Репрессии против китайцев в сталинском Советском Союзе


Этот материал является одной из глав готовящейся Владимиром Батуровым к изданию его книги «Медведь и Дракон», подзаголовок которой «Дружба и вражда, сотрудничество и соперничество России и Китая в ХХ веке».

В этой книге В.Батуров пытается в популярной форме рассказать обычной, но умной читающей публике, прежде всего в России, о том, что многим китаистам известно давно, а также о том, что им стало известно только в последние годы. Впрочем, даже не все специалисты-китаеведы знают о некоторых событиях и фактах, о которых идет повествование в этой книге.

В начальный период китайско-японской войны в Москве наряду с вполне логичными принимались крайне своеобразные, недальновидные и по сути преступные решения.

Буквально накануне японской агрессии против Китая газета «Правда» опубликовала большую статью о, так называемом, японском шпионаже на Дальнем Востоке. Это фактически и послужило сигналом к началу репрессий против корейцев и китайцев, живших в СССР, а также русских харбинцев. Японские агенты в их среде, несомненно, присутствовали, но отнюдь не в масштабах, которые бы предполагали массовые репрессии.

Похоже, что к арестам, подчеркнем, лишь подозреваемых в шпионаже, сначала приступили в далекой российской глубинке, за сотни километров от границы с Китаем, хотя это довольно странно.

Ниже с некоторыми сокращениями и нашими краткими пояснениями приводится весьма любопытное письмо пожилого жителя Старого Алдана русского (и не очень, похоже, грамотного) человека Леонида Афанасьевича Лачкова, которое было опубликовано в газете «Якутия» в 2004г. (орфография письма сохранена):

«Операция была назначена на 25 июля 1937 года 20 часов. В нее были вовлечены силы НКВД, милиции. Общее руководство было возложено на начальника ОГПУ И. Каруселина и начальника А. Королика (видимо, местного начальника милиции. В.Б.)

В то время большая масса китайцев проживала в своих вырытых фанзах в районе старого рынка, вверх по течению ручья Незаметный. О китайской фанзе нужно рассказать особо. Это вырытые в отвалах землянки внутри разделены на две половины, вторая была тайником. Там китайцы хранили самое дорогое, контрабанду: спирт, опий, шелк. Все это они своей тропой сумели притащить из Китая.

Все эти «товары» продавались не за деньги, а за золото. (Алдан – район золотодобычи, а к золоту, как мы уже рассказывали, у китайцев издавна была особая тяга. Как и у советского руководства. В СССР при огромном дефиците едва ли не на все товары были созданы т.н. «торгсины», где за золото часть населения, его имевшая, могла «отовариваться», даже самым необходимым. Мой дядя-туберкулезник рассказывал, что однажды на обручальное кольцо в торгсине купил какое-то очень нужное лекарство. В.Б.)

В этом страшном для СССР 1937 году по всей стране шла активная кампания по разоблачению «врагов народа», всякого рода шпионов, террористов.

Китайцы были причислены к японским шпионам, они должны быть уничтожены или депортированы в Китай. Но китайцы наотрез отказались выезжать на родину, там тогда царствовал Чан Кай Ши, а китайцы все были из Красной Армии, и они спасались на территории СССР.

Теперь корейцы и китайцы оказались между двух огней. (…)

В многочисленных судах над «врагами народа» в 1937 году в помещении только что выстроенного клуба НКВД (впоследствии краевой музей) прошло немало китайцев и корейцев. А до этого нужна была операция по ликвидации всех мест проживания китайцев и сконцентрировать их всех в одном месте для фильтрации. Место было найдено — это территория воинской части. Алданцы называли воинскую часть дивизионом.

Она стояла на месте старой поликлиники, а медучилище — это был штаб, там был хороший стадион.

Итак, Королик с милиционерами выполняли роль розыскников и ликвидаторов фанз, осуществляли арест всего найденного имущества.

Красноармейцы дивизиона во главе с начальником НКВД Каруселиным окружили район намеченной операции, собрали в колонну китайцев и всех, кто попадал под руку в этом районе. Отводили в огороженный дивизион.

Какая операция пройдет без нашего мальчишеского вмешательства? Мы группами стояли на отвалах и, широко открыв рот, наблюдали, как красноармейцы и милиционеры рушили землянки, как выволакивали китайцев, грузили на телеги вещи, найденные в фанзах.

Наши юные сердца трепетали от радости, что мы теперь не будем бояться китайского ремня, а свободно будем рвать репку, лук, редис в их огородах! (Забавная, однако, трактовка получается — «юные сердца» были фактически мелкими воришками, а позже, увы, малолетними мародерами. В.Б.)

Мы, пацаны, бегали как сумасшедшие всю ночь, наблюдая, как вяжут руки некоторым китайцам. Как красноармейцы и милиционеры с хохотом пили найденный спирт (тоже сюжет относительно «чистых рук» или глоток чекистов. В.Б.), как пинками в одном нижнем белье выталкивали тех, кто еще спал. К утру всех арестованных собрали на территории дивизиона, поставили посты, и на этом все затихло.

Но не затих наш мальчишеский азарт что-нибудь найти еще в землянках. И мы находили, много находили того, что не заметил Королик с милицией. Мы много принесли добычи домой, на радость родителям. Но они нас просили об одном — не болтать, если не желаете, чтобы ваши родители были арестованы. И мы молчали. (…)

После операции с китайцами и их исчезновения у многих детей милиционеров, принимавших участие в операции, появились новенькие велосипеды, костюмы, платья, патефоны. А это был очень дефицитный и дорогой товар в те годы.

Мы, пацаны, еще долго бегали к забору дивизиона и смотрели на лежащих китайцев на стадионе. Они подстилали под себя циновки и так проводили дни.

А однажды пришли, а китайцев нет. Они исчезли за одну ночь, а куда?

Из разговоров красноармейцев дивизиона можно было понять, что их, вроде, забрали на лесозаготовки на электростанцию поселка Селигдар. Но ни там, ни где-нибудь еще никто их не видел. Эту загадку 1937 года я пытался разгадать дважды через газету «Алданский рабочий». На мои заметки я не получил ни одного ответа из органов, где хранятся архивы того времени. А жаль, ведь это история нашего города.

Староалданец Лачков Леонид Афанасьевич. 16.12.03 г.»

Многое понятно. Но, стоит, однако, привести и некоторые замечания сотрудника газеты «Якутия», комментировавшего письмо Л.Лачкова:

«Благодаря Леониду Афанасьевичу мы узнаем, что метод размещения массы арестованных на стадионе был известен в СССР задолго до переворота в Чили в 1973 г. То, как использовал стадионы чилийский диктатор Пиночет, раньше казалось невиданным и совершенно невозможным в нашей стране.

О радости мальчишек от того, что теперь не надо «бояться китайского ремня» за набеги на огороды. Много корейцев и китайцев, оказавшись у нас, профессионально выращивали овощи. В трудовых книжках китайских крестьян, которым посчастливилось получить советское гражданство, их профессия так и записывалась — «огородник». Обычно им поручалась работа на подсобных хозяйствах предприятий и учреждений. Но осев в Союзе, китайцы чуть ли не моментально обзаводились собственными частными грядками (не то что нынешние).

О внезапном исчезновении китайцев за одну ночь. Еще задолго до 1937г. НКВД уже имел богатый опыт проведения «изъятий», как тогда именовали внезапные высылки большого числа людей. (…)

В том же 1937 г. аресты среди китайцев и корейцев прошли и в Якутске. Правда, их было гораздо меньше, чем в Алдане, но куда они были вывезены — неизвестно до сих пор.

Сами-то чекисты вряд ли верили, что все китайцы поголовно являются японскими шпионами. Если мальчишки в Алдане беспрепятственно наблюдали изъятие китайцев, это означало, что сотрудники НКВД не очень-то и блюли режим секретности, ибо были не уверены, что ловят настоящих вражеских агентов. Но приказ есть приказ, который нужно выполнять. Тем более что Алданский район имел стратегическое значение, причем во всесоюзном масштабе.» («Опасность с юга». 1937 год. // Якутия (Якутск).- 16.01.2004.)

Можно добавить к этому, что людей преследовали (а потом и уничтожали) фактически за их национальность, за лишь потенциальную, гипотетическую(!) нелояльность. Мы предполагаем, что «изъятие» китайцев в Старом Алдане было связано не только с упомянутой выше статьей в «Правде», но и вообще с негласной установкой из Москвы о том, что лица, принадлежащие к целому ряду национальностей якобы склонны к шпионской работе в пользу «своего» государства. Сталинский режим в очередной раз проявлял свою бесчеловечность.

21 августа 1937г., в тот самый день, когда Советский Союз и Китайская республика подписали договор о ненападении, вошло в силу «совершенно секретное» Постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) за номером 1428-326сс, подписанное Сталиным и Молотовым. Согласно нему, «в целях пресечения японского шпионажа» на советском Дальнем Востоке было решено выселить из пограничных районов все корейское население и переселить его в Южноказахстанскую область, районы Аральского моря, Балхаша и Узбекскую ССР.(Сталинские депортации, 83) Осуществление этой и ряда последующих спецопераций возглавил прибывший тогда на Дальний Восток новый руководитель краевого НКВД Г.С.Люшков, будущий перебежчик к японцам. За эту «операцию», начавшуюся в августе 1937г. он получил высокую правительственную награду.

Параллельно была осуществлена и депортация тысяч китайцев, проживавших в дальневосточных районах страны. Сколько всего китайцев было в ДВК на тот период – неизвестно. По приказу Сталина данные переписи населения СССР конца тридцатых были уничтожены, как и большинство ее непосредственных организаторов. Видимо, было что скрывать. Согласно же более или менее точной переписи 1926г. в Дальневосточном крае проживало около 70 тысяч этнических китайцев. Можно предполагать, что к 1937г. их было меньше, чем в 1926г., поскольку из-за советско-китайского конфликта 1929г. из-за КВЖД значительная часть китайцев, причем не только состоятельных, предпочла вернуться на историческую родину и больше не возвращалась в СССР. Но, похоже, что оставшихся на советском Дальнем Востоке к середине 30-х этнических китайцев все же было вряд ли менее 50 тысяч. По-прежнему их много было во Владивостоке.

В ходе депортации, завершившейся в октябре 1937 г., из Дальневосточного края (ДВК) было выселено около 172 тыс. корейцев. 25 тысяч корейцев и 11 тысяч китайцев были арестованы (жур.«Вопросы истории», 1994г., № 5. С. 144; Так это было. т. III. С. 277.) Переводчик Сталина и позже советский журналист Валентин Бережков, направленный во Владивосток на службу на Тихоокеанском флоте, вспоминая о начавшейся при нем депортации корейцев и китайцев, отмечал, что «вскоре почти никого из них не осталось, чем был нанесен непоправимый ущерб экономике Приморья. Ремесла пришли в упадок, китайская опера закрылась, начисто исчезли овощи».

О том, как велись репрессии против китайцев в Приморье, некоторые подробности не так давно рассказал А.Огневский на страницах владивостокской газеты «Ежедневные Новости».

Операциями по массовым арестам китайцев, начавшимися еще осенью 1937г., руководил начальник 3-го отдела (работавшего на т.н. «китайском направлении») Приморского областного УНКВД старший лейтенант Иосиф Лиходзеевский. Он пользовался полной поддержкой тогдашнего начальника областного УНКВД Михаила Диментмана (получавшего, в чем мы уверены, соответствующие инструкции от краевого ведомства).

Аресты шли в три этапа. В ходе третьего, например, были арестованы 6 тыс. человек. Однако у чекистов возникла загвоздка: компромата на задержанных китайцев не имелось. Об этом доложили Лиходзеевскому, но старлей, решивший сделать на китайцах себе имя и карьеру, долго не думал — обвинил большую часть арестованных в шпионаже.

Признания начал просто выколачивать: в прямом смысле бегал по кабинетам и избивал китайцев; использовал и более изощренные формы допросов, например, «выстойку», когда арестанта заставляли долго стоять на ногах, лишая сна. А в декабре старлей устроил в здании УНКВД специальную камеру пыток.

Все это было, как пишет автор публикации Огневский, более чем изуверством: большинство задержанных китайцев совсем не знало русского языка, поэтому допрашивать их было просто бесполезно. Из этой ситуации Лиходзеевский нашел «отличный» выход: от имени одного из китайцев писал признание на целую группу и направлял такой «материал» на рассмотрение «тройки» в Хабаровск. Там тоже не церемонились: есть доказательства, нет — расстрелять.

Год спустя следователи УНКВД установили, что при допросах насмерть было забито свыше 100 китайцев, однако тюремные врачи констатировали, что смерть наступала от болезней, в основном, от дизентерии. Огневский пишет, что часть сотрудников выступила против этого убийственного «изъятия», однако разговор с ними у Лиходзеевского был коротким: он угрожал «саботажникам» всевозможными карами, а особо упертых грозился даже убить.

Один из подчиненных просил начальника не арестовывать агентуру — 12 китайцев, которые регулярно поставляли ему информацию. Однако в живых из них остался только один.

Вслед за Владивостоком дошла очередь до китайцев, живших в городе Ворошилове (ныне Уссурийск). Итог — такой же. Сотни арестованных, избитых, забитых, наспех расстрелянных.

А в целом, по словам бывших подчиненных старлея, полторы тысячи китайцев были приговорены к расстрелу и 800 из них успели расстрелять. Остальных, по версии Огневского, спасло то, что, «во-первых, в Москве очень удивились громадному приросту «расстрельных» показателей, а во-вторых, вышло постановление Совнаркома: для вынесения приговора в деле должны-таки иметься доказательства…»

«Переборщившего» с репрессиями Лиходзеевского все-таки арестовали в 1938г. Следствие по его делу длилось около года. Те, кого он не успел расстрелять (они были реабилитированы), рассказывали о том, что с ними делал жестокий карьерист. «В отличие от жертв старлея, его судила не «тройка», а военный трибунал в присутствии и адвоката, и прокурора». По вынесенному приговору он был расстрелян в 1940г.

В 1994 г. в военную прокуратуру Тихоокеанского флота пришел запрос от руководителя пресс-службы Союза кинематографистов Белоруссии Аллы Бобковой (?!), которая от имени 81-летней Сюзанны Иосифовны Лиходзеевской, «заслуженной партизанки и соратницы знаменитого Ковпака», требовала реабилитировать ее мужа. Мол, супруг невинно пострадал, а она из-за этого сейчас не получает льгот, положенных членам семей репрессированных. Однако, по итогам проведенного расследования, военный прокурор Тихоокеанского флота Валерий Сучков 24 марта 1995 г. подписал заключение, подготовленное прокурорским отделом по реабилитации жертв политических репрессий: Иосифу Лиходзеевскому в реабилитации отказать.

Из статьи А.Огневского «Кровавая месса Иосифа Лиходзеевского», которую мы кратко пересказали, может сложиться впечатление, что в Приморье размах репрессий против китайцев и степень их жестокости определялись в основном этим злодеем-карьеристом, его начальником шефом областного УНКВД М.Диментманом и им подобными местными чекистами, а Москва чуть ли не была защитницей законности и противодействовала беспределу на местах. Увы, все было иначе. Репрессии не «плод» местной «самодеятельности». Приказы «спускали» по тогдашней властной вертикали. «Инстанция» (сталинское Политбюро) и лично «хозяин», то бишь Сталин, который прямо ратовал за применение пыток, давали «добро» Н.Ежову. Тот давал указание руководителям региональных органов НКВД, те доводили приказ до непосредственных исполнителей.

Например, 22 декабря 1937г. нарком НКВД Н. Ежов в совершенно секретной шифртелеграмме в Хабаровск дал шефу краевого НКВД Г.Люшкову, которому подчинялись и владивостокские чекисты, следующее указание:

«Всех китайцев, независимо от их подданства, проявляющих провокационные действия или террористические намерения, немедленно арестовывайте». Под «провокационные действия» и «террористические намерения» чекисты, как известно, давно «насобачились» подводить все что угодно. Был бы приказ сверху.

На следующий день, 23 декабря, Ежовым вдогонку была направлена еще одна шифртелеграмма:

«Одновременной операцией ликвидируйте (в) крае все притоны, китайские и другие. Произведите тщательные обыски. Притоносодержателей и всех задержанных в них арестуйте. Проведите следствие.

Дела совграждан (т.е. лиц китайской национальности, принявших советское гражданство.В.Б), изобличенных (в) антисоветской, шпионской, контрабандистской деятельности, и активных уголовников рассмотрите (в) тройке и репрессируйте соответственно виновности (по) первой и второй категориям. Дела иноподданных этой группы передайте (на) рассмотрение (в) суд (для) последующего выдворения за пределы СССР. Дела всех остальных арестованных рассмотрите судебным порядком, запрещением проживать (в) ДВК, Читинской, Иркутской областях.

Результаты операции, вскрытые дела донесите».

«Виновность по первой категории» — это фактически неминуемая казнь, «по второй категории» — обычно не меньше 10 лет концлагерей.

«Запрещение проживать в ДВК, Читинской и Иркутской областях» — это принудительная депортация. Людей загружали в товарные вагоны и везли под охраной в течение нескольких месяцев к новому месту жительства, туда, где требовалась дешевая рабочая сила. С собой разрешалось брать только самое необходимое. Отстававших от поезда обычно расстреливали. Многие, особенно дети и старики, не выдерживали тяжелого пути, умирали от голода, холода и болезней. Их тела охранники просто выбрасывали из вагонов, не давая похоронить по-человечески. Никто теперь не может сказать сколько людей погибло таким образом.

Запущенный в 1937г. молох массовых репрессий продолжал перемалывать свои жертвы и в последующий период. Вот одно из решений политбюро ЦК ВКП(б) от 31.01.1938г.:

«Разрешить наркомвнуделу продолжить до 15 IV 1938 г. операцию по разгрому шпионско-диверсионных контингентов из поляков, латышей, немцев, эстонцев, финнов, греков, иранцев, харбинцев, китайцев и румын, как иностранных подданных, так и советских граждан, согласно соответствующих приказов НКВД СССР. Оставить до 15 апреля 1938 года существующий внесудебный порядок рассмотрения дел по этим операциям…»

«Операция по разгрому» и «внесудебный порядок рассмотрения дел» — это кодовые слова, которые на практике означали массовые аресты с последующей ликвидацией арестованных. «Операции», проводившиеся с санкции сталинской верхушки, фактически превращались в этнический геноцид. Так, в Ростове латыши и поляки арестовывались по спискам, составленным на основе данных адресного бюро. В феврале 1938 г. там были арестованы 300 иранцев — весь состав. артели чистильщиков обуви!

* * *

Мурманчанку-пенсионерку Людмилу Ивановну Полянову с Китаем, в котором она никогда не бывала, связывает ее отец. Его звали Чжу Сиян, родом он был из провинции Шаньдун. В начале прошлого века приехал в Россию на заработки. В годы первой мировой войны вместе с тысячами других китайцев строил Мурманскую железную дорогу. Потом остался в этих местах жить. Женился на казачке, у которой от предыдущего брака было четверо детей. Всех их Чжу Сиян усыновил. А потом родилась дочь Люда. По воспоминаниям Л. Поляновой, которые попали в российскую прессу в 90-е годы:

«Отец много трудился, стал машинистом на железной дороге. Был членом партии. В конце 30-х был арестован как иностранный шпион и расстрелян. Через много лет реабилитирован посмертно».

У Людмилы Ивановны была мечта найти родственников отца в Китае. Но как это сделать, если почти все документы утрачены, люди, знавшие отца, умерли. Неизвестны даже иероглифы, составляющие фамилию и имя отца.

А сколько подобных Чжу Сияну?

По просьбе автора этой книги сотрудники российского общества «Мемориал» прислали небольшой список выходцев из Китая, о которых есть какие-то более или менее точные данные.

ЗДЕСЬ ПРИВОДЯТСЯ ТОЛЬКО РЯД ФАМИЛИЙ РАССТРЕЛЯННЫХ: ДАЛЕЕ В ГЛАВЕ ИДЕТ СПИСОК РЕПРЕССИРОВАННЫХ.

Бай-Жу-Тин , 1897г. р. Место рождения: провинция Хэбэй (Китай) китаец; б/п работавший огородником на кирзаводе Место проживания: г. Иркутск Арестован 23.2.1938 Осужден 5.9.1938 постановлением НКВД СССР и Прокурора СССР Статьи обвинения: 58-6 Расстрелян 27.9.1938 Место расстрела: Иркутск Реабилитирован 27.12.1957 определением Военного трибунала ЗабВО Книга памяти: Иркутск.

Ван Дин Фу, 1870г. р. Место рождения: Китай, китаец; образование: неграмотный; б/п комхоз, рабочий Арестован 09.03.1938 Статьи обвинения: 59-9, 59-8 Расстрелян 24.06.1938 Реабилитирован 05.09.1989 Книга памяти: Башкирия

Сун-Де-Ян, 1897г. р. Место рождения: Китай китаец кочегар Место проживания: Кандалакшский р-н, Кандалакшский совет, Кандалакша Арестован 14.03.1938 Осужден 01.06.1938 НКВД СССР Статьи обвинения: 58-6-9-10-11 Место расстрела: в Ленинграде (Левашовская пустошь) Реабилитирован 15.05.1989 прокурор Мурманск. обл. Книга памяти: Карелия

Цою-А-Лин Иван Васильевич, 1890г. р. Место рождения: Китай китаец сторож Место проживания: Кандалакшский р-н, Кандалакшский совет, Кандалакша Арестован 14.03.1938 Осужден 23.06.1938 НКВД СССР Статьи обвинения: 58-6-9-10-11 Место расстрела: не установлено Реабилитирован 15.05.1989 прокурор Мурманск. обл. Книга памяти: Карелия

Пин-Чи , 1883г. р. Место рождения: г.Спасск,Китай (?)

китаец; б/п З/к,харбинец, из соловчан Место проживания: Медвежьегорский р-н, ББК Арестован 16.01.1932 Осужден 20.11.1937 Тр.НКВД КАССР Статьи обвинения: 58-10 Место расстрела: на ст.Медвежья Гора (Сандармох) Реабилитирован 22.03.1989 прокурор Карелии Книга памяти: Карелия

Ван-И, 1907г. р.

Место рождения: г.Шанхай (Китай) китаец; образование: незаконченное высшее; б/п (бывший член КП Китая) слушатель Международной Ленинской школы Место проживания: Москве: Гоголевская ул., д.15 (по другим данным — в д.5) Арестован 16.03.1938 Осужден 14.06.1938 ВКВС СССР Статьи обвинения: в шпионаже и участии в к.-р. террористической организации Расстрелян 14.06.1938 Место расстрела: Москва, Коммунарка Реабилитирован 30.05.1996 ГВП РФ. Книга памяти: Москва, Коммунарка

Ван-Син (Шен-Шу-и), 1911г. р. Место рождения: провинция Гирин (Китай) китаец; образование: низшее; б/п, бывший член КП Китая Место проживания: в Москве: ст.Удельная Ленинской ж.д., дача НИИ колониальных и национальных проблем Арестован 17.03.1938 Осужден 14.06.1938 ВКВС СССР Статьи обвинения: шпионаж Расстрелян 14.06.1938 Место расстрела: Москва, Коммунарка Реабилитирован 17.01.1994 ГВП РФ Книга памяти: Москва, Коммунарка

Ли-Тэ, 1905 г.р. Место рождения: провинции Аньхой Китая

китаец; образование: высшее; член КП Китая начальник штаба Китайской Красной Армии Западного направления Место проживания: Алма-Ата Арестован 04.01.1938 Осужден 22.08.1938 ВКВС СССР Статьи обвинения: в шпионаже и участии в к.-р. террористической организации Расстрелян 22.08.1938 Место расстрела: Москва, Коммунарка Реабилитирован 04.06.1996 ГВП РФ Книга памяти: Москва, Коммунарка

Жен-Чан , 1913г. р.

Место рождения: Китай китаец Арестован в 1936г. Осужден 26.09.1937 Тройка УНКВД по ДС Статьи обвинения: контрреволюционная деятельность Расстрелян 17.11.1937 Реабилитирован 27.07.1989 Книга памяти: Магадан

Ли Е Ин, 1882г. р. Место рождения: в Китае китаец на день ареста являлся поваром столовой промартели «Красный Восток» на ст.Щербакты Цюрупинского района. Арестован 16.05.1938 Осужден 13.11.1938 тройкой УНКВД по Павлодарской области Расстрелян 14.11.1938 Реабилитирован 17.04.1965 определением Военного трибунала Туркестанского военного округа Книга памяти: Павлодар

Цу И Тин, 1897г. р.

Место рождения: в Китае китаец на день ареста являлся кузнецом комбината «Майкаинзолото». Арестован 28.04.1938 Осужден 3.10.1938 тройкой УНКВД по Павлодарской области Реабилитирован 28.04.1989 постановлением Военной прокуратуры Средне-Азиатского военного округа Книга памяти: Павлодар

Фин-Ван-Сан (Ван-Да-Чан), 1900г. р.

Место рождения: провинция Шаньдун (Китай) китаец; беспартийный мотальщик ниток трикотажной артели Место проживания: г. Ленинград, ул. Плеханова, д. 39, кв. 47. Арестован 4.11.1937 Осужден 10.12.1937 Особой тройкой УНКВД ЛО Статьи обвинения: 58-10 УК РСФСР Расстрелян 14.12.1937 Книга памяти: Санкт-Петербург

Фу-Куан-И , 1908г. р.

Место рождения: провинции Шаньдун (Китай) китаец; беспартийный член колхоза «Красный Восток» Место проживания: г. Ленинград, ул. Рылеева, д. 87, кв. 26. Арестован 28.10.1937 Осужден 3.12.1937 Комиссией НКВД и Прокуратуры СССР Статьи обвинения: 58-6-9-11 УК РСФСР Расстрелян 10.12.1937 Книга памяти: Санкт-Петербург

Чжан-Вен-Зун , 1896г. р. Место рождения: г. Кантон (Китай) китаец; член ВКП(б) в 1926-1937 гг. председатель колхоза «Красный Восток» Место проживания: проживал: д. Жерновка Всеволожского р-на Лен. обл. Арестован 28.10.1937 Осужден 3.12.1937 Комиссией НКВД и Прокуратуры СССР Статьи обвинения: 58-6-8-11 УК РСФСР Расстрелян 10.12.1937 Книга памяти: Санкт-Петербург

Конечно, этот список невинно пострадавших китайцев совершенно не отражает масштабов репрессий. В нем в основном расстрелянные. А сколько погибло в тюрьмах и лагерях от побоев, непосильного труда, недоедания и болезней? Данных нет.

Практика сокрытия фактов и истины во многом сохранилась и сегодня. Многие российские архивы, ФСБ и МВД в частности, до сих пор закрыты. Но какие-то выводы даже из этого списка сделать можно. Прежде всего, он подтверждает, что репрессии в отношении китайцев, живших в СССР, начались еще в 20-е годы, продолжались в 30-е и своего пика достигли в 1937-1939гг.

Список также свидетельствует о том, что репрессии в отношении китайцев велись по всей территории СССР. Стоит особо отметить, что среди репрессированных фактически нет т.н. «классово чуждых элементов» (помещиков, хозяев предприятий, купцов и т.д.); большинство людей самых простых специальностей, много неграмотных и беспартийных, т.е. людей, обычно далеких от политики.

То, что людей преследовали именно по национальному признаку, подтверждает еще одно указание Ежова, направленное Люшкову 3 июня 1938г.:

«Первое: китайцев, не имеющих ни советских, ни китайских паспортов, за­являющих себя китайскими подданными, выселять (в) Синьцзян, оформление получение нацпаспортов через китайские консульства.

Второе: жен китайских подданных советских гражданок вместе мужьями на­правлять в Синьцзян, обязательно отбирая заявления о выходе из советского гражданства.

Третье: китаянок, китайских подданных, являющихся женами китайцев советских граждан, выселять вместе мужьями Казахстан.

Четвертое: спецпереселенки — жены китайских подданных — выселению не подлежат.

Пятое: для переселяемых (в) Синьцзян станция назначении Аягуз, выпуск за кордон через контрольно-пропускной пункт Вахты.

Шестое: станции назначения эшелонам, следующим (в) Казахстан, Вам сооб­щит дополнительно РЕДЕНС (один из руководителей НКВд того периода В.Б.)

Седьмое: средства для первых эшелонов позаимствуйте (из) имеющихся сумм. Специальные ассигнования последуют на днях».

К этому моменту судьбой своих соотечественников в СССР серьезно обеспокоилось правительство Чан Кайши, с которым Сталин тогда был заинтересован поддерживать дружественные отношения. Дальнейшие же массовые репрессии против китайцев могли весьма негативно повлиять на взаимоотношения двух стран.

Москва попала в очень неприятную для себя ситуацию. Известно, что вопрос рассматривался на политбюро и выход из был придуман. 10 июня 1938 г. политбюро приняло весьма своеобразное решение, на основе которого Ежов незамедлительно дал следующую директиву:

«ШИФРТЕЛЕГРАММА Исх. № 1299

Совершенно секретно

Снятие копий воспрещается

Куда и кому: ХАБАРОВСК УНКВД ЛЮШКОВУ

Поверенный в делах Китая поставил перед правительством СССР вопрос о возможности оставления в ДВК тех китайцев, которые не желают выехать в Синь Цзян. Правительство СССР, исходя из дружественных отношений с Китаем и учитывая, что производилось не принудительное выселение китайцев, а добровольный их выезд в Синь Цзян, пошло навстречу пожеланиям проживающих в ДВК китайских граждан.

Исходя из этого, ПРИКАЗЫВАЮ:

1. Выселение китайцев из пределов Дальне-Восточного края прекратить, допуская лишь переселение в Синь Цзян тех китайцев, которые изъявят на то свое добровольное желание. Переселение китайцев в Казахстан совершенно прекратить.

2. Китайцам, добровольно пожелавшим выехать в Синь Цзян, оказывать пол­ное содействие (помощь в реализации имущества, быстрейшее оформление до­кументов, содействие в доставке к станции железной дороги, в исключительных случаях материальная денежная помощь и т. п.).

3. Китайцев, желающих выехать в Синь Цзян, отправлять за их собственный счет.

4. Китайцев — китайских подданных и советских граждан, проживающих на территории запретных пограничных зон и укрепленных районов, в том случае если они не изъявят желания выехать в Синь Цзян, расселить за пределами этих зон и районов на территории края.

5. Расселить в пределах Дальне-Восточного края, но за пределами запретных пограничных зон и укрепленных районов всех тех китайцев и их семьи, которые будучи подняты с мест для выселения в Казахстан, лишились своих жилищ и не пожелают выехать в Синь Цзян, а также тех китайцев, которые уже поднялись для выезда в Синь Цзян или находятся уже в эшелонах, но захотят остаться в Дальне-Восточном крае.

6. К пунктам сосредоточения подлежащих к отправке в Синь Цзян и Казахстан китайцев командируйте ответственных работников. Последние должны переговорить с китайцами и, разъяснив им мероприятия Советскою правительства, предпринятые из дружественных отношений к Китаю (см. выше), установить точное количество семей, которые пожелают выехать в Синь Цзян и количество семей, которые пожелают остаться в ДВК.

Аналогичную работу проведите и среди китайцев, находящихся в эшелонах. Вся эта работа не должна носить характера массовой разъяснительной кампании.

7. Эшелоны с китайцами освободите от лиц, пожелавших остаться в ДВК, и от лиц, которые направлялись для расселения в Казахстан, если они не изъявят добровольного желания выехать и Синь Цзян. Эшелоны переформируйте и, если это будет возможно, пополните теми китайцами, которые находились и ожидании погрузки и после разъяснения добровольно пожелали выехать в Синь Цзян.

Эшелоны возможно скорее направляйте назначением ст. Аягуз. Количество выехавших таким образом человек, семей телеграфьте. Указанным китайцам разъясните, что им будет необходимо оплатить стоимость проезда по льготному тарифу. Последующем оплата проезда должна взыскиваться общих основаниях.

8. Срочно договоритесь краевым руководством и обеспечьте быстрейшее расселение китайцев за пределами запретных пограничных зон и укрепрайонов (пунк­ты 4 и 5), используя в полной мере помещения, оставленные китайцами, выехавшими в Синь Цзян, если эти помещения находятся за пределами погранзон и укрепрайонов.

9. Дома и усадьбы, проданные поднятыми для выселения китайцами, ранее проживавшими вне пределов укрепрайонов и погранзон, подлежат возвращению, но с обязательным возмещением стоимости, за которую они были проданы. Порядок расчета и в нужных случаях рассрочку платежа определите на месте.

10. Арестованных китайцев, исключая осужденных и обвиняемых в шпионаже, активной диверсии и терроре, из-под стражи освободить и выселить в Синь Цзян, вместе с их семьями и имуществом. В дальнейшем массовые аресты китайцев прекратить. Аресты китайцев производить при наличии достаточных данных, изобличающих их в контрреволюционных или уголовных преступлениях. Дела арестованных китайцев направлять на рассмотрение соответствующих судебных органов.

11. На Сахалине и Камчатке какую бы то ни было подготовительную работу по переселению, если она была начата, прекратите.

Если кто-либо из числа проживающих на Сахалине и Камчатке китайцев изъявит свое добровольное желание выехать в Синь Цзян, то, руководствуясь п. 2 настоящей директивы, окажите им в этом полное содействие.

12. Норма имущества, разрешенная к вывозу китайцам, добровольно выезжающим в Синь Цзян, остается прежней, то есть той, которая была сообщена телеграммой НКИД.

13. Принятые Вами меры и их результаты, а также число человек и семей пожелавших выехать в Синь Цзян и пожелавших остаться в ДВК, донесите.

ЕЖОВ».

Ну что тут можно сказать? Опять ложь (видите ли «производилось не принудительное выселение китайцев, а добровольный их выезд в Синьцзян»). Опять желание скрыть преступления (об уничтоженных китайцах или их хотя бы посмертной реабилитации – ни слова; об извинениях за дикий произвол – тоже ничего). Опять лицемерие («исходя из дружественных отношений»; «окажите полное содействие»). Но главное все-таки в другом — вмешательство гоминьдановского Чунцина, хотя и явно запоздалое, вынудило советское руководство прекратить массовые аресты и депортации китайцев и, очевидно, это спасло жизни тысяч людей.


Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях

Вас также может заинтересовать:



Top