Маннергейм — русский генерал, финский маршал

alt

В советское время о маршале Маннергейме  говорили, как о «реакционном государственном деятеле Финляндии». О нем  было принято упоминать, в основном, лишь в связи с линией обороны, носившей его имя  во время советско-финской войны. А между тем связь  Маннергейма с Россией ограничивается  не только Зимней войной. В самой Финляндии отношении к его личности неоднозначное. Носитель презрительной клички «росси» (т.е. русский) и национальный герой, памятник которому потомки воздвигли в центре Хельсинки, — это один и тот же человек.

Барон Карл Густав Эмиль Маннергейм родился 4 июня 1867 г. близ города Турку в Финляндии, которая тогда входила в состав Российской империи (Великое Финское княжество). Его родным языком был шведский, Карл Густав происходил из старинного рода, уходящего корнями в Голландию и отчасти Германию. В XVII в. его предки перебрались в Швецию, их фамилия Мархейн стала звучать как Маннергейм, а затем переехали в Финляндию. Шведский род Маннергеймов дал Скандинавии много государственных деятелей, ученых, полководцев

Семья Маннергеймов занимала довольно  заметное положение в обществе. Отец Густава Карл Роберт окончил университет Гельсингфорса, коллекционировал произведения искусства, имел музыкальную подготовку, пел в национальной опере, писал стихи, занимался переводами, так как владел несколькими языками. Мать будущего маршала Хелен фон Юлин была дочерью крупного финского магната. Однако барон, любивший жить на широкую ногу, сумел растранжирить и свое наследство, и приданное жены. После 18 лет брака он сбежал в Париж с любовницей, оставив жену и семерых детей без средств к существованию. Не выдержав этого, Хелен через год умерла от сердечного приступа, детей взяли на воспитание родственники.

Густава было решено отправить учиться в дешевый кадетский корпус недалеко от Выборга, но вскоре он был из него исключен за неподчинение дисциплине. Родственники  хотели подыскать ему другое занятие, но неожиданно Густав переменился и вопреки всему решил сделать военную карьеру, избрав для этого Николаевскую кавалерийскую школу в Петербурге. В 1887 г. зачислен в кавалерию офицером, в 1889 г. закончил училище в чине поручика. В своих воспоминаниях Маннергейм с уважением вспоминает своих педагогов в кавалерийском училище, особенно генерала Алексеева (во время Первой мировой войны – заместитель верховного главнокомандующего).  В Петербурге подружился с великим князем Николаем Александровичем, будущим императором Николаем II, что благотворно повлияло на его дальнейшую карьеру. Два года Маннергейм прослужил в «черных драгунах» (15-й Александрийский драгунский полк, дислоцированный в Западной Польше), а затем был зачислен в кавалегардский полк, почетным командиром которого была сама императрица. К императрице Марии Федоровне, датчанке по происхождению, Маннергейм относился с особым уважением. Впоследствии, уже после революции во время своего путешествия по Европе барон посетил с визитом императрицу,  чтобы выразить свое почтение (Мария Федоровна провела свои последние годы жизни в Дании).  Во  время коронации Николая II  и Александры Федоровны Маннергейм стоял в почетном карауле.

В 1802 г. Густав женился на  дочери русского генерала Анастасии Араповой, но этот брак не был счастливым, в 1901 г. они расстались, а официально развелись только в 1919 г. Жена с двумя дочерьми поселилась в Париже. Старшая, Анастасия, перешла в католичество и перед  Первой мировой войной  постриглась в монахини. Почти 20 лет она провела в монастыре кармелиток в Англии, но, в конце концов, отказалась от монастырской жизни.  Младшая, Софи, переедет в 18-м году к нему, собираясь остаться насовсем, но жизнь в Хельсинки ей пришлась не по душе. Она вернется во Францию, но будет регулярно переписываться с отцом и иногда бывать у него в гостях.

Во время русско-японской войны, куда  Маннергейм  отправился добровольцем, отличился в боях на территории Манчжурии. Войну закончил в звании майора. В начале марта 1906 года Маннергейм, дослужившийся до полковника, получил от Генштаба России поручение выехать в научную и разведывательную экспедицию по Центральной Азии. Главная цель экспедиции состояла в том, чтобы выяснить результаты политики реформ, проводившейся в Китае после разгрома боксерского восстания, ее влияние на граничившие с Россией области. Предстояло, кроме того, начертить карты дорог, по которым отряд будет продвигаться, изучить их возможное военное значение. Военная рекогносцировка и шпионская деятельность камуфлировались под научную работу. Предполагалось полностью сохранить в тайне принадлежность Маннергейма к русской армии, представив его шведским поданным, который принимает участие в крупной исследовательской экспедиции французов. Проделав верхом путь протяженностью 3 тыс. км, до самого Пекина, лжеученый в тяжелейших условиях не только выполнил задание, но и увлекся научной деятельностью. В Пекине Маннергейму довелось встретиться с генералом Корниловым, в то время работавшем в Китае военным атташе. По случайному совпадению именно Корнилов двумя годами ранее в Ташкенте отправлял Маннергейма в экспедицию. С ним Маннергейму доведется встретиться  и позднее, в 1917 г., в то время барон также  будет в числе генералов, не принявших революцию.  Надо сказать, что Маннергейм был знаком не только с Корниловым, но практически со всеми лидерами Белого движения.

В свой дневник о путешествии по Азии Маннергейм заносил то, что он видел и чувствовал, наблюдал и переживал непосредственно, не опираясь на предрассудки и шаблоны. Его наблюдения, записки, карты, фотографии (а их было сделано более полутора тысяч), измерения, скопированные наскальные рисунки, собранные старинные рукописи, книги сделали бы честь любому исследователю, потому что в них содержались сведения по географии, истории, этнографии, антропологии, культуре и другим наукам. Например, отрывок текста на одном из древних североиранских наречий обошел все университеты европейских стран, а буддийский текст, написанный квадратным монгольским письмом XIII — середины XVI вв., так и остался уникальным.

Маннергейм пытался учить китайский. Кроме переводчика он нанял еще одного китайца,  чтобы иметь возможность тренироваться в языке (кроме родного шведского Маннергейм владел английским, французским, русским, финским и немецким). Из Пекина Маннергейм выезжал всего раз на встречу с Далай-ламой, который жил в Китае на правах пленника под постоянным присмотром. «Далай-лама показался мне живым и умным человеком, сильным духовно и физически», — писал барон. Его святейшество сразу же поинтересовался, не привез ли Маннергейм ему какого-нибудь послания, вероятно, он ждал известий от царя или правительства России. Но у барона не было с собой ничего, даже подарка для далай-ламы, и он отдал свой пистолет (в воспоминаниях Маннергейм, комментируя этот эпизод записал: «Времена такие, что даже святому человеку чаще требуется пистолет, чем молитва»). В своих мемуарах барон, испытывавший симпатию к Далай-ламе, впоследствии с удовлетворением отмечал, что тому удалось вернуться в Тибет и, воспользовавшись ослаблением великих держав, создать независимое государство.

Доклад об этой экспедиции Маннергейм представил лично царю, которого очень заинтересовали приключения барона. Аудиенция, данная в Царскосельском дворце, длилась вместо запланированных 20 минут 1 ч 20. В награду Маннергейм получил чин генерал-майора и полк под Варшавой. Он очень гордился своей научной работой, и отчет о ней окончательно оформил в 1940 г.

Во время Первой мировой войны Маннергейм стал командиром элитной 12-й кавалерийской дивизии, а через три года уже командовал армейским корпусом и был произведен в генерал-лейтенанты. Он был награжден почти всеми российскими орденами. В своем поведении Маннергейм был истинным аристократом. Его аристократизм проявлялся и в манере держаться («осанка выражает состояние души», говаривал он), и его внимательном отношении к подчиненным: он помнил имена и фамилии многих рядовых, откуда они родом, есть ли семья и т.д. Интересно, что на фронте Маннергейм и генерал Деникин, будущий лидер Добровольческой армии командовали соседними дивизиями. В начале 1917 г. Маннергейм находился в отпуске. Приехав в Петербург, он попал в самый водоворот революционных событий. Отношение Маннергейма к революции было враждебным, а падение монархии стало страшным ударом. Присягать Временному правительству он отказался, потому что уже присягнул на верность царю и Отечеству (и сохранил ее до конца: невзирая ни на какие перемены, всегда держал на своем столе портрет Николая II). Октябрьский переворот стал для Маннергейма личной трагедией, он принимает решение покинуть Россию.

В Финляндии также все было неспокойно. В стране к тому времени уже образовались две противостоящие друг другу военные группировки: с одной стороны — хорошо обученные добровольные отряды самообороны «шюцкор», сформированные активистами буржуазных партий на случай вооруженной борьбы с российскими оккупационными войсками. Шюцкор и составил позднее костяк Белой армии. С другой — разрозненные отряды рабочих, созданные после февральской революции и зачастую проходившие военную подготовку при помощи русских большевиков: они постепенно объединились в Красную гвардию. Третьей, и весьма значительной, военной силой были российские солдаты и матросы Балтийского флота, еще находившиеся в Финляндии. 

Маннергейм принял на себя командование частями, противостоящими Красной Армии и финской Красной гвардии. На основе шюцкора были сформированы вооруженные силы, в состав которых вошли также добровольцы из России и Швеции, оружие пришло из Германии. Помощь Маннергейм получил также от немецкого генерала графа фон дер Гольца, который с февраля 1918 г. командовал 12-й германской дивизией (Восточная морская дивизия). Дивизия генерала фон дер Гольца первоначально дислоцировалась в Прибалтике, воюя там против Красной Армии. Совместными усилиями белофинны и германский экспедиционный корпус генерала фон дер Гольца заставили отряды Красной Гвардии отступить сперва к городу Выборгу (где они проиграли бой 24 апреля), а затем на территорию Советской России. в середине мая Маннергейм принимал парад победы: гражданская война была окончена и разоруженные русские войска покинули страну. В декабре 1918 г. Карл Маннергейм был провозглашен регентом Финляндии.

Потери белых оказались сравнительно не велики — около 5 тысяч человек. Красных же финнов погибло более 20 тысяч; из них лишь несколько тысяч — в боях; остальные были казнены или умерли от голода и болезней в концлагерях. Причем казнили и бросали в лагеря военнопленных и женщин, и детей, что вызвало возмущение в Европе. До сих пор не ясно, в какой степени Маннергейм причастен к этой «кровавой бане», как до сих пор финны называют то время. Известно, что он пытался остановить бессмысленное кровопролитие, но ситуация, как почти всегда бывает в обстановке войны, во многих районах вышла из-под контроля. К тому же в конце мая 1918 года он  ушел  в отставку и какое-то время не мог влиять на ход событий.

Отношение к Маннергейму после 18-го года было двойственным: многие считали его виновником белого террора и гибели десятков тысяч пленных. А с другой стороны — благодарные сограждане в 1919 году собрали сотни тысяч подписей и 7,5 миллиона марок в дар Маннергейму — освободителю отечества.  Известно, что Маннергейм предлагал военное сотрудничество руководству Белого движения в России и даже наступление на красный Петроград. Но ни Верховный правитель России адмирал Колчак, ни главнокомандующий вооруженными силами юга России генерал Деникин на такое сотрудничество с Финляндией не пошли. Причина состояла в том, что они оба выступали за единую и неделимую Россию.

17 июня 1919 года была провозглашена Республика Финляндия. В том же месяце генерал Маннергейм добровольно ушел с поста регента Финляндии в отставку. Но он продолжал оставаться одним из самых видных политических деятелей страны, сохранив огромное личное влияние на ее вооруженные силы. В 1931 г., когда маршалу Маннергейму было уже за 60 лет, правительство страны вновь вернуло его к активной государственной деятельности. Его назначили председателем Совета обороны государства, которому предстояло решать военные вопросы в условиях обострения отношений Финляндии со своим соседом – Советским Союзом. В течение восьми лет (строительство первых укреплений было начато еще в 1927 г.) Карл Маннергейм руководил строительством мощной фортификационной линии на Карельском перешейке, которая вошла в военную историю, как «линия Маннергейма». В ее строительстве участвовали немецкие, английские, французские и бельгийские инженеры-фортификаторы. Общая протяженность линии составляла 135 километров, а ее глубина – 95 километров. Всего было 220 километров сплошных проволочных заграждений, 200 – лесных завалов и 80- привотанковых надолбов.

В 1939 бывший генерал российской императорской армии в звании маршала Финляндии становится главнокомандующим армией Финляндской республики.   Уже с лета 1938 года Москва требовала в аренду четыре самых крупных острова в Финском заливе; Маннергейм считал, что острова нужно отдать, поскольку их оборона все равно не возможна. Правительство тогда даже не стало  рассматривать этот вопрос. А через год Молотов и Риббентроп заключили договор о ненападении. В нем существовал секретный протокол, отдававший прибалтийские государства и Финляндию на милость СССР. После раздела Польши требования возросли — теперь русские хотели кроме островов часть Карельского перешейка и военно-морскую базу в Ханко в обмен на территории в Восточной Карелии. 26 ноября происходит так называемый «инцидент в Майнила»: обстрел приграничной деревни, находящийся на советской территории. Советский Союз обвинил в этом Финляндию, хотя позднее стало ясно, что выстрелы были произведены с советской стороны.  28 ноября СССР денонсирует договор с Финляндией 1932 года о ненападении, 29-го следует разрыв дипломатических отношений,. создается коммунистическое марионеточное правительство Финляндии во главе с Отто  Вилле Кууиненом;  3 декабря советская сторона заключает договор о дружбе и взаимной помощи с этим «народным правительством».  И когда СССР исключают из Лиги Наций это дает повод заявить, что СССР оказывает помощь «законному правительству, избранному трудовым народом».

Советско-финская война началась бомбардировкой финской столицы Хельсинки и города Виипури (современного Выборга). Со стороны СССР в войне участвовал примерно один миллион военнослужащих. Помимо сухопутных войск боевые действия вел Балтийский флот.  Маннергейм же располагал армией в 300 тысяч человек, из которых лишь 50 тысяч относились к регулярным, кадровым войскам. В воевавшей против Красной Армии финской армии оказалось немало добровольцев из скандинавских и других европейских государств.  Оборонительная тактика Маннергейма на Карельском перешейке оказалась действенной. Укрепления протяженностью почти в 150 км представляли собой почти непрерывную цепь траншей и блиндажей, защищенных противотанковыми рвами, каменными глыбами и колючей проволокой. Второй ряд укреплений строился уже перед войной в лихорадочной спешке. В общем-то, их мощь была преувеличена советской пропагандой, поскольку наступление захлебнулось. Сам маршал любил говорить: «»Линия Маннергейма » — это финские солдаты». Еще одним страшным врагом русских оказалась стужа. Соотношение людских потерь в этой войне оказалось поразительным: оно составило примерно 1:5, т.е. на одного финна приходилось 5 красноармейцев  (финны потеряли 23 тыс. павшими в бою и пропавшими без вести).

К февралю человеческие и технические ресурсы финнов истощились. 21 февраля, бросив в бой 27 армейских дивизий с танками и артиллерией советские войска прорвали финскую оборону на 12-километровом участке. 12 марта 1940 г. маленькая Финляндия капитулировала, чтобы не допустить продвижение советских войск  в глубь ее территории. По условиям мирного договора между СССР и Финляндской Республикой государственная граница на Карельском перешейке отодвинулась от Ленинграда за линию городов Выборг и Сортавала, 10% страны отошло к Советскому Союзу и,  оттуда в глубь страны хлынуло 400 000 беженцев, которым нужно было дать приют и работу.  Но все же моральная победа была на стороне финнов – весь мир заговорил о мужестве и храбрости маленького народа, который не удалось покорить.

Комментируя течение Зимней войны, Маннергейм писал о своем противнике: «Русский пехотинец был храбрым, упорным и нетребовательным, но безынициативным. В отличии своего финского противника, он -  массовый боец, который вдалеке от командования и без связи со своими товарищами не способен действовать самостоятельно. Поэтому, особенно в начале войны, русские прибегали к массовым атакам, которые иногда кончались тем, что, встреченные огнем нескольких хорошо замаскированных пулеметов, нападающие были скошены все до единого… Несмотря на это, наступление продолжали волнами, следовавшими одна за другой, с теми же результатами. Случалось, что русские в боях начала декабря шли с песнями плотными рядами — и даже держась за руки — на минные поля финнов, не обращая внимания на взрывы и точный огонь обороняющихся.». Вместе с тем, отмечая храбрость русских солдат, Маннергейм говорит и о бездарности советского командования.

После короткого перемирия к 1941 г. стало ясно, что участия в конфликте между Германией и СССР избежать невозможно и что сближение с Германией — единственная возможность сохранить суверенитет Финляндии. 22 июня германская авиация нанесла удары по СССР с территории Финляндии. Финны вступили в войну только 25-ого, подчеркивая, что она является оборонительной, отдельной от Германии.  Большинство финнов действительно сражалось за восстановление справедливости, т.е. восстановления прежних границ. Финляндия  выступала как пассивный сторонник Германии в войне против СССР. Гитлер требовал от Маннергейма, чтобы он вел полномасштабную войну против СССР, но тот захватил лишь Выборг и Петрозаводск. Маршал приказал не обстреливать Ленинград и «дорогу жизни» через Ладожское озеро. Несмотря на угрозы Германии прекратить поставки зерна и оружия, Маннергейм отказался продолжать наступление и идти к Ленинграду. Далее он  всячески настаивал на выходе Финляндии из войны. В августе 1944 г. маршал К. Маннергейм стал президентом Финляндии и сразу же разорвал военный пакт с Германией. 19 сентября 1944 г. был подписан договор о перемирии между Финляндией и СССР.

В 1946 г. К. Маннергейм ушел в отставку. Освободившись от государственных обязанностей, Маннергейм смог больше внимания уделять своему здоровью. В сентябре 1947 г. ему сделали в Стокгольме операцию. Последние годы прожил в Лозанне, на берегу Женевского озера. Здесь работал над мемуарами, К началу 1951 г. монументальный двухтомник был в основном готов к опубликованию. 19 января 1951 г. 83-летний маршал тяжело заболел.  Обострилась язва желудка. Слабо улыбаясь, он сказал врачу; «Во многих войнах я воевал… но теперь, думаю, я проиграю эту последнюю битву». 27 января 1951 г. он скончался. Похороны состоялись 4 февраля при большом стечении народа. Маннергейма похоронили на кладбище Хиэтаниеми рядом с его бывшими соратниками, солдатами, павшими в войнах.

В одном из интервью известный русский писатель, ветеран Великой Отечественной войны Виктор Астафьев упомянул, что, как-то  разговаривая, со знакомыми из Финляндии о  большой разнице в уровне жизни россиян и финнов, те в ответ сказали: «У нас же белая гвардия победила!». Разница весьма очевидна. Как и  очевидно то, что своим сегодняшним процветанием Финляндия во многом обязана человеку трижды, отстаивавшему ее независимость – маршалу Маннергейму.

Источники:

«100 знаменитых полководцев» И. Вагман, В. Мац, А. Зиолковская,

 «Мемуары»  К.Г. Маннергейм, 

«100 великих военачальников», А. Шишов,

а также статья Элеоноры Иоффе-Кемппайнен

http://magazines.russ.ru/zvezda/1999/10/general.html

 

Виктория Куликова

 

 

 


  • Подпишись »

  • Фоторепортажи »


  • Top