Писательница Мина Лейн: «Это, ведь, все так и было»


Мина Лейн, писательница. Фото: Хава ТОР/Великая ЭпохаМина Лейн, писательница. Фото: Хава ТОР/Великая ЭпохаМина Лейн – это человек, которому дорога историческая память, и она умеет ее хранить без субъективных и политических примесей. Москвичка, пережила Вторую мировую войну в столице, закончила Энергетический институт, работала по специальности, автор четырех книг и многочисленных публикаций, составитель поэтической трилогии легендарного русского поэта Ильи Бокштейна, ее двоюродного брата, живет сегодня в Хайфе.

Читая книгу Мины Лейн «Письма с фронта» (сборник публикаций на тему Второй мировой войны, изданный издательством «Иерусалим» в 2010), как будто смотришь документальный фильм, которого не коснулась советская цензура. Книга написана без патетики, без преувеличений, без лишних комментариев за кадром. Страница за страницей погружает читателя вместе с героями в пережитое горе войны. Читаешь и интуитивно веришь прочитанному. Всех героев книги Мина Лазаревна лично знала, поскольку большинство из них — дальние и близкие родственники.

Мы беседовали с Миной Лазаревной в уютном садике участницы издания всех книг Бокштейна, поэтессы Зинаиды Палвановой.

— Мина Лазаревна, вы пережили войну в Москве. Расскажите, какое событие вам больше всего запомнилось.

М.Л.: Не всем известно, что столица стояла перед угрозой сдачи врагу в октябре 1941 года. 16 октября люди толпами покидали Москву, все оставляли. Госпитали были готовы к эвакуации. Но об этом нельзя было писать долгое время. Писатель Виктор Некрасов впервые напишет о 16 октября только вначале 60-х в журнале Твардовского «Новый мир», единственном недолго лояльном советском издании.

(Писатель Виктор Некрасов воевал, получил Сталинскую премию за повесть «В окопах Сталинграда». За публикацию этой статьи о 16 октября и еще нескольких «вольных» статей , писатель расплатился обысками, партийным штрафом и исключением из партии) — прим. автора.

— Мина Лазаревна, в последнее время просыпается интерес к военному периоду. Есть немало людей, которые хотят знать правду, так долго скрываемую. Есть ли в наше время в Израиле издание, публикующее только военный материал?

М.Л.: Да, выходит уже лет десять приложение к газете «Вести» под названием «Ветеран и воин», которое редактирует Лазарь Данович. К сожалению, еще остались пережитки советского режима даже здесь, в Израиле. Есть люди, которые выдают себя за ветеранов. Они рассказывают о подвигах, которые не совершали, показывают ордена, которые купили. Но дети и внуки того военного поколения чувствуют в последнее время потребность писать о своих родителях, им хочется знать, как же было все на самом деле. Они расспрашивают родителей, дедушек и бабушек, особенно те внуки, которые прошли израильскую армию. Это есть, и это очень важно.

Один из героев книги «Письма с фронта» — Хаим Ласков, участвовал в организации Союза ветеранов Израиля в 1977 году и Союза инвалидов войны, (это другой Союз), приехавшие ветераны получали признание в этих Союзах.

— Вы пишете в документальной повести «Город Освенцим» о том, что в Мемориале Освенцима находятся более пятнадцати памятных плит на разных языках, в том числе плита на русском языке. Это говорит о том, что в Освенциме были убиты и русские пленные?

М.Л.: Да, и об этом тоже нельзя было говорить и писать. Но это исторический факт. Русских пленных сначала использовали на работах, а потом тоже уничтожали в Освенциме, и никто не знает как. Причем, плита на русском языке находится рядом с плитой на идиш. Об этих плитах также написано в «Путеводителе Освенцима», который я купила при посещении концлагеря в 1987 году.

— Мина Лазаревна, вы уезжали из Союза в начале 70-х. Вам пришлось пройти через клеймо «враг народа»?

М.Л.: У нас был тяжелый выезд. Я работала в огромном институте, не хочу называть его, т.к. он теперь не существует, только скажу, что работало в нем 2500 сотрудников. Я уезжала первая в нашем институте. Сестру, художницу, которая работала в издательстве «Мир», так позорили на «ковре», что она с трудом в себя пришла. Мне, можно сказать, повезло, может быть, потому что я работала в техническом, а не гуманитарном институте.

После подачи заявления об уходе с просьбой, о характеристике для ОВИРа (мне посоветовали подать заявление 1 мая), поначалу директор не понял, куда я уезжаю и был ошеломлен. Он даже спросил меня, не родилась ли я в Телль-Авиве, на что я спокойно ответила, что родилась в доме напротив нашего института. Потом он впал в панику, не зная, что сейчас ему за меня сделает верхушка. Потом началась провокация – свалить на меня чью-то неудачную работу и засадить за решетку с обвинением в злоумышленных намерениях разрушить коммунистическое строительство. Не удалось. Я, опять же, с каким-то божественным спокойствием доказала, что неудавшаяся работа не касалась нашего ведомства.
Потом меня посадили, как «прокаженную», в отдельный кабинет, приставили ко мне надзирателя (хорошо, что он был тоже специалистом и приносил мне нужные для работы материалы), и так я работала до конца отъезда. Могла бы и работать до сих пор, не дай Бог. Спасла нас всех война в Израиле в 1973 году, которая началась в Судный день.

— Почему спасла именно война в Израиле?

М.Л.: Я практически на 99% уверена, что 100 000 евреев, среди которых было также много отказников и работников академий, за считанные дни получившие разрешение на ускоренный выезд, — не случайное совпадение. Нас вышвырнули в ближневосточную войну, на «пушечное мясо». Такая блестящая возможность расправиться с неверными евреями еще раз!

Между прочим, в этой войне активное участие принимал СССР: генералы руководили ракетными установками с египетского берега Красного моря.

Приехав в Израиль в ноябре 73-го, мы застали очень тяжелую обстановку: погибло 3000 солдат-израильтян, их жены остались вдовами, дети росли потом без отцов. Наш приезд, поначалу, осложнил жизнь стране. — А как вообще в вашей семье появилось такое опасное по тем временам решение – уехать в Израиль на постоянное место жительства?

М.Л.: Первая причина, я думаю, это религиозность моей семьи. Отец, Элиэзер Лейн, в детстве закончил Любавическую ешиву, ходил каждую субботу в центральную московскую синагогу. Мы соблюдали традицию. Вторая причина, послужившая серьезным толчком к выезду, это смерть наших родственников, которые так и не успели уехать в Израиль. — Как сложилась ваша судьба в Израиле?

М.Л.: Мы приехали в очень трудное для Израиля время, через неделю после окончания войны. Я быстро стала израильтянкой, потому что начала работать по специальности на Хайфском предприятии, переходя на современное оборудование. Мы были первыми – специалисты с разных стран, говорили на английском и тщательно учили иврит, стараясь как можно быстрее разговаривать на языке страны. Моя сестра Фрида, художник, как и другие художники, прошла годичный курс обучения на иврите и получила работу преподавателя искусства в иерусалимской школе.

— Ваши родители тоже нашли работу?

М.Л.: Нет, они были уже пенсионного возраста и прожили 10 лет в стране, похоронены в Иерусалиме на Масличной горе. Они разговаривали на идиш. А с местным населением, приехавшим из восточных стран, где идиш не знали, разъяснялись письменно. Папа мой умел читать и писать на иврите, но не разговаривал. Папа свободно читал газету «Маарив». Их друзьями стали соседи, выходцы из Аргентины, которые знали идиш.

— Как вы начали писать?

М.Л.: Вскоре после приезда алии 90-х. Израиль уже был моей второй родиной, и я чувствовала необходимость рассказать об этой стране тем, кто приехал сюда почти через 20 лет. Ведь эти люди знали только то, что вывезли из советской пропаганды. Многие помогали вновь прибывшим с устройством на работу, в том числе и я.

Я писала для них о нашей стране в русскоязычных газетах.

На вопрос, сколько ей лет, Мина Лазаревна немного смущенно ответила: «Я старый человек. Из книги вы, наверное, поймете, сколько именно».


Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях

Вас также может заинтересовать:

  • Траурный парад в Вашингтоне
  • Перевернулся трамвай в Одессе: один человек погиб
  • Последствия разрушительного наводнения в американском штате Кентукки. Фоторепортаж
  • В Южной Корее премьер-министр ушел в отставку
  • Сайт "Бухенвальда" взломали неонацисты


  • Top