Жертвы политического террора в СССР. 60 лет назад депортировали чеченцев и ингушей


21 января 2008 года исполнилось 60 лет депортации чеченского и ингушского народов. По приказу Сталина в 1944 году в Казахстан и Среднюю Азию было выслано около полумиллиона человек. Только по официальной информации, половина из них погибли. В эти дни в Казахстане и Средней Азии во всех мечетях и на кладбищах прошли молебны в память о жертвах депортации. В Грозном открылась выставка, посвященная трагическим событиям тех лет.

Для того чтобы сохранить память о жертвах репрессий и помочь людям восстановить историю их семей, Общество “Мемориал” в 1998 г. начало работу по созданию единой базы данных, сводя вместе информацию из Книг памяти, уже напечатанных или только подготовленных к изданию в разных регионах бывшего СССР.

Результатом этой работы стал выпущенный в начале 2004 года альбом «Жертвы политического террора в СССР», где были представлены более 1 300 000 имен жертв репрессий из 62 регионов России, из всех областей Казахстана и Узбекистана, двух областей Украины — Одесской и Харьковской. Именно это издание легло в основу публикуемых списков.

Эти списки включают лишь очень небольшую часть из общего числа жертв террора — не более 10—12%.

Несмотря на огромные перемены, происшедшие за последние годы во всех странах на территории бывшего СССР, проблема увековечения памяти жертв государственного террора остается нерешенной.

Это касается всех аспектов проблемы — будь то реабилитация незаконно осужденных, или публикация документов, связанных с репрессиями, их масштабами и причинами, или выявление мест захоронений казненных, или создание музеев и установка памятников. Не решен до сих пор и вопрос о публикации списков жертв террора.

Сотни тысяч людей в разных регионах бывшего СССР (да и во многих странах мира, где живут наши соотечественники) хотят узнать о судьбах родственников. Эта информация нужна историкам, краеведам, журналистам. Но даже если биография человека включена в какую-то из книг памяти жертв политических репрессий, об этом очень трудно узнать: такие книги издаются, как правило, маленьким тиражом и в продажу почти не поступают — даже в главных библиотеках России нет полного комплекта изданных мартирологов.

Изучение советского государственного террора еще далеко не завершено, и история политических репрессий не написана. Чтобы было понятно, чьи имена могут встретиться в публикуемых списках, напомним об основных, наиболее массовых категориях жертв политических репрессий в СССР.

 I. Первая массовая категория — люди, по политическим обвинениям арестованные органами государственной безопасности (ВЧК—ОГПУ—НКВД—МГБ—КГБ) и приговоренные судебными или квазисудебными (ОСО, “тройки”, “двойки” и т.п.) инстанциями к смертной казни, к разным срокам заключения в лагерях и тюрьмах или к ссылке. По предварительным оценкам, за период с 1921 по 1985 г. в эту категорию попадает от 5 до 5,5 миллионов человек. В настоящем издании данная категория репрессированных представлена наиболее широко. Чаще всего в книги памяти включались сведения о людях, пострадавших в период 1930—1953 гг. Это объясняется не только тем, что в данный период осуществлялись наиболее массовые репрессивные операции (напомним, что только в 1937—1938 гг. было арестовано более 1,7 миллиона человек), но и тем, что процесс реабилитации, начатый в хрущевскую эпоху и возобновившийся во время перестройки, прежде всего коснулся жертв именно сталинского террора. Реже в базе данных встречаются жертвы репрессий более раннего (до 1929) и более позднего (после 1954) периодов: дела их пересмотрены в гораздо меньшей степени.

Самые ранние репрессии советской власти (1917—1920), относящиеся к эпохе революции и Гражданской войны, документированы настолько фрагментарно и разноречиво, что даже их масштабы пока не установлены (да и вряд ли могут быть установлены корректно, так как в этот период нередко имели место массовые бессудные расправы с “классовыми врагами”, что, естественно, никак не фиксировалось в документах). Имеющиеся оценки жертв “красного террора” колеблются от нескольких десятков тысяч (50—70) до более миллиона человек.

II. Другая массовая категория репрессированных по политическим мотивам — крестьяне, административно высланные с места жительства в ходе кампании “уничтожения кулачества как класса”. Всего за 1930—1933 гг., по разным оценкам, вынужденно покинули родные деревни от 3 до 4,5 миллиона человек. Меньшая часть из них была арестована и приговорена к расстрелу или к заключению в лагерь. 1,8 миллиона стали “спецпоселенцами” в необжитых районах Европейского Севера, Урала, Сибири и Казахстана. Остальных лишили имущества и расселили в пределах своих же областей, кроме того, значительная часть “кулаков” бежала от репрессий в большие города и на индустриальные стройки. Последствием сталинской аграрной политики стал массовый голод на Украине и в Казахстане, унесший жизни 6 или 7 миллионов человек (средняя оценка), однако ни бежавшие от коллективизации, ни умершие от голода формально не считаются жертвами репрессий и в книги памяти не включаются. Число же раскулаченных “спецпереселенцев” в книгах памяти становится больше, при этом их иногда регистрируют как в тех регионах, откуда они были высланы, так и в тех, куда их высылали.

III. Третья массовая категория жертв политических репрессий — народы, целиком депортированные с мест традиционного расселения в Сибирь, Среднюю Азию и Казахстан. Наиболее масштабными эти административные депортации были во время войны, в 1941—1945 гг. Одних выселяли превентивно, как потенциальных пособников врага (корейцы, немцы, греки, венгры, итальянцы, румыны), других обвиняли в сотрудничестве с немцами во время оккупации (крымские татары, калмыки, народы Кавказа). Общее число высланных и мобилизованных в “трудовую армию” простиралось до 2,5 миллионов человек (см. таблицу). На сегодняшний день почти нет книг памяти, посвященных депортированным национальным группам (в качестве редкого исключения можно назвать калмыцкую книгу памяти, которая составлена не только по документам, но и по устным опросам).

Национальность

Год депортации

Количество высланных (средняя оценка)

Корейцы

1937 — 1938

172000

Немцы

1941 — 1942

905000

Финны, румыны, другие национальности союзных с Германией государств

1941 — 1942

400000

Калмыки

1943 — 1944

101000

Карачаевцы

1943

70000

Чеченцы и ингуши

1944

485000

Балкарцы

1944

37000

Крымские татары

1944

191000

Турки-месхетинцы и другие народности Закавказья

1944

100000

Итого:

2461000

Кроме этих крупных консолидированных потоков, в разное время имели место политически мотивированные депортации отдельных национальных и социальных групп, в основном из пограничных регионов, крупных городов и “режимных местностей”. Представители этих групп, общее число которых установить крайне сложно (по предварительной оценке с начала 1920-х по начало 1950-х гг. — не менее 450 тысяч человек), довольно редко попадают в книги памяти.

Перечень категорий населения, подвергшихся политическим преследованиям и дискриминации, можно продолжать еще долго. Мы не упомянули, например, сотни тысяч людей, лишенных гражданских прав за “неправильное” социальное происхождение, убитых при подавлении крестьянских восстаний, высланных на Север и в Сибирь жителей Прибалтики, Западной Украины, Молдавии и Польши, расстрелянных заградительными отрядами на фронте, репатриантов, принудительно работавших в фильтрационных лагерях, и многих, многих других.

А ведь кроме этих бесспорных жертв политического террора, чьи имена, может быть, рано или поздно окажутся на страницах книг памяти, были еще миллионы людей, осужденных за разные незначительные “уголовные” преступления и дисциплинарные проступки. Их традиционно не считают жертвами политических репрессий, хотя многие репрессивные кампании, которые проводились силами милиции, имели явно политическую подоплеку. Судили за нарушение паспортного режима, за бродяжничество, за самовольный уход с места работы (изменение места работы) или отъезд из колхоза; за опоздание, прогул или самовольную отлучку с работы; за нарушение дисциплины и самовольный уход учащихся из фабричных и железнодорожных училищ; за “дезертирство” с военных предприятий; за уклонение от мобилизации для работы на производстве, на строительстве или в сельском хозяйстве, и т. д., и т. п. Наказания при этом, как правило, были не слишком тяжелыми — очень часто осужденные даже не лишались свободы. Трудно подсчитать число людей, которых настигли эти “мягкие” наказания: только с 1941 по 1956 г. осуждено не менее 36,2 миллиона человек, из них 11 миллионов — за “прогулы”! Очевидно, что главная цель всех этих карательных мер — не наказать конкретное преступление, а распространить систему принудительного труда и жесткого дисциплинарного контроля далеко за границы лагерей и спецпоселений (в терминологии самой власти это и значило “установить твердый государственный порядок”).

 Колоссальные масштабы репрессий делают работу по созданию книг памяти чрезвычайно трудоемкой и медленной. Дополнительные трудности возникают из-за нечеткости границ самого понятия “политические репрессии” и, следовательно, размытой правовой квалификации конкретных казусов, с которыми встречаются участники реабилитационного процесса. Тормозящим фактором является и отсутствие (или недоступность) многих документальных источников, необходимых для выяснения судьбы жертв репрессий (персональных дел, нормативных актов, решений репрессивных органов, учетно-регистрационных материалов и т.п.).

Книги памяти жертв политических репрессий стали выходить в СССР, а затем в России и других бывших советских республиках начиная с 1990 г. (см. Аннотированный указатель “Книги памяти жертв политических репрессий в СССР”, подготовленный А.Я. Разумовым, руководителем Центра “Возвращенные имена” при Российской национальной библиотеке). К сегодняшнему дню они, суммарно, включают около двух миллионов имен.

В разных странах и регионах к этой проблеме подходят по-разному. Так, в Прибалтике уже приступили к повторным, уточненным и исправленным изданиям, в Казахстане на сегодняшний день книги памяти изданы во всех областях. В России к концу 2005 г. в разных регионах выпущено более 230 томов книг памяти (число томов в регионе колеблется от 1 до 20). В то же время ряд субъектов федерации еще не выпустили ни одного тома. Это 8 республик (Адыгея, Бурятия, Дагестан, Ингушетия, Карачаево-Черкесия, Тыва, Чеченская и Чувашская республики), Приморский край, 11 областей (Брянская, Волгоградская, Вологодская, Воронежская, Калининградская, Камчатская, Костромская, Пензенская, Саратовская, Тамбовская, Челябинская). В некоторых регионах даже не приступили к сбору материалов для книг памяти. Но едва ли не обиднее ситуация в тех регионах, где многолетними усилиями энтузиастов подготовлены большие списки, но из-за равнодушия, а то и сопротивления местных властей вопрос об их издании никак не решается на протяжении многих лет. Именно таким образом складывается ситуация в Приморском крае, Тамбовской и Саратовской областях.

В ряде случаев серьезные трудности в подготовке книг вызваны сложностями с доступностью архивной информации. В большинстве субъектов федерации архивно-следственные дела на реабилитированных лиц до сих пор не переданы из ФСБ на государственное хранение и доступ исследователей к ним практически невозможен. В некоторых регионах, наоборот, возникают проблемы с доступом в архивы МВД, где хранятся данные о депортациях, спецпоселениях и лагерях.

Следующая серьезная проблема — тираж. Даже если книга основательно подготовлена, включает массу материала, нередко эти ее достоинства сводятся почти на нет недостаточностью тиража. Так, книга памяти Ставропольского края выходит тиражом 100 экз., Самарской области — 250 экз., очень многих других — по 500, много — по тысяче экземпляров. Очевидно, что при таких тиражах книги не могут получить достаточной известности, оказать серьезное влияние на общество, тем более что далеко не всегда даже обязательные экземпляры этих книг попадают в крупнейшие отечественные библиотеки.

На сегодняшний день в России есть всего несколько относительно полных собраний книг памяти жертв политических репрессий — прежде всего это общедоступные библиотеки Международного общества “Мемориал” и Музея и общественного центра им.А.Сахарова в Москве, а также коллекции Центра “Возвращенные имена” при Российской национальной библиотеке (Санкт-Петербург) и Русского общественного фонда Александра Солженицына (Москва). За пределами Москвы и Санкт-Петербурга читатель сможет найти в библиотеках лишь очень немногие книги памяти.

Ситуацию необходимо менять.

Безусловно, только появление сводного персонального массива жертв репрессий сможет разрешить те информационно-поисковые проблемы, которые не решаются выпуском региональных книг памяти (в их печатном или электронном виде). Однако необходимая, в принципе, задача создать в Интернете всеобъемлющий информационный ресурс по истории репрессий с многомиллионной базой данных о всех жертвах этих репрессий — дело будущего, пусть и не бесконечно отдаленного. Более актуальная и более реальная цель — суммировать сделанное, свести воедино уже добытую информацию, тем самым дав инструмент для поиска в том персональном массиве, который доступен уже сегодня.

Мы хотим выразить благодарность всем тем, кто по долгу службы или по велению души занимается подготовкой книг памяти, или иной работой, связанной с увековечением. Без их труда эти списки не могли бы появиться.

По материалам: http://lists.memo.ru/index.htm


Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях

Вас также может заинтересовать:



Top