Интервью. Воспоминания сибирской польки

Интервью со Смоляр Юзефой Степановной. Фото. Надежда Лионова/Великая Эпоха  Интервью со Смоляр Юзефой Степановной. Фото. Надежда Лионова/Великая Эпоха Полька по происхождению Смоляр Юзефа Степановна родилась и прожила всю жизнь в России.

Несмотря на то, что несколько поколений семьи Юзефы Степановны страдали от преследований коммунистов, она до сих пор с теплотой вспоминает о тех временах. В этом состоит парадокс многих людей ее возраста. В чем причина такого странного отношения – попытались разобраться корреспонденты Великой Эпохи.

— Юзефа Степановна, у Вас не характерное имя для россиянок, откуда оно произошло?

ЮС: Это имя польское, мои предки с односельчанами приехали из Польши еще в 1910 году в Россию как переселенцы, высадили всех в небольшом сибирском населенном пункте – Черемхово. Местные жители, буряты, отнеслись к ним отчуждено, поэтому обживались прямо в тайге. Рыли землянки, выкорчевывали деревья, вспахивали земли. Моя мама родилась в 14 году, папа 10 году. Уже к 19 году дед имел крепкое хозяйство, и семья переселилась в большой пятистенный дом, купленный у богатых бурят.

Дед принимал участие в «Белом движении», служил в армии Колчака. Когда маме было 5 лет, она хорошо запомнила, как приезжали какие-то военные, привязывали деда к столбу и били сильно. Все заработанное добро было конфисковано. Дед вынужден был бежать из России.

— Почему бабушка не захотела уехать?

ЮС: Бабушка до приезда в Россию батрачила у немцев, поэтому не согласилась возвращаться. Осталась в России одна с двумя детьми. Дед и двух лет не прожил и от последствий сильных побоев помер.

— Расскажите, как сложилась жизнь ваших родителей?

ЮС: Мама вышла замуж в 34 году, когда у нее родились трое детей, она взяла к себе еще шестерых чужих детей. Родители этих детей, папины родственники, умерли, самому младшему было всего 4 годика, у него еще была сломана рука, они никому не были нужны. Что делать, поплакала она, поплакала, пошла и привела их, дом большой, все вместились. Отстирала, отмыла их. Со временем, старших стали разбирать в работники, а младший остался.

Хозяйство у родителей было крепкое, хороший доход приносили две пилорамы, поэтому отец очень дорожил ими. В 43 году, когда родился четвертый ребенок, отца по доносу арестовали. Маму тоже арестовали, мы оставались одни на несколько суток, потом маму отпустили. Папу посадили на 10 лет по 38 статье «враг народа». По окончанию срока он приехал уже совсем больной, зато живой. После этого еще родился один братик.

— Рассказывал ли отец об этих 10 годах?

ЮС: Да, их пешком гнали в Монголию. На каждом этапе столько народу умирало, им ни есть, ни пить не давали. Когда останавливались, падали к любой луже и сосали из нее воду, а рядом лягушки прыгали. Сидел в одиночной камере около пяти лет, так как он шел по политической статье, как враг народа.

— Как Вы жили без отца?

ЮС: Мы считались детьми врага народа, поэтому было трудно. Но не все к нам плохо относились, были и такие, которые понимали, что дети ни причем. Помню такой эпизод, пришла я в магазин, стою в очереди за хлебом, а мне одна женщина очередь уступила, ей говорят, что ты с ней няньчишься, она дочка врага народа, а та отвечает: «Еще не известно, кто виноват».

— С какими чувствами он вернулся из заключения?

ЮС: Он обвинял маму в том, что после его ареста, она не сумела сберечь ничего от конфискации, особенно ему было жаль лишиться пилорамы. За все время заключения, они совсем не переписывались. По этой причине отношения у него с мамой были очень плохие, поэтому, когда он вернулся, то даже не зашел в дом. Мы стали маму просить, чтобы все вместе пошли к отцу. Уговорили ее и когда пришли, то увидели очень много людей, но я отца сразу узнала и бросилась к нему.

— Он вернулся в семью?

ЮС: Да, но у него уже не было таких близких чувств к нам. Он почему-то не видел, когда дети болели, когда нуждались в помощи. С детьми у него отношения были не важные. А со мной отношения у него были хорошие, потому, что когда родился самый младший, я сидела с ним. Отец мог со мной поговорить, он рассказывал, что знаменитая комсомольская стройка – Комсомольск-на-Амуре была вся построена руками заключенных.

— Как Вы относились к его словам?

ЮС: Но нам говорили совсем другое, я спорила с отцом, говорила, что может какую-то часть строили все-таки комсомольцы. Я очень хотела вступить в комсомол, для этого пешком прошла 50 километров. Для меня это было святое. Хотя мы жили очень трудно, ели гнилую картошку, которую собирали в поле, колоски подбирали, хотя тогда за это могли арестовать, но у нас была впереди мечта о светлом будущем.

— В сталинские времена по всей стране проходили аресты людей, Вы также остались без отца и без куска хлеба после конфискации. Что Вы думаете по этому поводу?

ЮС: Поначалу я сомневалась в правоте отца, считала, что раз арестовали, то значит так надо, ведь я была убежденная комсомолка. Только когда я увидела, что все конфискованное оказалось в личном хозяйстве председателя колхоза и его родственников, я перестала с недоверием относиться к отцу. В те времена все жили плохо, только председатель колхоза и члены местной администрации жили хорошо. Они действовали как один клан, как мафия, я их ненавидела. Все происходило на моих глазах, они ударили маму при нас, оттолкнули ее, что она упала. Пошли в амбар и все выгребли, даже детям ничего не оставляли.

Отец вернулся очень больным, дожил до 64 лет. Нам надо было его реабилитировать, но так и не нашлось времени этого сделать.

— Юзефа Степановна, а как сложилась Ваша судьба?

ЮС: Я начала работать с 14 лет, пасла телят, потом была дояркой. После переезда в город, работала заведующей складом на хозяйственных товарах, мебели. В те времена был страшный дефицит в стране во всем. На такой работе много было желающих за взятки приобрести себе какие-нибудь вещи. Действовало правило: «Ты мне, я тебе. Ты мне привези, а я тебе другое достану». Но я никогда взятки не брала и не давала. Все знали об этом. Я проработала 48 лет и до сих пор приглашают работать. Ни пить, ни курить я не люблю, мы часто с друзьями встречаемся, старое вспоминаем и обязательно задушевные песни поем.

— Бываете ли Вы еще в тех местах, где было польское поселение?

ЮС: Да, раньше мы с мужем всегда ездили туда, красивейшие места. В нашем поселке «Червона Вершина» мало кто остался жить, в основном приезжают отдыхать, встретиться. Сейчас там поляки выкупили большую усадьбу, построили красивый дом, он называется «Польским домом», хотят в усадьбу перенести и дом моей бабушки, тот самый пятистенок. Восстановили костел, а недавно была встреча местных поляков с консулом.

Юзефа Степановна рассказывая о себе, вспоминает смешные эпизоды, глаза озорные, совсем молодые. За что не берется – все делает с душой – если кашу варит, так такую, что на улице аппетитно пахнет, если снег убирает, так чтобы и двор и тропинка для прохожих были чистыми, если споры разрешает, так чтобы и детям и мужу было хорошо. Муж на инвалидной коляске, поэтому приходится Юзефе Степановне, живя в частном доме и дрова и воду на себе таскать. Дети говорят, что ей при жизни надо памятник поставить. «Тогда многим женщинам в России надо бы памятники ставить», — смеясь, говорит она.

На прощание мы подарили Юзефе Степановне книгу «Девять комментариев о коммунистической партии» — историческую хронику о том, как влияла идеология компартии на сознание людей, как совершались многочисленные преступления под прикрытием лозунгов о достижении «светлого будущего». Пожелали Юзефе Степановне здоровья и душевной молодости.


Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях

Вас также может заинтересовать:

  • Краснобайство преуспевающего капитализма в Китае
  • Древний Китай - культура и воспитание детей
  • За девять лет брака супруги Цао и Ян пробыли вместе только несколько недель
  • За семь месяцев в Китае конфисковано фальшивых денег на сумму около 98 млн долларов
  • Труппа Shen Yun (Шень Юнь) впервые посетит Гонконг


  • Top