Муза припоминания


«Это муза припоминания — лёгкая Мнемозина, старшая в хороводе. С хрупкого, лёгкого лица спадает маска забвения — проясняются черты; торжествует память — пусть ценою смерти: умереть значит вспомнить, вспомнить значит умереть… Вспомнить во что бы то ни стало! Побороть забвение…»
Осип Мандельштам
Аллу Липницкую трудно уловить в сети однозначных определений, заключить её многоликую и многоголосую музу в тесные ячейки привычных формулировок.
О ней невозможно сказать, что она поэт, пишущий прозу, — или, наоборот, прозаик, пишущий стихи, — или: художник, пишущий ещё и словами… поэт и писатель, рисующий картины… Казалось бы, одно о ней можно сказать точно: Алла не пишет музыку. Но тогда почему столько её стихотворений положено на музыку разными композиторами (среди которых Юрий Храпов, Олег Королёв)? Мало того: по её поэтическим произведениям поставлен спектакль в Челябинском театре современного танца — под названием «By Chance»/«Случайности» (режиссёр Ольга Пона).
У неё четыре книги стихов и живописи («Мы только путники», 1991, Сумы; «Белая сирень», 1993, Харьков; «Если бы облака были бессмертны», 2009, Москва; «Одна любовь, прозрачная до дна», 2010, Сумы), семь персональных выставок живописных работ (в разных городах Украины, России, Израиля), и все её музы — неразлучные сёстры, никто не главный, все равны.
Но есть одна — самая старшая, муза припоминания. Потому что вся живо-слово-ритмопись Аллы Липницкой — это и есть всего лишь припоминание уже знаемого — вспоминание глубин Истории, Жизни, Природы и Любви:

Хвала и слава памяти, Её большим закоулкам. В сердце ударь, как в бубен, — и с нами те, Чьи шаги раздаются гулко На всех округлых дорогах, По которым мы шли, шли, неизвестно куда, По пунктирам из солнца и льда… Слава и хвала. И хула иногда. И двери тонки. И ходы тупиковы. И в бубен не надо бить — нужно только любить!

Торжество памяти — воспоминание о будущем:

«И вдруг я почувствовала, что удлиняюсь в росте, вытягиваюсь вверх. Ноги мои становятся ватными, подламываются в коленях. Кто-то третий бережной рукой приподнимает меня, выносит из впадины пляжа на возвышенность набережной. Рядом — никого. Перед моими глазами пронеслись семь моих клинических смертей, одна в другой, как чемодан в чемодане, эпизоды жизни, даже содержание снов… Тёмный коридор потери и бесконечность возвращения. Вспышки фонарей. И я встаю слабыми ногами на землю и снова, как в первый раз, с любопытством и надеждой шагаю» («Блуждающий свет»).

*** …Помню кушаний свежеприправленных Новизну в недрах старого дома, Чую запах таинственный брома Из запасов лекарственных маминых. Не могу перечислить и малости Всех травинок, улыбок и запахов. Клавиш стёртых и встроенных клапанов, Всех буфетов и книжек растрёпанных, Тьму альбомов, роскошных картин… Я тоскую по всем своим шалостям, По горящим печам, а в нетопленных Шарм иной, леденея, бродил. Я уйду, и кому же достанется Моей памяти мощный запас, Кто возлюбит, а после расстанется За меня, за тебя и за нас…

Нам всё это достанется. Уже досталось. И мы внимательно слушаем и запоминаем…

*** В лесу под Латруном Так тихо и лунно И пахнет Востоком живым, Что мысли витают, как дым.

А образы-свечки В далеком местечке Давно обожгли темноту, Умножив явь эту на ту.

И та же я, та же я, та же, Хоть жизнь полюбила сильней. Я всё потеряла однажды И вновь обрела у морей.

И светлая оторопь та же… Любовь — это слово о том, Как счастлива всюду я. Даже Потом, после жизни. Потом. 21 октября 2009

*** Сорок девятый. «Азриэли»*. Этаж последний небоскреба. И скоростного лифта трели В ушах заложенных пропели.

Легко влетаю в панораму, Забыв о страхе перед небом, И там, где ты не жил и не был, Душа присутствует упрямо.

И повернулся угол зренья, И разорвалась пелена, Не то, чтоб точно озаренье, И суть вещей видна до дна,

Но каждый дом — на фоне моря, Шар солнца падает в него же; Друг другу очертанья вторят: И мысли их, и сны похожи.

Сорок девятый. Год рожденья. Этаж последний. Время — место. Свет перекрестный и окрестный, В котором — счастье, наважденье, — Жизнь, — как объемная обертка К святым картинам Марка Ротко. 29 июня 2007

У НОЧНОГО МОРЯ

Черное небо — море черней. Шанс, что утонут в море огней. Заросли цвета связуют кусты, Связанных рук их движенья просты. Между — полоска песка шебуршит. Волнами пляж, как оборкой, подшит. Бегают люди, стоят вдалеке. Каждый, как парусник, — так налегке. Запах — дразнилка, считалка, щепоть, Богом омытая звездная плоть. 1996

ПУСТЫНЯ И МОРЕ

Яне

За поворотом, за грудой камней, Острых, как груди подземных наложниц, Лезвия множества солнечных ножниц Вырежут шелка из тканей морей. Райское море в горячей пустыне, — Розовый куст на подтаявшей льдине, — Можно сказать это так. А иначе Как обозначить и силу, и цвет, Голос, которым смеется и плачет Горный ландшафт, поднимаясь из недр; Охру, топаз, бирюзу, позолоту, Масло воды и рассыпчатость глыб… …В воду войди и почувствуй, как кто-то Ноги ласкает в отсутствие рыб. 19 мая 2009

Мертвое море Л. А. Руки мои теплые, сердце горячее, — Я так звала тебя, так звала! Ты же решил совершенно иначе Устроить и жизнь свою, и дела. Я понимаю тебя. Даже вижу Твое строение — как у цветка. Но это нас не делает ближе — Как море под ними и облака. Две параллельные жизни Движутся точно к цели одной.

…В небе — пылающий шар укоризны Над морем мечты голубой… 18 декабря 2009

СОЛНЦЕ ПО ДОРОГЕ В ИЕРУСАЛИМ

На свете всё неповторимо! И повторяется опять. Дорога к Иерусалиму Ведет вдоль времени и вспять. И даль кольнет на повороте, И щель в стене раздастся вширь. В одном обличье как живете, Слепец и он же — поводырь? Молчат обзоры круговые, Молчит дорога-серпантин, Цветы, деревья, сны любые И каждый здравый гражданин — Никто не хочет в том признаться На фоне светлых мест и гор, Как трудно к небу подниматься, Когда огонь горит в упор. 1997–1998


Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях

Вас также может заинтересовать:

  • Лес и Смех
  • «Балтийскую жемчужину» откроет фильм «Москва, я люблю тебя!»
  • Умер французский кинорежиссер Клод Шаброль
  • Суд «бывшей домохозяйки»
  • "Овсянки" - фильм Алексея Федорченко на 67-м Венецианском кинофестивале премирован за лучшую операторскую работу

  • Выбор редактора »

  • История коммунизма

  • Top