Русский портрет Израиля. Часть четвертая


Продолжаем нашу рубрику «Русский портрет Израиля». Опрашивая представителей русскоговорящей интеллигенции страны, мы задавали им все тот же, как оказалось, не совсем простой вопрос: «Чем для вас была Россия и что для вас теперь Израиль?»

Игорь Бяльский - поэт, главный редактор «Иерусалимского журнала». Фото: Хава ТОР/Великая ЭпохаИгорь Бяльский — поэт, главный редактор «Иерусалимского журнала». Фото: Хава ТОР/Великая Эпоха

Игорь Бяльский — поэт, главный редактор «Иерусалимского журнала»

О моей России:

***

СО СВОЕЙ КОЛОКОЛЬНЕЙ

Россия, люблю тебя, и потому оставляю.

Живи без оглядки на страсти мои роковые.

Спаси тебя Бог. Ну а я – не умею, не знаю.

Прости мне, шалтаю-болтаю, хлеба дармовые.

Конечно, отчасти и я отрабатывал сласти,

спасал кормовые от этой пропащей погоды.

Но больше АСУчивал по продовольственной части

во время напасти на овощи и корнеплоды.

Прости мне свои недороды, убогие виды,

безумные бреды, со мною прожитые вместе.

За то, что горел, не смущаясь холодной обиды,

и тоже – отчасти. И всё порываясь – по чести.

А если о счастье – и я разделил ошалело

И помыслы брата о вольной строительной касте,

заботы, и те же корыта… Но в том-то и дело,

что даже тогда ты меня отличала по масти.

А я, причастясь безответному Нечерноземью,

вовсю полыхал… И какие зароки-обеты…

Россия, прости мне, охальнику и ротозею,

горючие слёзы и самые чёрные беды.

Когда я приеду, оттуда, теперь уже в гости,

неогнеопасен и сам по-осеннему стоек,

внимая лазоревой сини и белой берёсте,

в малиновом звоне твоих золотых перестроек

услышу родимой общаги приветливый рокот,

и шелест рябины, и озера шёпот лесного,

и лепет ночного дождя… И уже ненароком

услышу себя самого. И озвучится снова

сквозь стук электрички и хрипы гитарной свободы

и скрежет лопаты, взмывающий к ушлой вороне,

мой памятник, загодя сложенный в те ещё годы, –

дозорно-пожарная вышка в Кунгурском районе.

1989г

О моем Израиле:

***

ХАНУКА

Инне Винярской

не сын пророка и не пророк, но вижу и говорю

и этому царству уходит срок и этому декабрю

ещё судам не видать конца сады плодоносят но

желтеют листья и у дворца становится всё равно

густеет смог выцветает флаг ржавеет закатный блик

и ежеутренний телефак чернеет равно безлик

и ежедневная пелена вечерних полна теней

но я же помню и времена что были ещё равней

в краю где жил я не так давно немало кружило бед

в глазах темнело но всё равно не остановило свет

я шёл не зная зачем куда почти от самых карпат

светились горы и города и струны звенели в лад

большой фонтан и малый чимган в мотив слагались один

берёза тополь арча платан хранили от злых годин

и русский песенный стих берёг меня от всего равна

и вдоль дороги и поперёк была мне судьба одна

на юг на юго-юго-восток но к западу от перми

и вдаль меня уносил поток и бог одарял людьми

объятый осенью и зимой и лета не так легки

но я вернулся домой домой где светятся огоньки

на юдо-юдо-восток в холмы что к небу взошли гуртом

и здесь хватает кромешной тьмы но светится отчий дом

мой дом куда я привёл отца и брата и сыновей

и что гадать о конце дворца правей он чуток левей

какая разница новый год минувших столетий ряд

когда от века не ждут погод ни пальма ни виноград

и воин бравый бежит назад окрестности веселя

и судия источает яд и плачет моя земля

течёт и мёдом и молоком и чем только не течёт

но это смывшееся бочком оно всё равно не в счёт

иди себе и прямей бери к себе иди вопреки

и царства смертны и декабри но светятся огоньки

и дом заборами неделим до самых корней и крон

за той горою ерусалим за этим холмом хеврон

и свет еще не устал гореть а видишь и говори

и надо ещё посадить успеть орешни хотя бы три

2006г

Алла Липницкая – поэт, художница. Фото: Хава ТОР/Великая ЭпохаАлла Липницкая – поэт, художница. Фото: Хава ТОР/Великая Эпоха

Алла Липницкая – поэт, художница

Чем для меня была Россия?

— Я родилась на Украине, но стала писать на русском языке. Любила ту природу, любила тех людей, я – человек русской культуры.

Что для меня теперь Израиль?

— Я легко пережила переход из страны в страну, который произошел в 1995 году. Находясь в состоянии новой репатриантки, лет 10 стихов не писала и живописью не занималась. А потом привыкла, полюбила здешнюю культуру, природу, традиции, людей и особенно еврейскую музыку.

Вообще-то, я чувствую себя человеком этой Земли.

***

Все, о чем плачу и над чем смеюсь,

На чем раскладываю карты лет,

Каждый живой и ушедший предмет,

Обо что обожглась и еще обожгусь,

Все деревья земли и травы изумрудной,

И любви океан многотонный,

Все, что даже потом никогда не забуду,

И ночной затухающий звук саксофона,

Сами строчки тугие, и знаки меж ними,

И котенка бездомного ушки смешные,

Двух Отечеств и больше,

Прекрасная несовместимость,-

Безгранично, легко и восторженно

В сердце моем уместилось

07.06.10г

Алла Юдина - поэт, издатель, организатор международных психологических семинаров. Фото: Хава ТОР/Великая ЭпохаАлла Юдина — поэт, издатель, организатор международных психологических семинаров. Фото: Хава ТОР/Великая Эпоха

Алла Юдина — поэт, издатель, организатор международных психологических семинаров.

Что для меня Россия?..

— Это страна моего детства, первой любви, страна, где я была счастлива 30 долгих лет впервом браке, родила троих детей… Но это и страна,в которойя ощущала себя падчерицей, где моя национальность не позволяла мне раскрыть свои творческие возможности… В этой стране — могилы дорогих мне людей, но это и страна, где мне было стыдно заправительство, унижающее и предающее свой народ… Это страна, котораяне раскаялась зазлодеяния своих вождей, и потому до сихпор еежители слышат циничные речи и довольствуются «жалкими остатками с барского стола». Сегодня в России еще живет семья моего религиозного сына, в которой дети говорят на иврите, празднуют шаббат и живут своей, независимой от основного населения, интенсивной еврейской жизнью – надеюсь, что скоро они естественным путем переедут на родину своих предков.

Что для меня Израиль?..

Это моя земля по ауре, по климату. Я почувствовала, что попала домой, что у меня абсолютная внутренняя гармония с этой страной. Ясреди своего народа ис родным человеком, который привез меня сюда, и от этого яабсолютно свободна внутренне:

***

«Я пришла, наконец,

В этот город из белого камня,

Я вернулась сюда,

И мне некуда больше идти.

Светят солнца лучи,

Чуть колышутся стройные пальмы…

Я стою среди гор,

Словно странник в начале пути…»

Риненберг Берта - поэт, социальный работник. Фото: Хава ТОР/Великая ЭпохаРиненберг Берта — поэт, социальный работник. Фото: Хава ТОР/Великая Эпоха

Риненберг Берта — поэт, социальный работник

Что такое для меня Россия?

— Прежде всего — язык — во-первых, во-вторых, и, в-третьих. Язык, литература, Пушкин, Блок, Мандельштам, Цветаева, Жуковский, Лермонтов, Тарковский… Язык, на котором я читаю, пишу и думаю. Россия, как страна, для меня в известной степени экзотика, я там была только в гостях. Я родилась и выросла в Грузии, но это отдельный разговор… Об этом меня не спрашивали!

А что такое для меня Израиль?

— Я здесь живу. Просто живу. Один из моих прадедов, волею судеб попавший из Варшавы в Ахалцихе, пограничный городок между Турцией и Грузией, увидел горы… и ему почудилось, что он в Эрец Исраэль. Горы. Небо.

В Израиле я иногда чувствую голоса далеких предков… но в основном я, как было сказано выше, здесь живу.

Вот и все!

Таня Олевская – учитель английского языка, социолог. Фото: Хава ТОР/Великая ЭпохаТаня Олевская – учитель английского языка, социолог. Фото: Хава ТОР/Великая Эпоха

Таня Олевская – учитель английского языка, психолог

Никогда не задумывалась над этим вопросом, т.к. разделение собственной жизни на «до» и «после» иммиграции казалось мне несколько неестественным, ведь на самом деле жизнь человека — единое целое, в независимости от того, где именно она происходит, и жизнь всегда является путешествием, пусть и внутренним, духовным, даже если она протекает без кардинальной смены декораций.

То, где мы оказываемся на протяжении жизни, часто затрагивает какие-то «струны» нашего внутреннего устройства, которые были не выражены или менее выражены в другой среде. Это и вызывает ощущение «перемещения», перемены. На самом деле, по моему убеждению, — это лишь проявление многогранности человеческой натуры. Если посмотреть на этот вопрос с такой точки зрения, «Россия» или «Израиль» — это просто определенные стороны моего естества.

Память по определению селективна и сохраняет то, что мы выбираем, сознательно или бессознательно. Конечно, мне бы хотелось, чтобы Россия всегда была связана для меня с детством, которое было очень счастливым, с друзьями, с русским языком, который очень люблю. А Израиль как бы со «вторым детством» — ярким, бесконечно разнообразным, энергичным. Это — сознательно. Все остальное подчиняется иррациональности моего бессознательного. В Вашем вопросе затронуто не только то, что хранит память, а также ее взаимодействие со временем. Ведь говоря о России, он сформулирован намеренно в прошедшем времени: «Чем была…», а об Израиле — в настоящем: «Чем является…»

Касаясь этой темы, хочу еще раз подчеркнуть, что в моем понимании это разделение не имеет никакого смысла. Очень люблю строку из посвящения Бродского М.Б.: «…время, столкнувшись с памятью, узнает о своем бесправии». По крайней мере, в моем случае.


Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях

Вас также может заинтересовать:

  • Сборная России по вольной борьбе выиграла чемпионат мира в общекомандном зачёте
  • Новый «Запорожец» будет принципиально отличаться от своих предшественников
  • «АвтоВАЗ» заявляет о двойном увеличении продаж
  • Билял Махов стал чемпионом мира по вольной борьбе
  • Владимир Кличко нокаутировал в 10 раунде Сэмюэля Питера


  • Top