Юбиляр. Новелла


Памятник Антону Павловичу Чехову в Томске. Фото: Валерий СтаровойтовПамятник Антону Павловичу Чехову в Томске. Фото: Валерий СтаровойтовСтаров подошел к окну. Мороз сковал заледенелые сугробы набережной в наст, по которому легко скользили пустые бутылки, распиваемые по разному поводу – от свадьбы до просто прикола – благодаря памятнику, окрещенному в народе как «Памятник бомжу».

У взгорбленной большими сугробами сибирской реки под окнами областной администрации в губернаторском квартале стоит небольшого роста узкоплечий бронзовый мужичонка в помятой шляпе, в пальто застегнутом, а бы как и не на все пуговицы, из под расклешенной полы которого торчат тонкие голени с непомерно большими ступнями в спущенных носках. Под шляпой знакомое каждому школьнику лицо в пенсне. На пьедестале выгравировано: «Антон Павлович в Томске глазами пьяного мужика лежащего в канаве и ни разу не читавшего «Каштанки»».

Сняв мохнатую варежку, девушка бережно стряхивает с небритого лица снег. Дует на озябшие пальцы, прячет их в теплую варежку и хватается за накладной карман, в котором гудит сотовый – звоню я: «Привет! Вы так любите Чехова, что готовы из-за него отморозить себе пальцы?»

— Привет! – Она держит паузу и крутит головой по сторонам, так что капо падает, обнажая красивое личико в обрамлении темных волос, выбившихся из вязанной шапочки.

— Поднимайтесь ко мне, напою горячим чаем с медом, иначе простудитесь. Пропуск закажу, 254 кабинет.

— Вы белодомовский? А я думала, что официант с ресторана подсматривает за мной!

— Официант слуга клиента, а я слуга народа.

— Значит и мой слуга, ведь я часть народа!

— В таком случае, повинуюсь и на всех парах спешу к вам.

Мы сидим в теплом, уютном зале ресторана «Славянский базар». Легкая, живая музыка льется забытой мелодией Гараняна в пустом зале. За драпированным тяжелой шторой окном – памятник. Говорим о Чехове, пригубляя из хрустальных бокалов красное Барало.

— Ресторан «Славянский базар» – единственное место в Томске, которое похвалил Антон Павлович, с оговоркой, что через непролазную грязь добраться до него невозможно. Там и галошу потерял, если верить легенде. – Ира улыбнулась, – а вот теперь, благодаря вам, Виталий Семенович, я сижу за столиком, за которым сидел, возможно, великий писатель.

— Замечательно, давайте тогда выпьем за него и томскую интеллигенцию в вашем лице.

«Местная интеллигенция, – писал простуженный Чехов, – мыслящая и немыслящая, от утра до ночи пьет водку, пьет неизящно, грубо и глупо, не зная меры и не пьянея».

– Извините, – загудел виброзвонком сотовый. – Да, именно так, Светлана Валерьяновна! Ощущение гнетущей действительности, тоски и безысходности, мастерски переданное Чеховым в повести «Палата № 6», потрясли 9% опрошенных томичей, назвавших самым любимым именно это произведение. Выборка из ста, да за 10 дней до юбилея! Так, морозы стояли за тридцать, а у реки все пятьдесят! Буду в конце дня. – Краска прилила к милому лицу, отчего Ира стала ещё прекраснее. Она мне определенно нравилась.

— Извините, мой редактор! Не верит опросу.

— А в чем суть опроса, – стало интересно. Я отложил вилку.

— Конечно, Чехову в Томске пришлось намного хуже, чем мне на морозе. Жуткая распутица, грязь, потерял галошу и, что гораздо хуже, при переправе через Томь чуть не утонул, простудился и две недели потом кашлял. Неудивительно, что он не удостоил Томск ни единым добрым словом. В этой связи редакция поручила мне опросить жителей города накануне юбилея о самом любимом произведении Антона Павловича Чехова, и связывают ли они восприятие творчества писателя с жизнью в городе сегодня. Виталий Семенович, простите, но когда волнуюсь, курить хочется ужасно!

Легкие кольца растворялись в вытяжке. Мы стояли у оконца, за которым группа студентов резвилась у памятника. Один натирал нос писателю, а другой старался непременно забросить в его шляпу кусок льда, вытягиваясь в баскетбольном прыжке. Остальные весело смеялись.

Я украдкой наблюдал за Ирой и видел, что она едва сдерживает себя.

Пытаясь отвлечь, начал рассказывать о писателе как прекрасном морском путешественнике: «Да, действительно из Томска до Сахалина Антон Павлович добирался на лошадях по сибирской дороге, где его на каждой столбовой версте поджидала опасность. Однако мало кто знает, что далее его возвращение в Москву было не менее увлекательно через порты, в которых мне тоже удалось побывать в свое время: Нагасаки, Шанхай, Ханькоу, Манилу, Сингапур, Мадрас, Коломбо, Аден, Порт-Саид, Одесса.

Девушка перестала наблюдать за вакханалией у памятника и внимательно стала слушать меня.

– Вот только жаль, что он не написал о своем морском путешествии.

— Видимо, уже сильно болел к тому времени! – Она затушила окурок и снова начала разговаривать по телефону: «Рассказ «Каштанка», обязательное произведение школьной программы, любят 6% юных томичей. Пока, да буду.

Мы вернулись в зал. Музыканты покинули сцену. В зале включили верхний свет. Трапезу закончили молча, каждый думал о своём.

Она видимо жалела любимого писателя из-за отношения обывателя к нему сегодня. А я о том, что памятник – месть Чехову за «нетрезвый город Томск». Неловко конечно, что теперь каждый студент норовит утереть бронзовый нос классику!

По мнению коллег-чиновников, это прекрасно: ведь теперь он наш, «свой», завтра сто пятьдесят лет с Антон Палычем – «личные отношения, так сказать, с томичами!». А мне грустно, хотя понимаю, что если бы это был памятник-святыня, вряд ли бы в городе его любили! Чехов на томской земле теперь крепко стоит этими неразмерными ступнями, он теперь на нашей земле прописан.

Укрывшись пледом, с книгой в руках, с бокалом вина у ног восседал в кресле и внимательно, впервые читал эти строки: «Томск гроша медного не стоит… Скучнейший город… и люди здесь прескучнейшие… Город нетрезвый. Красивых женщин совсем нет, бесправие азиатское… Грязь невылазная… но возникают и зачатки цивилизации – на постоялом дворе горничная, подавая мне ложку, вытерла ее о зад… Замечателен сей город тем, что губернаторы здесь мрут, словно мухи… Обеды здесь отменные в отличие от женщин, жестких на ощупь». – Оторвавшись от книги, с нежностью погладил мягкую и нежную руку девушки, крепко спавшей на софе рядом с креслом.

Старинные часы пробили полночь. Это означало, что Антон Павлович Чехов родился 29 января 1860 года в Таганроге в семье мелкого купца. Автор рассказов, повестей и пьес признан одним из величайших писателей в мировой литературе. Я встал и пошел на кухню за шампанским. Уверен, что выпускница журфака, страстная поклонница писателя, будет несказанно рада отметить юбилей.


Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях

Вас также может заинтересовать:

  • Копия картины La Belle Ferronniere Леонардо да Винчи продана за 1,5 млн долларов
  • Рене Зеллвегер примет участие в жюри Берлинского кинофестиваля
  • Тим Бёртон возглавит жюри Каннского кинофестиваля
  • Песня льда. Рассказ
  • Номинации на «Оскар» объявит актриса Энн Хэтэуэй


  • Top