Деятельность коммунистов в интересах власти


—   Александр Николаевич, несколько дней отделяют нас от десятой годовщины авгус­товского путча. Кто был глав­ным заговорщиком всего это­го дела?

—  Крючков, подслушав разго­воры в Огареве, — уже за это его надо было судить, —  узнал, что в результате Огаревских соглаше­ний он больше не будет предсе­дателем КГБ, Язов — министром обороны и так далее, и тогда все, лишившиеся власти, решили со­здать так называемый ГКЧП. 

—   Вы тогда, кажется, уже не были вторым человеком в партии?

Да, в конце июля я подал заявление об уходе, поскольку не был согласен с готовившими­ся Огаревскими соглашениями. И говорил Горбачеву, что вот-вот будет путч, а он мне возражал: «Ты переоцениваешь их ум и храбрость».  Я подал заявле­ние, хотел обострить ситуацию. Три часа убеждал Горбачева, что готовится путч, — бесполезно…

   А как вы оцениваете роль Лукьянова в той ситуа­ции?

—  За спиной прямых заговор­щиков стоял политический лидер — Лукьянов, рассчитывавший, что он будет президентом. Это была обыкновенная драка за власть.

—    Сейчас вы с ним не пе­ресекаетесь?

—   Нет. А что мне с ним об­суждать? Не вижу поводов для контактов. С путчем все ясно — хотя чем дальше, тем все менее ясно становится. Я не могу по­верить, например, что никто, кроме меня и американцев, не сообщил о готовящемся захвате власти Горбачеву. Тут что-то не­ ладно, не может этого быть! Кто-то должен был проинформи­ровать Горбачева либо из сооб­ражений добропорядочности, либо из карьерных, корыстных соображений. Что же, среди них не было ни одного порядочного человека? 

И второе, не очень понятное мне обстоятельство: какие переговоры велись между Крючковым и Ельциным?  Достоверно извес­тно, что регулярные контакты были. И оба пишут о них по-раз­ному.

Я помню, как мне позвонил Ельцин и говорит: «Крючков пред­лагает мне ехать в Форос за Горбачевым. Я не хочу».  Тогда тот просит назвать тех, кто может поехать. Ельцин назвал Примакова и Бакатина, т.к. те лета­ли во главе с Руцким. Ельцин пи­шет, что ему поездку предложил Крючков, а Крючков в недавнем интервью сообщает нечто противо­положное: «Позвонил Ельцин и

 предложил лететь за Горбачевым. Я отказался, по­чувствовав здесь провокацию, ко­торая привела бы к моему аресту». Перезванивались, переговарива­лись — о чем, неясно.

—    Александр Николаевич, какие можно сделать выводы из того, что случилось 10  лет назад?

—   Если говорить всерьез, ис­торически, то это издержки эво­люционного перехода от одного строя к другому. Старая номенк­латура осталась жива, пребывала у власти — ведь фактически на мятеж  пошло руководство партии, мы иногда это просто забываем. 

Значит, что-то в идее эво­люционного перехода было не­доработано, была проявлена наивность в отношении старой номенклатуры. Стоило только Ельци­ну запретить компартию, то что-то сложилось бы по-другому, но он дал  ход назад.

Я был в Конституционном суде, слушал липовые, лживые оправдания коммунистов, тем не менее, суд вынес решение об от­мене запрета на их деятельность и признал за КПРФ право суще­ствования, но только не на пред­приятиях. Решение Конституци­онного суда грубо нарушается все эти 10 лет, и все — молчок. Видимо, деятельность коммуни­стов даже в интересах власти.

Представьте себе, что компар­тии нет, нет представителя от КПРФ на выборах в президен­ты, — тогда это место заняли бы представители демократического, но не ельцинского лагеря. Шла бы нормальная борьба между людьми, которые не меняют сущ­ности перемен, и расхождения были бы только в методах их осу­ществления. Согласитесь, это была бы совершенно другая си­туация!

Ведь что происходит сейчас? Одни тянут вперед, другие — на­зад, а это всегда плохо кончает­ся: выливается либо в открытую реакцию в виде мятежа теперь уже 1993 года, либо в ползучую реставрацию, в ползучую контр­революцию.

—   Что вы скажете о ситуации с Комиссией Приставкина о помиловании?

—  Они все мне очень симпа­тичны, мне жалко будет с ней расставаться как с ячейкой гражданского общества. Я. ко­нечно, против смертной казни, хотя, положа руку на сердце, не оставлял бы в живых на­сильников малолетних детей. Это нелюди, не знаю, что им делать в человеческом обще­стве?

Смертную казнь надо запре­тить, надо искать причины, исто­ки преступлений в том перелом­ном этапе жизни, в котором мы с вами оказались.

—    Вернемся к началу пере­стройки. У вас был ее план?

—  На этот вопрос вам никто не ответит, в том числе и я, — и вот почему.

Любых реформаторов — назо­вем их так — не в лабораториях готовят, не из зародыша их вы­ращивают. Они вырастают из самой жизни, все зависит от их умения услышать землю. Как она? Гудит? Молчит? Шипит? Поэтому плана перехода из одного общественно­го качества в другое и быть не могло.

Если бы я сказал: «Все, ребя­та, начинается другая эпоха», — меня бы поставили к стенке. На первых порах перестройки нам пришлось частично лгать, лице­мерить, лукавить — другого пути не было. Мы должны были —и в этом специфика перестройки тоталитарного строя — создать тоталитар­ную коммунистическую партию. Все члены Политбюро, все пленумы ЦК, все партийные органы на ме­стах голосовали за перестройку. И именно это позволило из­бежать гражданской войны!

Теперь о людях. Почистить па­ровоз или пароход общественно­го строя, подлатать его готовы были все, даже такой ярый ста­линист, как Андропов! На обнов­ление, на ускорение были соглас­ны все. А поменять мотор — не дал бы никто!

— Кстати, Крючков ведь докладывал Горбачеву, что вы — «агент влияния» Запада. Вы объяснились тогда или теперь на этот счет с Крючковым?

— Он представил меня Гор­бачеву не «агентом влияния», а агентом западных спецслужб. Организовал прослушивание те­лефонных разговоров, слежку. Об этом я и Горбачева спраши­вал, и его самого. А по поводу моего «шпионства» я нанял ад­воката, подал заявление в про­куратуру.

Они сняли показания с Чебрикова, Бакатина, с начальни­ков отделов. Через 4 месяца я получил оттуда документ о том, что это все — клевета. Явиться в прокуратуру по вызову Крюч­ков отказался. Но когда Генеральный прокурор позвонил мне и сказал, что может направить дело в суд и Крючкову грозит от

3 до 5 лет тюрьмы, я поду­мал: «Крючков сажал людей, теперь я его буду сажать…». Меня это так резануло, тем более я тогда  уже занимал­ся реабилитацией жертв ста­линских репрессий.  Я  решил, что «пошел он к чер­ту, дерьмо собачье!»

С кем из бывших кол­лег из Политбюро вы под­держиваете отношения?

  Только   с  Михаилом Сергеевичем Горбачевым. С остальными мне общаться просто неинтересно, да  и они оказались по ту стороны бар­рикады,  именуемой пере­стройка.

Я наблюдал членов Полит­бюро близко, пишу о них в последней книге. Горбачеву посвящена в ней глава в 100 страниц, об остальных пишу бег­ло, поскольку это были просто партийные чиновники. Но надо отдать им должное: все-таки они голосовали за перестройку, только потом сообразив, что го­лосовали против себя.

—  Хочу задать вам вопрос  как председателю Комиссии лри Президенте России по реабилитации жертв политичес­ких репрессий. Сравнительно недавно — едва ли не за ме­сяц до своей смерти — сын Берии Серго подал прошение о реабилитации своего отца. Вы рассматривали это заявление?

Здесь имеют место два по­ложения. Говоря строго юриди­чески, и Берия, и Ежов, и Яго­да, и Абакумов должны быть —и это страшно даже произнести — реабилитированы. Потому что они расстреляны за то. чего  не делали: ни шпионами не­скольких разведок, ни диверсан­тами  они не были. Но это — палачи, убившие миллионы людей! Значит, их надо судить заново и как бы за­ново расстреливать.

Но пока я жив, пока остаюсь председателем названной Комиссии, я не.только не буду ставить этот вопрос, но и об­суждать его. У нас осталось еще около 400 тысяч нерас­смотренных дел по реабилита­ции невинных людей, осужден­ных по приказам Берии и иже с ним. Я понимаю сыновние чувства уже покойного Серго Берии, но я должен считаться с чувствами детей и родствен­ников миллионов безвинно убитых людей!

 

Беседовал Владимир Нузов, «Вести.Ru», материал опубликован в газете «Демократический выбор» за 2001 год

 

 


 


Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях

Вас также может заинтересовать:

  • «Пиррова победа» кайзера Вильгельма
  • Энергия августа 1991 года
  • День, когда в Москве умер коммунизм
  • «Особая папка», или Сталин-карикатурист
  • Владимир Буковский свидетельствует. Часть 4.


  • Top