День, когда в Москве умер коммунизм


Но кто были эти люди, замыслившие заговор и, в первые часы 19 августа 1991 года, руководившие, каждый из своего кабинета, ходом государственного переворота? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо, преж­де всего, получить представление о советс­ком руководстве начала 60-х — конца 80-х годов. Александр Солженицын назвал этот тридцатилетний период «периодом обратной селекции», приведшей к появлению про­слойки политических руководителей, самых «неотесанных» и самых неподготовленных за всю современную историю.

Класс «каменных задниц» сформировал­ся в недрах партийной бюрократии, цинич­ной, крепко державшейся за свои привиле­гии, неспособной справиться с неполадка­ми, возникшими в уже полностью расшатан­ной политической системе.

Однако возникший в этом болоте «фено­мен Горбачева» не имеет ничего общего с серой посредственностью и склеротическим консерватизмом людей, оказавшихся на вершине власти в СССР. Михаил Горбачев и его друзья, появившиеся на авансцене и предчувствовавшие возможную и, вероятно, скорую гибель системы, составляли, на са­мом деле, ничтожное меньшинство в ЦК и Политбюро КПСС. Вряд пи уровень их под­готовки превышал средние показатели, ха­рактерные для представителей советской иерархии, но, тем не менее, они интуитивно почувствовали, что основы государства и партии дали осадку. Они начали испытывать чувство глубокой обиды, причиной которой стала политическая, экономическая и мо­ральная деградация Советского Союза. И намеревались предпринять необходимые меры для улучшения ситуации.

Не считая этой маленькой группки, все остальные две или три сотни человек, в ру­ках которых находилась государственная власть, можно сравнить с жалкими осколка­ми ленинской системы. В период между 1985-м и 1990-м годами все они были вместе с Горбачевым и «перестройкой». Они надеялись, что нечто сможет придать новое дыхание, некую дееспособность суще­ствующей системе. Однако робкие, беспо­рядочные и неоднозначные действия Горба­чева привели к крушению здания СССР (вос­стания в балтийских республиках и на Кав­казе, поголовная нищета и даже голод в не­которых регионах). Именно тогда они набра­лись смелости и решили действовать — иными словами, восстановить положение, существовавшее до прихода к власти Горбачева. Типичные представители бездарного и реакционного руководящего класса: глава КГБ Владимир Крючков, министр внутренних дел Бо­рис Пуго, министр обороны Дмитрий Язов, вице-прези­дент Геннадий Янаев, пре­мьер-министр Валентин Павлов, глава администра­ции Горбачева Валерий Болдин. Заговор готовился в течение не­скольких месяцев, и многие, как в Москве, так и в Вашингтоне, предчувствовали это. Один лишь Горбачев отказывался верить в существование заговора: он был убежден, что никто не мог желать свержения велико­го человека, спасителя родины и коммуниз­ма, каковым он себя считал.

В конце концов, государственный пере­ворот не был направлен непосредственно против него. Более того, заговорщики были уверены, что рано или поздно они сумеют вовлечь его в свои планы, и воспользуются его прекрасным международным имиджем. Путчисты преследовали иные цели. Их интересовали Либе­ральные течения, которые до самой своей кончины возглавлял Андрей Сахаров, т.к. они рас­пространяли правду о провалах и пре­ступлениях коммунизма и Националистичес­кие группы, действовавшие в различных гу­берниях империи и требовавшие большей автономии, а в случае с балтийскими рес­публиками, даже независимости. Но более всего их беспокоил Борис Ельцин (в то время он занимал пост Президента Россий­ской Федерации), на протяжении многих ме­сяцев занимавшийся раскачиванием совет­ской системы.

Козырной картой в руках заговорщиков был хаос, в который оказалась ввергнута страна. Они надеялись добиться успеха, рассчитывая на поддержку именно по это­му вопросу: стремление россиян к восста­новлению порядка. На самом деле, с 1987 года и в последующий период бесконечные колебания Горбачева, его откаты всякий раз, когда, казалось, уже следовало приступить к осуществлению политических и экономи­ческих реформ, его двойственные отноше­ния с либералами и сближение осенью 1990 года со сторонниками жесткой линии в партии (к их числу относились и инициато­ры путча, которых он лично назначил на за­нимаемые ими в то время должности), ста­ли причиной ужасающего политического и социального хаоса. В условиях этого мараз­ма остаточные возможности решения на­сущных проблем страны полностью иссяк­ли: прекратили функционировать транспорт, система снабжения, милиция, производство.

Десятки миллионов россиян не разде­ляли целей путчистов, но еще больше было равнодушных: людей, которых старые страхи и нынешняя нужда заставляли за­ниматься только лишь собственным выжи­ванием. Но в то время существовала уз­кая группа россиян, осознававших, каким адом был коммунизм. Поэтому они были решительно настроены на то, чтобы не до­пустить возврата к прошлому. Именно бла­годаря их смелости и решимости путч про­валился.

Конечно же, в отсутствии лидера им не удалось бы остановить танки. Но лидер был. Когда 19 августа 1991 года в 12 часов 10 минут Борис Ельцин взобрался на танк пут­чистов, Т-72 из Таманской дивизии, то обра­тился к толпе, собравшейся у Белого дома с призывом к сопротивлению, государствен­ный переворот начал захлебываться. Уже во второй половине дня танки, осаждавшие здание, где размещалось российское пра­вительство, развернули свои пушки, встав на защиту Ельцина и его соратников.

Попытка государственного переворота, предпринятая Крючковым и его товарища­ми, завершилась так же, как и началась: в состоянии почти полного алкогольного опь­янения. Премьер-министр Павлов был пьян с утра 19 августа, а когда 21 августа его пришли арестовывать, он спал беспробуд­ным сном. Таким же пьяным был и вице-пре­зидент Янаев. В момент ареста других пут­чистов на их столах также стояли пустые и полупустые бутылки.

На процессе против участников загово­ра, состоявшемся в октябре, «этиловая» атмосфера, в которой развивался заговор, предстала в самом гротескном виде. «Я по­звонил «X», — рассказывал один из подсу­димых, — и понял, что он пьян.» «Когда «Y» пришел на совещание, — рассказывал дру­гой подсудимый, — мы сразу поняли, что он выпил.» «Когда мы передали «Z» документ, для того чтобы он его подписал, мы увиде­ли, что у него с перепоя трясутся руки.» Та­кие заявления делались в ходе всего про­цесса. И только самоубийство министра внутренних дел Пуго и гибель под гусени­цами танков троих молодых людей бросают трагическую тень на московский заговор.

Иными словами, через 74 года, после того, как Ленин взял власть в свои руки, коммунизм превратился в посмешище.

Сандра Виола, La Repubblica

(опубликовано в газете «Демократический выбор»)


Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях

Вас также может заинтересовать:

  • «Особая папка», или Сталин-карикатурист
  • Владимир Буковский свидетельствует. Часть 4.
  • Владимир Буковский свидетельствует. Часть 3.
  • Владимир Буковский свидетельствует. Часть 2.
  • Форум ветеранов Второй Мировой Войны в Израиле


  • Top