Правозащитник Валентин Гефтер: «У меня есть надежда, что уступив тактически, мы сумеем победить стратегически»


Валентин Гефтер, исполнительный директор Института прав человека. Фото: Ульяна КИМ/Великая ЭпохаВалентин Гефтер, исполнительный директор Института прав человека. Фото: Ульяна КИМ/Великая ЭпохаНовый 2010 год начался с проявлением некоторой гражданской активности в разных городах России. Связано ли это с процессом модернизации, о котором говорил президент Медведев или это ситуации, создавшиеся совершенно стихийно?

Мы попросили прокомментировать Валентина Гефтера, исполнительного директора Института прав человек а.

— Валентин Михайлович, почему власти в России пошли на такие шаги, как введение новой законодательной нормы, запрещающей проводить одиночные пикеты без согласования с органами власти, что явно нарушает Конституцию?

В.Г.: Мне вообще не очень нравится такая формула, когда говорят о власти как о целом и неделимом. Законопроект в Государственную думу РФ собирается внести Московская областная дума, которая является всего лишь одним из 84 органов законодательной власти субъектов РФ. Тем более не самой передовой, не самой либеральной или демократической, будем так говорить.

Понятно, что они решают какие-то конкретные задачи своего региона: то ли их достали одиночные пикетчики, то ли еще какие причины. На мой взгляд, никакой серьезной перспективы у этого законопроекта нет. Это противоречит и Конституции, и ныне действующему Закону 54-ФЗ, в котором все четко прописано про одиночные пикеты. Те, кто хотят не допустить одиночное пикетирование, итак находят способ, как это сделать. Например, подсылают к пикетирующему лицу как бы соратника, начинаются разговоры то да се, что уже дает повод считать это не одиночным пикетом, следует задержание и т.д.; все эти приемы хорошо известны.

Конечно, показательно то, что те или другие органы власти с разным уровнем своего представления о свободе собраний проявляют заинтересованность не в демократизации общественной жизни, а наоборот. Это печально, но в данном случае не очень показательно для страны в целом.

— По вашим словам, общественность зря волнуется?

В.М.: Просто я не считаю эту законодательную инициативу событием, столь значимым в череде других, происходящих в стране. И думаю, что эта инициатива умрет сама собой, не получив своего развития.

В общей тенденции с правами человека в целом по стране, конечно, больше минусов, чем плюсов. Особенно все последние несогласования и последующие разгоны разных публичных акций граждан, в первую очередь при наличии на них политических лозунгов.

Есть некоторые моменты, которые показывают неоднородность самой власти и отношение властей к этим вещам. Поэтому надо быть настороже, не допускать никаких безобразий, и в каждом конкретном случае бороться за то, чтобы не нарушалась наша Конституция, международные стандарты, федеральный закон о свободе мирных собраний, в котором неплохо прописано о праве граждан на публичные выступления.

— В том и дело, что в разных регионах власти по-разному реагируют на публичные выступления. Выходит, закон действителен не одинаково для всех? Например, в Москве?

В.Г.: Это не связано с тем, что в Москве более жесткая, а в регионах более мягкая политика по отношению к публичным мероприятиям. В каких-то регионах власти умеют вести себя по-умному, снимают напряжение другими способами, даже если оно реально возникают, а не только как им кажется, что такое возможно.

Москва в этом смысле показательна, конечно, тем, что здесь и проявления наиболее активные, выступления достаточно радикальные, судя по лозунгам. Хотя все они носят мирный характер, московским властям не очень хочется, чтобы они были замечены, чтобы на глазах у Кремля проходили акции их политических оппонентов.

Это продолжается уже много лет, с моей точки зрения запрет на них — очевидная глупость. Тем более, что московские и федеральные власти явно и скрытно конфликтуют по некоторым вопросам.

Поэтому думаю, что в течение этого года нам удастся как-то ввести этот процесс в нормальное русло, у меня есть надежда, что отступая иногда тактически, мы сумеем стратегически победить в этом вопросе, и в Москве будут согласовываться те акции, которые должны быть разрешены по закону. Как это будет, попробуем пока сохранить в секрете.

Вывод, который можно сделать по этому вопросу один: страна очень неоднородна, она неоднородна по ситуации в регионах, по характеру правовых режимов в них, и по тому, как они управляются из Москвы. Я не исключаю, что в Москве это связано с некоторыми играми, приближающими уход Лужкова: когда нужно его просто подставить, сделать его непопулярным среди населения.

— Вы думаете, что негатив сгущается искусственно?

— Да, московская власть не очень умеет разруливать такие ситуации.

— А как вы оцениваете действия наших правоохранительных органов в качестве исполнителей? Являются ли они послушным инструментов в руках властей по разгону митингов или есть сопротивление?

В.Г.: Поведение милиции в разгонах несогласованных публичных акций часто вынуждено. Не надо ожидать, что они будут саботировать приказы начальства, если эта акция была формально не разрешена. Но делают они часто из-под палки, с ленцой, как, например, насколько я знаю, так было в Калининграде — не применяя никаких силовых методов по пресечению акций, даже если там предположим, можно было придраться к лозунгам и другим проявлениям «несогласия» со стороны митингующих.

Но есть и такие регионы, в которых проявлялась особая тщательность при выполнении своих обязанностей. Например, в Москве известны случаи, когда милиция проводила превентивные или просто безобразные задержания не только с применением силы (кого-то ударили, кого-то насильно потащили в автобус). Отвратительно то, что они хватают людей до того, как они появились на местах публичных выступлений, даже согласованных акций, то, что они отслеживают лидеров протестных движений и задерживают, чуть ли не в домах или увозят куда-то, их усердие уже политического свойства.

Связано ли это с реформой МВД? Я, честно говоря, не думаю, что это есть проявление милицейского протеста в связи с реформой в МВД.

— Чувствуете ли Вы, каковы настроения в обществе? Можно ли говорить о некоем противостоянии властей и народа?

В.М.: Я не социолог и не специалист по выявлению общественного мнения, не могу говорить за всю страну, давать какую-то оценку. Мне кажется, что в последнее время можно наблюдать бОльшую активность граждан, чем во второй половине путинского периода правления. Это может быть связано с некоторым приоткрыванием форточек сверху, этому может быть способствуют некоторые перезревшие проблемы.

Взять хотя бы реформы в МВД – качество и количество негатива, накопившегося в последние месяцы, привело к тому, что и публичное возмущение, и отражение его в СМИ, и некоторые действия властей, и активность гражданских организаций, в частности, и наша инициатива, они как бы немножко способствуют тому, что какое-то движение появилось.

Что касается других вопросов, социальных проблем, продолжается выживание каждого за себя, отстаивание своих интересов каждой группой. В целом все-таки тяготы кризиса тоже сказались на общем настроении и активности людей.

На это влияет низкий уровень жизни, связанный с безработицей, и люди приспособились, в этом особенность России. Конечно у нас низкий протестный потенциал, низкая активность, зато хорошая адаптивность, «эффективная» в кавычках как способность приспособиться к тяготам и жизненным неудачам.

— То есть, нельзя ожидать активности среди населения, как это было в 1991 году, когда было единое стремление к реформированию общества?

В.М.: Нет, конечно же, нет, я даже не ожидаю той активности, которую мы наблюдали в 2005 году как реакцию на законодательные новации о льготах, конечно если со стороны властей не будет проявлений каких-либо чрезмерных глупостей. Сейчас не та ситуация.

— Общество все еще находится в спячке и надеется, что кто-то сверху поможет изменить жизнь к лучшему?

В.Г.: Дело не в спячке, народ никогда сам по себе не спит особенно, но и не бурлит, дело в активности отдельных групп и отдельных личностей. Россия сейчас, на мой взгляд, нацелена на медленную конструктивную работу или на вялый протест, но не более того.

Что победит? Вялый протест против отдельных негативных факторов или умение преобразовать их в какое-то постоянное поступательное, конструктивное давление на органы власти, направленное на совершенствование разных сторон общественной жизни?

Я надеюсь, что все-таки второе. Я не за протест во что бы то ни стало, потому что любой протест, не приводящий к изменениям, не выливающийся в нечто серьезное, никогда ни к чему не приводит; наоборот, еще больше демобилизует и деморализует людей. Даже тех, кто готов каждый день работать на отстаивание прав граждан.

— Как связаны Международные правозащитные организации с правозащитным движением в России?

В.Г.: Они с нами не обсуждают наши дела как общие для всех проблемы. Со мной, по крайней мере. Я не участвую в серьезных, методически обоснованных исследованиях. Они действуют согласно своим представлениям о ситуации в России. При этом в целом с ними можно согласиться по многим направлениям с точки зрения защиты прав и свобод граждан.

Во многих частях мира, в тех же западных странах или в странах с проявлением тирании, ситуация не становится лучше, а во многих случаях, даже хуже. Это вопрос анализа конкретных сфер прав человека, конкретных стран, конкретных регионов. Нельзя говорить в общем, среднюю «температуру по больнице» по земному шару не измеришь.

Поэтому я несколько против всяких рейтингов свободы. Они красиво выглядят, эти рейтинги, эти отметочки. Они может быть важны для обывателя, а для тех, кто серьезно занимается этим делом, мне кажется, нужны более серьезные инструменты анализа.

— Хорошо, тогда мнению каких международных правозащитных организаций Вы доверяете?

В.М.: Сильное сомнение вызывает объективность выводов, сделанных «правозащитно — рейтинговыми» институтами. Конечно, вреда от них не будет. Они все же служат раздражителями в тех странах, поскольку плохие правители реагируют на них, что означает, будто им поставили плохую отметку.

А если серьезно, то я думаю, важнее работа таких организаций как «Международная амнистия», Хьюман Райт Вотч и других, которые конкретно работают и глубже понимают ситуацию и ее причины по отдельным конкретным проблемам в отдельных странах. Проводят долгие исследования, взаимодействуют с властями этих стран, и это более эффективно, чем просто заниматься такого рода поверхностными оценками.

Еще раз подчеркну, что от рейтингов плохо не будет никому, но большой пользы я не вижу.


Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях

Вас также может заинтересовать:

  • Украинские свадебные обряды сквозь века
  • Облава
  • Китаю грозит продовольственный кризис
  • Засуха в Китае охватила около 4 миллионов гектар посевов
  • За 4 месяца у китайской девочки вырос 12-сантиметровый хвост.


  • Top