Афганская война: из воспоминаний альпиниста


За несколько дней до начала афганской войны в горах Гиндукуша разбился военный самолет ИЛ-76 с 67 советскими десантниками на борту. До Кабула ему оставалось каких-то 60 км.
Но кроме военных и командного состава на борту также находились особо секретные документы в черном кожаном портфеле.
На место падения самолета была направлена группа казахстанских альпинистов, руководил которыми Ерванд Ильинский. Они до последнего момента не знали, что главная их задача — найти этот портфель.
Ильинский, главный тренер сборной Казахстана по альпинизму и заслуженный тренер СССР, рассказал о своем участии в поисково-спасательной операции на месте крушения в первые дни афганской войны.
«Однажды, в конце декабря 1979 года, в моей квартире в Алма-Ате раздался телефонный звонок.
Звонили из Москвы. Разговор был короткий – сообщили, что надо срочно вылетать в Душанбе, на какие-то спасательные работы на высоте до шести тысяч метров, четвертая категория сложности. Мне сказали собрать группу и брать туда холостых ребят.
Утром мы приехали на военный аэродром в Николаевке, где нас встретил молодой генерал.
«Ну что, ребята, приказ такой – паспорта сдать, пистолеты получить! Выполняй!» – скомандовал генерал. Каждому затем выдали пистолет, радиостанцию и десантную аптечку.
Нас удивил такой его приказ, но мы удивились еще больше, когда во время полета, как в шпионских фильмах, вдруг загудел рожок, и зазвучал деревянный голос: «Проходим государственную границу».
«Куда мы летим? Какая граница, нам же в Душанбе?» – спросил я одного из пилотов. Он на меня посмотрел, как на сумасшедшего, и говорит: «Мы в Кабул идем!»
О предстоящей войне тогда еще никто не знал – советское руководство объявило о вводе войск в Афганистан лишь на следующий день.
При посадке мы прилипли лицами к иллюминаторам. Взлетно-посадочная полоса была сплошняком окружена советскими военными палатками, а прямо по периметру стояли БМД, боевые машины десанта.
Мы удивились, но приняли такое скопление в Афганистане советских войск просто за какие-то учения.
На аэродроме нас встретил очередной генерал и заявил, что если ночью кто-то будет стучать в дверь и говорить не по-русски, стрелять без предупреждения.
«А если убьем кого-нибудь?» — спросил я. «Что ж — это же война!» — был ответ.
Вот тогда мы и поняли, что это не учения, и что дело серьезное. Утром 27 декабря нам, наконец, рассказали о предстоящей операции, об упавшем в горах самолете, погибших десантниках и портфеле с документацией.
Тогда мы также узнали, что ночью был взят дворец Амина, что сам президент был расстрелян бойцами группы «Альфа» и что Советский Союз официально объявил о вводе своих войск в Афганистан.
После этого мы выехали к предгорью Гиндукуша. Дорога шла через многочисленные кишлаки, и у меня сложилось странное впечатление, что война войной, а обед обедом — где-то кто-то воевал, а в кишлаках жизнь шла своим чередом.
Позже мы пересели в вертолет, который и доставил нас непосредственно к месту катастрофы, находившемся на высоте 4200 метров. Снег был очень глубокий, вертолет не смог приземлиться и завис в воздухе, а мы выпрыгнули вниз метров с двух-трех.
Нам было приказано искать тела погибших и собирать их документы, чем мы и занимались несколько дней. Там были не тела, а фрагменты тел – ведь самолет врезался в скалу на скорости около 500 км/час. Кроме того, вокруг были разбросаны снаряды – мы ходили, как по минному полю.
Там, в снегу, среди мин и человеческих останков, мы и встретили Новый 1980 год.
Утром 1 января один из наших нашел черный кожаный портфель и передал его начальству.После этого работы стали сворачиваться. А еще день спустя нас отправили домой в Казахстан.
Когда мы вернулись в Алма-Ату, нас вызвали в военкомат и сказали, что представят к наградам. Однако прошло 30 лет, а мы так и не получили ни медалей, ни официального признания властями нашего участия в афганской войне.
Хотя в неофициальном порядке казахстанский совет ветеранов Афганистана выдал нам ордена.
Если бы власти признали нашу роль в афганских событиях, у нас кроме морального удовлетворения были бы еще и определенные льготы — солидная добавка к пенсии, например.
Но когда мы отправили официальный запрос в министерство обороны России, нам сказали, что никакой информации о нашей миссии в архивах нет».

От автора: по словам члена Общественного совета при министерстве обороны России Геннадия Шорохова, признать участие группы Ильинского в афганской войне совсем не сложно – главное собрать все необходимые документы.

«У нас еще не было случаев, что люди были на территории Афганистана, принимали участие в боевых действиях или выполняли какие-то специальные задания, и они не были признаны по какой-то причине. Я таких случаев не знаю. Я думаю, что вполне реально [признать их участие] , и нет никаких ни экономических, ни политических противоречий для того, чтобы это не сделать – если все подтвердится документально», — заявил Шорохов.
В настоящее время сбором документов занимается казахстанский Союз ветеранов «Боевое братство».
По словам президента Союза «Боевое братство» Казахстана полковника запаса Сергея Пашевича, признание миссии альпинистов нужно еще по одной причине: ведь там, в горах Гиндукуша, до сих пор покоятся останки советских десантников с разбившегося ИЛ-76.
Для Ильинского, самое главное доказательство его участия в афганской миссии лежит на полке в его доме в поселке Горный Садовод, недалеко от Алма-Аты – обломок того самого самолета.
Источник: Би-Би-Си

Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях

Вас также может заинтересовать:



Top