Мой рассказ более чем о 50 днях пыток

Гао Чжишен - один из лучших адвокатов Китая, до пыток 2006 год. Фото:Getty Images

Гао Чжишен - один из лучших адвокатов Китая, до пыток 2006 год. Фото:Getty Images

Гао Чжишен, китайский адвокат-правозащитник, вошедший в число трёх основных кандидатов на получение Нобелевской премии мира 2008, описал жестокие пытки, которым его подвергали в полицейских застенках в 2007 г. в своём письме, опубликованном 9 февраля организациями China Aid Association and Human Rights in China. Темная ночь, темный капюшон и похищение темной мафией.

Об этом моем рассказе когда-нибудь узнают. Он разоблачает истинное лицо сегодняшнего Китая. Он раскрывает истинное лицо и особенности «правящей партии» Китая. Безусловно, этот рассказ неизбежно поставит в неловкое положение и вызовет неприятные чувства у международных «хороших друзей» и «надежных партнеров» КПК в мире. Если, конечно, у этих «хороших друзей» и «надежных партнеров» еще осталась в сердцах человеческая совесть и мораль.Сегодня благосостояние КПК позволило приобрести ей не только большое число «хороших друзей» и «надежных партнеров», но также заставило громко звучать извращенные лозунги такие как «Китай - это страна, в которой правит закон». Оба этих фактора несут катастрофу для прогресса и развития прав человека в Китае.Около 8 часов вечера 21 сентября 2007 года власти устно известили меня, что я должен пройти беседу для преобразования. (Преобразование - это официальное название «промывания мозгов» инакомыслящим в Китае. Прим. ред.). Позднее я заметил, что тайная полиция, которая ранее неотступно следовала за мной, теперь сохраняла дистанцию. Я шел по улице и после того, как я свернул за угол, около шести или семи незнакомцев подошли ко мне. Внезапно я ощутил сильный удар по шее сзади и упал лицом на землю. Кто-то схватил меня за волосы и надел на мою голову черный капюшон.

Меня затолкали в фургон. Хотя я не мог видеть, мне казалось, что в пространстве посередине было две скамейки. Меня положили на пол в пространстве посередине. Моя голова лежала прижатая чьим-то ботинком на правой щеке. Много рук начали меня одновременно обыскивать. Брючный ремень был снят, и им мне связали руки за спиной. По меньшей мере, четверо наступили на меня, прижимая к полу.

Примерно через 40 минут меня выволокли из машины. Брюки сползли до колен и меня затащили в комнату. До этого момента никто не произнес ни слова. Капюшон сняли с моей головы и присутствующие стали обрушивать на меня нецензурные ругательства и избивать меня. «**, сегодня пришел день твоей смерти. Ребята, преподайте ему сегодня суровый урок. Бейте до смерти».

Я не мог ничего слышать кроме звуков ударов и моего судорожного дыхания. Меня были так сильно, что всё тело начало бесконтрольно трясти. «Не надо притворяться!» - заорал парень, которого, как я позднее узнал, звали Ван. Затем очень сильный и высокий мужчина (1,9 м) схватил меня за волосы и поднял с пола. После этого Ван начал жестоко бить меня по лицу: «**, ты не достоин носить черную одежду. Ты что мафиозный главарь? Снимите с него всю одежду».

Они стащили всю одежду, и я остался полностью раздетым. Ван закричал снова, кто-то ударил меня сзади по ногам и я упал на пол. Здоровяк продолжал тянуть за волосы, вынуждая меня поднять голову, чтобы видеть Вана. В этот момент я увидел, что в комнате было пять человек. Четверо из них держали электрические дубинки, один из них держал мой ремень. «Итак, слушай, Гао, единственное чего мы хотим - это  сделать твою жизнь, хуже смерти. Скажу тебе правду, твое дело не только между нами и правительством. Посмотри на пол! На нем нет ни капли воды. Через некоторое время вода будет тебе по щиколотку, и ты узнаешь, откуда эта вода».

Когда Ван говорил это, по моему лицу и верхней части туловища были нанесены удары электрическими дубинками. Затем Ван сказал: «Давайте, ребята, преподадим ему второй урок!» Вслед за этим электрошокеры оказались на моем теле. И все мое тело, мое сердце, легкие и мускулы начались трястись в судорогах. Я корчился на полу от боли, пытаясь отползти. Затем Ван ударил по моим гениталиям. На мои мольбы остановиться они ответили лишь смехом и только усилили пытки.

Затем Ван с криками нанес втрое больше ударов электрической дубинкой по моим гениталиям. После нескольких часов пыток, у меня не осталось сил даже на то, чтобы умолять, не говоря уже о том, чтобы пытаться вырваться. Но я по-прежнему оставался в сознании. Я ощущал, что мое тело сильно дергалось при прикосновении дубинки. Я отчетливо ощущал брызги какой-то воды на моих руках и ногах, когда я дергался. Потом я понял, что это был мой пот. И я понял, что Ван подразумевал под водой.

Похоже, что пытавшие устали сами. Трое из них покинули комнату. «Мы придем позже, чтобы преподать тебе следующий урок», - сказал Ван. Двое остались в комнате, поставили в середине комнаты стул, втащили и посадили меня на него. У одного из них вор рту было пять сигарет. Один мужчина стоял позади меня, а человек с сигаретами - передо мной. Человек сзади схватил меня за волосы и наклонил мою голову вниз. Второй направлял дымящиеся сигареты на меня, чтобы наполнить мои ноздри и глаза дымом. Они проделывали это непрерывно. Через некоторое время я не мог ощущать ничего, кроме слез, капающих на мои ноги. Это продолжалось около двух часов.

Затем другие заменили предыдущих двух. Мои глаза ничего не видели, потому что они распухли и закрылись. Они заговорили: «Гао, ты по-прежнему можешь слышать? Скажу тебе правду, эти ребята эксперты по раскалыванию членов мафии. Это серьезные ребята. Они  были отобраны властями для этой цели. Ты слышишь, кто я? Мое имя Цзян. Я следил за тобой в Сяцзяне после того, как тебя выпустили в прошлом году». «Ты тот самый человек из г. Пэнлай в Шаньдуне?» - спросил я.

«Да, твоя память по-прежнему крепка. Я сказал тебе, что рано или поздно ты вернешься. Когда я увидел, как ты ведешь себя в Сяцзяне, я знал, что ты вернешься. Ты смотрел свысока даже на нашу полицию. Разве мы не должны преподать тебе хороший урок? Ты написал то письмо американскому конгрессмену. Посмотри на себя, предатель. Что тебе мог дать твой американский лорд? Американский Конгресс ничего не значит. Здесь Китай, и здесь территория компартии. Забрать твою жизнь проще, чем наступить на муравья. Если ты осмелишься продолжать писать свои дурацкие статьи, правительству придется проявить свое отношение. Сегодня вечером ты видишь, каково это отношение?» - Цзян говорил не торопясь.

Я спросил: «Как вы осмеливаетесь избивать гражданина Китая и использовать мафиозные методы в отношении китайских налогоплательщиков?»

«Ты объект для избиения, и в своем сердце тебе это отлично известно. Налогоплательщик ничего не значит в Китае. Не надо использовать этот термин».

Когда он говорил это, кто-то еще вошел в комнату. Я узнал голос Вана: «Не надо разговаривать с ним словами. Дай ему реальную вещь. Мы приготовили для тебя 12 уроков. Вчера вечером мы закончили всего лишь три. Твоему главному начальнику не нравится говорить, поэтому далее тебе придется наблюдать за тем, как ты будешь есть свое собственное д***** и пить свою мочу. Дубинка прикоснется к твоим половым органам. Разве ты не говорил о пытках со стороны компартии? Поэтому сейчас мы преподадим тебе понятный урок. Да, ты прав, мы пытаем последователей Фалуньгун. Все правильно. Эти 12 уроков, которые мы намерены тебе преподать, были опробованы на Фалуньгун. Я не боюсь, что ты продолжишь писать. Мы можем пытать тебя до смерти, и твое тело даже не будет найдено. Ты вонючий пришелец (в смысле, родом не из Пекина)! Чем ты себя возомнил, находясь здесь?»

В следующие часы пыток я несколько раз падал в обморок из-за отсутствия воды, пищи и сильного потовыделения. Я лежал раздетым на холодном полу. Несколько раз я чувствовал, что кто-то приходил, открывал мои глаза и светил фонариком, чтобы проверить, жив ли я еще. Когда я пришел в себя, то ощутил сильный запах мочи. Мое лицо, нос и волосы были заполнены этим запахом. Очевидно, что кто-то, не знаю, кто и когда, помочился на мое лицо и голову.

Пытки продолжались до полудня третьего дня. Я не знаю, где я взял силы вытерпеть. Каким-то образом мне удалось вырваться из их хватки, и я начал биться головой о стол. Я кричал имена моих двух детей (Тяньюй и Гэгэ) и пытался убить себя. Но моя попытка оказалась не удачной и я благодарю Всемогущего Бога за это. Это Он меня спас. Я действительно ощутил, что Бог вывел меня из этого состояния и подарил мне жизнь. Мои глаза кровоточили, вероятно, из-за моих ударов головой. Я упал на землю. Внезапно трое человек, сели на мое тело. Один из них был на моем лице. Они смеялись. Они сказали, что я хотел использовать свою смерть, чтобы напугать их. Они сказали, что видели это много раз. Затем они продолжили меня пытать до ночи. Я больше ничего не мог видеть. Но я по-прежнему мог слышать голоса моих мучителей. После ужина они собрались снова.

Один из них подошел и схватил меня за волосы: «Гао, ты голоден? Скажи нам правду».

Я сказал: «Да, я очень голоден».

«Ты хочешь есть? Говори правду!»

Я ответил: «Я хочу есть». В ответ по моему лицу было нанесено с десяток или больше ударов, и я снова упал на пол. Ботинок придавил мою грудь, и в мой подбородок был нанесен удар электрической дубинкой. Я кричал. Затем дубинка была помещена в мой рот.

«Давай, посмотрим, чем твой рот отличается от других. Ты хочешь есть? Ты сказал, что ты хочешь есть? Ты этого заслуживаешь?» Дубинка была в моем рту, но она не была задействована. Я не знал, что они собирались делать.

Ван сказал: «Гао, ты знаешь, почему мы не хотим калечить твой рот? Сегодня твои ребята хотят послушать, как ты будешь говорить всю ночь. Мы хотим, чтобы ты рассказал, какой ты бабник. Тебе не позволено говорить, что ты таковым не являешься. Тебе также не позволено говорить, что было всего несколько женщин. Не забудь ни одной детали. Ты не должен упускать ни одной детали. Наши ребята любят такое. Мы достаточно поспали и поели, пришло твое время говорить».

«Почему он не говорит? Бейте его, ребята!» - прокричал Ван. Меня начали избивать тремя электрическими дубинками. Я корчился, пытаясь увернуться, будучи по-прежнему раздетым. После более чем 10 минут меня снова начало трясти в судорогах.

Я умолял их: «У меня не было никаких интрижек. Это не то, что я не хочу об этом рассказывать». Я услышал, что мой голос дрожит.

«Ты дурак? Давайте опробуем дубинки на половых органах и посмотрим, заговоришь ли ты».

Два человека вытянули мои руки и придавили их к полу. Они использовали электрические дубинки для нанесения разрядов в мои гениталии. Я не могу подобрать слов, чтобы описать беспомощность, боль и отчаяние, которое я тогда почувствовал. На подобной стадии слова и эмоции не способны выразить. В конце концов, я сочинил истории, рассказав о романах, которые у меня были с четырьмя женщинами. После повторения пытки я должен был описать, как у меня был секс с каждой из этих женщин. Это продолжалось до рассвета следующего дня.

К этому моменту я был замучен настолько, что подписал описание рассказов о моих романах. «Если мы отправим это, то в течение полугода, ты превратишься в вонючее собачье д*****», - громко сказал Ван. (После того, как я был выпущен, я узнал, что на следующей день после пытки следователь по имени Сунь Хо рассказал моей жене «правду», которую они узнали, о моих романах. Моя жена ответила им, что это не их дело; она сказала: «Я все равно верю Гао»).

В течение многодневных пыток я часто терял сознание и не мог определить ход времени. Я не знаю, сколько времени прошло. Группа этих людей готовилась пытать меня снова. Однако вошел другой человек и сделал им выговор. Я мог слышать, что это был заместитель директора пекинского бюро общественной безопасности. Я ранее видел его несколько раз. Я думаю, что он был хорошим человеком. Но я не мог посмотреть на него, потому что мои глаза были по-прежнему опухшими. Все мое тело было искалечено до неузнаваемости. Казалось, он был рассержен из-за моего состояния. Он нашел доктора для меня. Он сказал, что был удивлен и потрясен. Он сказал: «Эта пытка не представляет коммунистическую партию».

Я спросил у него: «Кто приказал сделать все это?»

Он не ответил. Я попросил, чтобы меня отправили домой или хотя бы обратно в тюрьму. Он приказал купить одежды для меня, дал мне одеяло и еду. Он сказал, что сделает все возможное, чтобы я смог отправиться в тюрьму или домой.

После того, как он ушел, Ван начал кричать на меня: «Гао, ты уже мечтаешь о том, чтобы отправиться в тюрьму? Нет, это было бы слишком легко. У тебя нет никаких шансов на это, пока КПК (компартия Китая) у власти. Даже и не думай об этом!»

В эту же ночь меня перевезли в другое место, но я не знаю куда, поскольку на мою голову снова был надет черный капюшон. Меня пытали там, в течение еще 10 дней. Затем мне снова надели капюшон, и я оказался в фургоне. Моя голова была зажата между моих ног, и я должен был оставаться в таком положении больше часа. Это мучение было сильнее, чем я мог выносить, и я хотел умереть.

Через час в другом месте капюшон был снят. Четверых из пяти моих бывших мучителей там не было. Но я увидел ту же группу тайной полиции, которая прежде следила за мной.

С этого момента физические пытки прекратились, но эмоциональные продолжались. Мне сказали, что начался 17-ый съезд компартии, и я должен ждать решения высших властей по моему делу.

За это время несколько чиновников посетили мою камеру. Их отношение было мягче, мне также позволили вымыть лицо и почистить зубы. Некоторые чиновники предлагали мне использовать мой литературные способности для очернения Фалуньгун, и за это я смогу получить все, что захочу.

Я ответил, что это не проблема техники написания статей, а этики. «Ну, тогда, - предложили они, - если это слишком трудно, тогда пиши статьи с похвалой в адрес правительства, и тогда ты сможешь иметь все, что захочешь». В конце они предложили: «Если ты будешь писать, то, что мы скажем, что с тобой обращались хорошо после тюрьмы, и что ты был одурачен Фалуньгун и Ху Цзя, дела пойдут хорошо. Иначе, как могут закончиться твои страдания? Подумай о своей жене и детях».

В обмен я написал статью, в которой говорилось, что правительство хорошо обращалось с моей семьей. Я написал открытое письмо в американский Конгресс и объяснил, что я был введен в заблуждение Фалуньгун и Ху Цзя.

Прежде чем отправить меня домой, меня перевезли в г. Сиань. Мне дали позвонить Гэн Хэ (моей жене). Во время праздника середины осени власти сказали, чтобы я позвонил своей жене и успокоил ее, потому что она протестовала и пыталась покончить с собой в результате обращения властей с нашей семьей. Содержание разговора было полностью составлено властями (позднее я узнал о том, что ответ моей жены также был составлен ими). Я по-прежнему не мог открыть один глаз, а поскольку разговор снимался, мне сказали, чтобы я объяснил, что это из-за раны, которую я сам себе нанес.

В середине ноября 2007 г., когда я вернулся домой, я узнал, что мой дом был снова тщательно обыскан без какого-либо документа или ордера на обыск. Во время этих более 50 дней пыток у меня было много странных ощущений. Например, иногда я слышал слово «смерть», а иногда «жизнь».

На 12-13-й день моего похищения, когда я смог частично открыть свои глаза, я увидел, что мое тело находилось в ужасающем состоянии. Ни единого квадратного сантиметра моей кожи не было в нормальном состоянии. Все тело было в синяках и повреждениях.

Каждый раз в течение этих 50 дней пыток, процесс «принятия пищи» был необычным. Когда я был на грани истощения, они показывали мне кусочек приготовленного на пару хлеба и предлагали его мне. Для того чтобы получить немного хлеба надо было спеть одну из трех знаменитых революционных песен компартии. Моим глубочайшим желанием было жить до тех пор, пока есть возможность. Моя смерть была бы мучительной для моей жены и детей, но в то же время я не хотел загрязнять мою душу. Однако в этой среде человеческое достоинство лишено силы. Если ты не будешь петь эти песни, ты будешь продолжать голодать, и они будут продолжать пытать тебя, поэтому я пел.

Однако когда они использовали ту же тактику для того, чтобы вынудить меня написать статьи с клеветой на Фалуньгун, я не сделал этого. Но я пошел на компромисс, написав заявление, в котором говорилось, что правительство не похищало и не пытало меня, и они хорошо обращались с моей семьей. Я подписал этот документ.

За эти более 50 дней пыток было совершено гораздо больше ужасающих дел, чем я рассказал здесь. Эти злодеяния не имеют прецедентов. Но они дают возможность ясно увидеть, насколько далеко готовы пойти лидеры КПК в совершении своих злобных преступлений против человечности, стремясь защитить свое единовластие! Это настолько грязные и отвратительные злодеяния, что я даже не хочу упоминать об этом здесь, и, возможно, никогда не расскажу об этом в будущем.

Каждый раз, когда я подвергался пыткам, мне всегда угрожали тем, что если я расскажу о том, что произошло со мной, меня снова будут пытать, мне сказали: «В следующий раз это будет происходить на глазах твоей жены и детей». Высокий верзила, хватавший меня за волосы, во время пыток непрерывно напоминал мне: «Твоя смерть предрешена, если ты расскажешь об этом внешнему миру». То, что подобные жестокие, беспощадные действия преступны, они прекрасно осознавали.

В заключение я хочу сказать несколько слов, которые не понравятся некоторым людям. Я хочу напомнить, этим так называемым международным «хорошим друзьям» и «хорошим партнерам». Усиление жестокости со стороны КПК и равнодушия с вашей стороны - это прямой результат вашей и нашей (собственно китайского народа) политики умиротворения.

Гао Чжишен

Написано 28 ноября 2007 г. в моем доме в Пекине, находящемся под наблюдением.

Авторизовано для публикации для международного сообщества 9 февраля 2009 г.


Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях

Вас также может заинтересовать:

  • В Тибет снова запрещён въезд иностранных туристов
  • В провинции Хэнань и Шанхае власти препятствуют деятельности домашних церквей
  • Фотообзор: Цена бурного экономического развития Китая
  • Европарламент приветствует приезд в Европу труппы Divine Performing Arts
  • В Китае застрелился директор компании

    • Victoria Kulikova

      кошмар!


    Top