Суровость Колымы стала частью судьбы Серафимы


Она ухаживала за парализованным мужем 15 лет. Настоящая любовь? Сильная женщина с чистой совестью? Да. Но у неё ещё есть и другое объяснение…

— Я за мужем ухаживала 15 лет. Тяжело было, он парализованный лежал, только левой рукой немного шевелил. Медсестры не верили мне, что я ухаживаю за ним много лет, и у него нет пролежней. Когда возила его, парализованного, с Колымы на юг, на море, врач говорил, что я сумасшедшая. Дело в том, что я со своей стороны хотела делать все возможное для него, я верю в то, что оттуда, свыше, все видно: искренен ли ты на самом деле или делаешь только для того, чтобы люди что-то не подумали.

Мне было 22 года, когда я приехала на Колыму. Нас позвали туда родители мужа. Свекра моего, поляка по происхождению, сослали во времена красного террора за мешок муки. До сих пор у меня в воспоминании баржа с костями заключенных. Политических заключенных там немного осталось, но тех, кто выжил, местные очень уважали за крепость духа, наверное.

Так вот, старенькие стали родители мужа и под предлогом заработков позвали сына с молодой женой, то есть со мной к себе. «Мы ведь с женою еще не знакомы, хоть посмотрим, кого ты себе выбрал», — говорил свекор.

Так мы и приехали в село «Зарянка», и муж стал на судне вторым штурманом работать. Я же в торговлю пошла. Это все, что я умела тогда, но не все просто у меня складывалось с торговлей.

Ревнивый был мой муж Женя, да и я была в то время хорошенькая. Когда за прилавком стояла, мне часто шоколадки дарили, его это сильно раздражало, а когда из плаванья пришел и увидел букеты цветов, сказал, что хватит мне работать здесь. Пришлось у него же самого мне обучаться профессии моториста на судне. Нужно было обслуживать двигатель. А там, знаете ли, чистота должна быть идеальной, и все механизмы обязаны четко работать. У мужа много расспрашивала и училась понемногу и судовождению. С той поры на суше не работала. — А женщине это свойственно?

— Нет, конечно, это мужская работа, мне пришлось использовать свое упорство и настойчивость, чтобы получить эту работу. А на судне работает команда, все на виду, поэтому муж доверял мне больше на судне. Правда, женщины в округе, конечно, очень нервничали по этому поводу. Я была единственной женщиной-штурманом. За глаза другие обо мне говорили, как о женщине легкого поведения. Одна женщина, да в обществе мужчин.

Но, скажу вам, что вода, как стихия, не терпит слабости, и с меня был спрос наравне с мужчинами. Работа с людьми — не простая штука. Кроме того, что нельзя было обидеть кого-то из команды, строгость и четкость выполнения команд просто необходима. Взялся за куш, не говори, что не дюж.

Красивая река Колыма, с ее прозрачно-хрустальными водами, но очень быстрая и непредсказуемая, ошибок и просчетов не прощает. Чуть что и судно может распороть себе дно и затонет вместе с продуктами, которые завозились на зиму. А ведь зимы здесь по 9 месяцев в году, без продуктов никак. Представляете, сколько ответственности на мне было?!

Но я любила свою работу, и край этот полюбила. Часами не могла наглядеться на эту дикую и суровую природу, было в ней какое-то величие и грандиозная тишина, которая очень притягивали к себе.

Работали мы с мужем на разных судах. Правила не позволяли семейным парам нести обязанности на одном борту. Это были 70-е годы. Вместо шести человек иногда работали по трое, таким образом, совмещая несколько работ, можно было подзаработать . Так было и с мужем — он и механик и он же второй штурман на судне. — Что же произошло с крепким моряком, что подкосило и парализовало на много лет?

— Гипертоником он был, возможно, и выпил вдобавок, точно не знаю, я ведь на другом судне была. Медкомиссии он чудным способом, не знаю как, проходил, хоть и не положено с таким диагнозом на флоте быть, но говорят, что незаменимым механиком он был, тем и брал, обходил проверки. Но парализовало его внезапно, как и все беды, которые к нам приходят. Но думаю, поспособствовал еще и мой поступок.

Он узнал, что я забеременела, а так как он знал еще и о том, что сам был бесплодный, то сами понимаете, какое это было потрясение. А мне уже за 30, детей нет, мне очень хотелось иметь ребенка, просто сил не было, как хотелось.

К тому же я знала, что у мужа моего на стороне женщины были: то одноклассница, то повариха на судне. Боль внутренняя была сильной, долго не затухала обида за измены мужа. А на моем судне был капитан, который оказывал мне знаки внимания, мы долго вместе работали, общая работа как-то сближает, и отомстила тем, что сблизилась с капитаном и сразу зачала ребенка. Мщение — ведь грех большой, теперь только понимаю.

— Что изменилось коренным образом у Вас внутри после произошедшей трагедии?

— Жизнь стала более праведной. Ведь я возомнила, что могу быть в роли мужчины, командовать всеми, мне даже очень сильно хотелось этим заниматься. Сейчас понимаю, что не может стать женщина мужчиной, другое у нее предназначение, хотя сейчас это сплошь и рядом. Это противоестественно, как мне кажется, от подобных изменений и от хамства человека и природа портится, катаклизмы учащаются.

И за мои ошибки расплату я получила. Хоть и произошло это один раз, но согрешила. Далее пришлось оставить флот, надо было ухаживать за мужем. Работала на двух, трех работах и пенсию получала. За мужем приходилось часто убирать и стирать, «ходил» он под себя. Врачи удивлялись его здоровому сердцу, но уже дальше, когда не вставал, рассудок уже не работал. Я к нему относилась как к ребенку.

— Были ли мысли оставить инвалида и устроить свою судьбу иначе?

— Таких мыслей не было, но были моменты, когда, как это говорится у нас сейчас, очень он меня «доставал». Но, я знала, что это мое и должна я быть рядом и делать все возможное и от меня зависящее для него. Привозила мужа своего на юг для лечения и восстановления, там и пришлось остаться по велению судьбы.

У нас подрастал сын, ему сейчас 25, красавец, а главное, что помогал и помогает нам безгранично. Знал, что отец не родной, и что недолюбливал его, он тоже знал, но помогал мне ухаживать за ним много лет, до смерти мужа.

У нас есть еще приемная дочь, так муж так заботливо беспокоился о ней, что когда выносил ее маленькую на улицу, и она засыпала, в холод сидел в легкой обуви.

На мое предложение обуться говорил: «Тише, разбудить можешь». Так и сидел и мерз, пока она спала на улице, а ведь не родная, но любимая дочка ему была.

А к Славику очень прохладный был. Сына воспринимал как оскорбление. Обида, видимо, так и затаилась у него навсегда.

Необходимость во всепрощении

— Все, что было нельзя перечеркнуть, переделать, я все принимаю с благодарностью, наверное, поэтому у меня такой сын, у меня уже к моей старости еще и операцию делали тяжелую, так он и меня выхаживал долгое время. За мною, да за неродным отцом все ухаживал.

Внутренний мир передать нелегко, теперь знаю, что следить нужно за каждым шагом своим, ведь не знаем, где оступиться можно, и что случится с тобой в следующую минуту. Воспитывать надо в детях своих любовь к ближним, помогать и прощать.

Если мы не простим, то и Господь нас не простит.

*****

Случайная соседка на скамейке у железнодорожной станции г. Минеральные Воды, давшая нам интервью, попросила не называть настоящего имени и рассказала свою историю для вдохновения наших читателей на позитивные мысли и поступки при сложных жизненных ситуациях.


Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях

Вас также может заинтересовать:

  • Китайские иероглифы: рассвет и смотреть
  • ИЦФД: Отмечая 10-ую годовщину апелляции Фалуньгун 25-го апреля
  • Северо-запад Китая охватили сильные песчаные бури
  • В карманном китайском словаре «Синьхуа» обнаружено более 20 тысяч ошибок
  • МИД Китая снова поливает грязью Фалуньгун


  • Top