Марк Розовский: «Сталин — это Чернобыль на 10 поколений вперед»


 Народный артист России, художественный руководитель театра «У Никитских ворот»,Кавалер ордена Почёта Марк Розовский. Фото: Великая Эпоха

Народный артист России, художественный руководитель театра «У Никитских ворот»,Кавалер ордена Почёта Марк Розовский. Фото: Великая Эпоха

Огромное по объему повествование (более 900 страниц) готовится к выпуску под названием «Папа, мама, я и Сталин», автором которой является Марк Розовский, известный театральный режиссер-постановщик, драматург и писатель.

По словам автора, книгу можно разделить на четыре раздела – о Семье, о Родине, о Сталине и сталинизме. В интервью с журналистом газеты «Великая Эпоха» Марк Розовский признался, что она посвящена сыну Семену, которому сейчас 13 лет: «Он не все понимает, потому что многого не знает. А я хочу, чтобы он знал…»

— Марк Григорьевич, когда Вы начали работать над книгой? Как она была задумана, почему Вы решились дать ей такое название?

 

М.Р.: Давно, когда в 1975 году умерла моя мама, я оказался в ее однокомнатной квартире и стал разбирать ее вещи. Там я наткнулся на шкатулку, в которой хранилась огромная связка писем.

 

В этой связке я нашел письма мамы к отцу, сидящему в тюрьме и ответные письма оттуда. Она их мне не показывала при своей жизни. Но больше всего меня потрясли… мои собственные письма, адресованные отцу.

Мама не говорила, что отец сидит в лагере, говорила, что сражается на фронте. Я и писал отцу на фронт, в пятилетнем возрасте рисовал картинки, выводил каракули в своем послании. Мама, конечно, их никогда не посылала. И вот через много лет я увидел эти «раритеты», свидетельства моей безотцовщины.

Несколько дней я проплакал над ними. Потом мучился вопросом, что же делать со всем этим? Очень хотел найти ответ на вопрос: «За что пострадал отец?». Задавал себе снова и снова, но не находил ответа.

Уже некому было ответить. Я понимал, что надо обращаться за справками в архив, но меня сдерживало то, что придется обращаться в КГБ, унижаться, просить, понимал, как трудно будет достать из архива дело отца.

 

— Трудности состояли в чрезмерной секретности?

М.Р.: Не только. Я в те годы был в «черных списках». После закрытия студии «Наш дом» при МГУ, я был лишен всяких трибун. Хотя работал в журнале «Юность», писал сценарии, но своего театра у меня не было.

 

Болтался на случайных заработках, выживал, как и многие другие. Был участником альманаха «Метрополь» — значит, имел клеймо «антисоветчика». Конечно, все эти годы мне хотелось рассказать правду о своем отце.

 

— Но Вам, все же, удалось это сделать?

 

М.Р.: Да, уже в наше время, однажды сидя в гостях у своего друга, известного адвоката Бориса Кузнецова, я поведал ему о своей мечте. Он в тот же вечер написал от имени своего адвокатского бюро запрос в архив НКВД на Камчатку.

Примерно через полгода раздается звонок – «С вами говорят из ФСБ». Тут, я должен сказать, несколько присел от неожиданности, а мне в трубку вежливо так сообщают, что я могу придти на Кузнецкий мост по известному адресу и ознакомиться с архивным делом моего отца.

 

Надо отдать должное, они помогли мне отснять, отсканировать копии почти с четырех томов дела. Это было весьма подробное, огромное дело. И вот, после того как я получил эти документы, в семидесятилетнем возрасте (!) я еще раз проплакал, читая постранично дело моего отца.

 

— К какому жанру можно отнести Вашу книгу? Она вроде бы очень автобиографичная, и в то же время в ней много исторических фактов и документов.

М.Р.: Я ее назвал документальным повествованием и взял в качестве эпиграфа слова Аристотеля — «Известное известно немногим».

В книгу попал сюжет из частной истории моей семьи, весьма подробный. Судьба моего отца – это лишь крупица во всеобщей трагедии советских людей – жертв Большого террора. Но я понял, что судьба моих родителей может быть интересна людям. Это история любви и разрыва из-за чудовищного катаклизма, так сказать, большой истории, в которую оказались ввергнуты миллионы.

 

В разделе «Семен и Лидия», названном по имени родителей, я хотел распознать, понять, как в сталинскую эпоху была разрушена, погублена их жизнь.

 

Ведь когда отец был реабилитирован и освобожден через восемнадцать лет лагерного заключения, родители не могли уже жить вместе, уже невозможно было сохранить то, что было раньше, у каждого уже была своя семья.

 

Но я знал, что до конца своей жизни мама и папа безумно любили друг друга. Но из-за этих тягот и перипетий возник разлад, а я тоже жертва той эпохи, этого распада, разгрома, связанного с культом личности Сталина. Моя безотцовщина – тоже результат той же сталинщины.

И я опубликовал их письма. Они не тянут на литературное произведение, но родители честно и искренне изложили в них свои чувства и переживания. В этих письмах отражена целая эпоха, с ее заблуждениями, метаниями, верой в идею социализма. Отца арестовали на стройке судоремонтного завода на Камчатке, куда они с мамой приехали молодыми специалистами после окончания Московского строительного института.

Именно трагическую жизнь рядовых людей, ничем не выделявшихся из общей массы, на мой взгляд, и интересно исследовать, потому что о других выдающихся жертвах сталинизма уже написано многое.

 

— Исследование помогло Вам понять, почему, несмотря на тяжкие преступления против народа, Сталин до сих пор владеет сердцами многих современников?

М.Р.: Наша реальность не хочет быть в соответствии с действительностью, потому я говорю, что Сталин – это Чернобыль на 10 поколений вперед. И сегодня выстраивая и созидая авторитарную власть в стране, мы пренебрегаем собственной историей.

Под лозунгом борьбы с фальсификацией истории, первое, что вижу в аппаратчиках новой России — нежелание взглянуть правде в глаза, более того, желание отречься от этой исторической правды. Мы, несомненно, живем в новом социуме, но он все больше и больше напоминает сталинские методы управления.

— В чем Вы видите эти проявления?

 

М.Р.: В стремлении отстаивать старые, пропахшие кровью идеологемы, но не интересы народа. Поэтому мне думается, что моя книга будет нужна, прежде всего, молодому поколению. Я посвятил ее своему сыну – а через него и новому поколению россиян, которые останутся после нас.

Получится этот разговор или не получится, не мне судить. Во всяком случае, мне бы очень хотелось, чтобы молодые люди знали о Сталине не только то, что он «эффективный менеджер», а то, что он «кровопускатель всех времен и народов». Это тот, кто объявил войну своему народу, уничтожив миллионы людей.

 

И если бы не его любование Гитлером перед войной, и не его объятия с ним буквально за день до начала войны, может быть, и самой войны бы не было! Вот этого исторического знания и этого демократического сознания, конечно же, сегодня не хватает. Мы говорим: «Россия, вперед!». Но со Сталиным мы будем двигаться только в противоположном направлении, в неминуемую пропасть.

Когда я описал историю своего отца, я понял, что не должен этим ограничиваться. Я должен написать о том, что я думаю о Сталине и сталинщине, поэтому в книге добавлены два моих эссе на эту тему под названием «Полразговорца» и… «Еще полразговорца».

Первая часть о Сталине, вторая часть о сталинщине. Далее я рассказываю о том, как моя дочь попала в теракт «Норд-оста» в Москве. Ибо я считаю то, что там произошло, во многом корреспондирует с большим террором, там ведь погибло 149 человек. И тоже погибли свои от своих! Свои убивали своих, пусть во имя спасения большего количества людей. Не дорожить жизнями – позиция безнравственная, близкая усатому вождю.

В книге я рассказываю и о себе, о том, как я ездил на целину, будучи комсомольцем. Когда я увидел, что там творится, могу сказать, что вернулся оттуда антисоветчиком. Потому что в те годы я увидел изнанку всех официальных идеологем. А что это как не сталинщина на новом этапе?

 

Конечно, в книге «Папа, мама, я и Сталин» я сделал попытку разобраться в том времени, в котором жил и живу. Я не историк и не претендую на абсолютную историческую аналитику. Я только собрал те факты, которые известные немногим, сопроводил их личными комментариями.

 

Да, это попытка эмоционально осмыслить эти факты, поразмышлять над ними. И считаю это своим правом, правом гражданина, хотя нам в этом довольно часто отказывают.

Приходится слышать, что это дело профессиональных историков, они за нас разберутся, а в итоге народ получает изложение истории как некую заново сотворенную норму. Далее ее навязывают, вдалбливают в сознание малознающих, малокультурных людей – и готово дело! Опять нас задурили и обдурили.

 

— А Вы с этим категорически не согласны?

М.Р.: (смеется) Я, конечно же, не сравниваю себя с учеными историками, я говорю о другом. Карамзин не был профессиональным историком, он был писателем и учителем Пушкина, учил царских детей. Но, тем не менее, он взялся и написал «Историю государства российского». Зачем? Почему? Потому, что чувствовал абсолютную необходимость дать России духовную опору через распознание своего прошлого, потому что он был патриотом и гражданином своей страны. Можно с ним в чем-то не соглашаться, но отказать ему в написании книги лишь потому, что он не историк – нельзя.

 

А кем был Пушкин, когда писал «Историю пугачевского бунта»? Зачем понадобилось Достоевскому писать «Записки из Мертвого дома»? Или Чехову понадобилось в чахотке ехать на Сахалин, чтобы переписывать там каторжников? Можно так сказать – это не Ваше дело! Пишите свою литературу и не лезьте в историю.

Зачем это нужно любому художнику? А затем, что мы…служим. Служим российской культуре, истории, служим правде. Это наша главная задача и в искусстве и в жизни.

Тут нам никто не может помешать. Распознать большую историю возможно лишь распознав свою собственную историю, историю своей семьи, разобравшись с самим собой. Или разобравшись с тем, на что потратили свои жизни наши родители, дедушки и бабушки, братья и сестры. Что с ними и с нами происходило? Пока мы не разберемся в этой маленькой ячейке – семье – мы по-настоящему и не поймем, что есть Сталин, как великий разрушитель всего и вся вокруг.

Сталин давно уже стал мифом, а вот то, что произошло с нашими близкими, это далеко не миф, вот где хранится правда. Все это натолкнуло меня написать эссе о Сталине и сталинщине, включив его в документальное повествование о страданиях и несчастьях, выпавших на долю моих родителей.

— Спасибо, очень интересно. А когда выходит Ваша книга?

 

М.Р.: Издательство планирует выпустить ее уже в этом году, может быть получится взять ее в руки перед открытием книжной ярмарки осенью в Москве.

 


Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях

Вас также может заинтересовать:

  • Российский историк, правозащитник и общественный деятель Арсений Рогинский: «Кажется, в вопросе о Катыни что-то сдвигается»
  • Доктор философии Игорь Чубайс: «Украинская перспектива очень важна для нас, ведь то, что в Украине сегодня, то будет в России завтра»
  • Врач-онколог Феликс Ким: «Я понял, что руки опускать перед болезнью не буду»
  • Экономист, историк, политолог Виктор Шейнис: «Думаю, время признания заслуг Егора Гайдара еще впереди»
  • Александр Дроздов: «Палачи, которые творили террор, были одновременно жертвами режима»


  • Top