Стихи Виктора Фета. Поэты по субботам


Виктор Фет. Поэт, биолог. Родился в 1955 г. Окончил Новосибирский университет в 1976 г. Дo 1987 г. работал зоологом в Средней Азии, с 1988 — в США. Преподает биологию в Университете Маршалла (Хантингтон, Западная Виргиния). Публиковался в периодике США, Германии, России, Болгарии, в основном в журналах «Литературный европеец» и «Мосты» (Франкфурт), а также в литературных ежегодниках «Встречи» и «Побережье» (Филадельфия), «Альманахе Поэзии» (Сан-Хосе), «Зеркало» (Лос-Анжелес), в ежегодном альманахе НГУ «К востоку от солнца». Один из авторов антологии «Общая тетрадь. Из современной русской поэзии Северной Америки» (М., 2007). Книги: «Под стеклом» (Новосибирск, 2000), «Многое неясно» (Новосибирск, 2004), «Отблеск» (Новосибирск, 2008). Первым перевёл на русский язык «Охоту на Снарка» Л. Кэрролла (перевод закончен в 1982, опубликован в 2001). Стипендиат международного Хоторнденского фонда литераторов (Шотландия, 2001). Лауреат премии журнала «Литературный европеец» (2010).

ЯЗЫК ПРИРОДЫ

Не в Византиях и не в Римах, не в глубине понтийских вод, а в нас самих, внутри незримых молекул, есть волшебный код. Нам неизвестен шифр заветный, узлов прозрачных рой несметный; сама природа не смогла устроить так, чтоб мы читали ее мельчайшие детали и понимали их дела. Но мы становимся умнее, порывшись, по словам Линнея, у Бога в ящике стола; булавкой палец уколов, зажав в горсти одну-две скрепки, мы изучаем наш улов на курсах кройки или лепки, по форме мокрых листьев чайных, по траекториям случайных частиц и высказанных слов. Жизнь видится, как фильм учебный, как мир предметного стекла, и мы читаем текст волшебный на спиле старого ствола сквозь почерк солнечной природы: ее обрывы и восходы, ее меняющийся след, ее засушливые годы и мглистый облик влажных лет.

8-15 июня 2008 Хантингтон

ТЕОРИЯ

1. Рассматривая звездный свет, Астеев с Ганским, в двадцать пятом, увидели, что каждый атом, оставив за собою след, скользит по желобу времен; а чтоб чему-нибудь случиться, должна существовать частица пространства-времени – хронон. Сквозь черных дыр иллюзионы в наш мир невидимо-слепой текут волшебные хрононы неисчислимою толпой. И возникает в мире сонном, переливаясь и двоясь, в союзе атома с хрононом причинно-следственная связь. Весь ход событий и мгновений, поля, и солнца, и лучи – суть плод подобных столкновений и к царству истины ключи. Так, со времен Большого Взрыва, вчера, сегодня и всегда листы и описи архива хранит межзвездная среда. 2. И вот уже в пятидесятых, на даче Ганского, зимой, был найден смысл частиц крылатых и путь материи самой. Внутри очерченного круга он распознал заветный клад, и в честь расстрелянного друга назвал свой краткий постулат. Они дошли до самой кромки, пройдя и вечность, и ГУЛАГ; их папок ветхие тесемки едва удержат груз бумаг. Но этот текст не для поэм и не для нашего рассказа: он крепче спирта и алмаза, страшнее водородных схем. В нем есть расчеты дня и часа, когда критическая масса, вздохнув, потянет за собой аламогордовский пробой, и будет квантовою пеной до основанья сметена освобожденною Вселенной миров Берлинская Стена! А мы – над новыми волнами взойдем холодными огнями, и жизнь, и память потеряв… А может, Ганский был неправ?

1–20 сентября 2006, Хантингтон
ЭВОЛЮЦИЯ РАСТЕНИЙ
Наш век уйдёт в подвалы сна, Придёт пора растений новых – Голосемянных и цветковых, Что хитро прячут семена. А мы под времени плащом Иные партии разучим – Кто в пойме вырастет хвощом, Кто станет каменем горючим. Так нам дано на краткий миг Согреть грядущего больного, Пока он в тайны не проник Существования иного. Сочится времени струя, Как строчки довоенной прозы. Плывут чернила бытия Среди волокон целлюлозы.
30 декабря 2005, Хантингтон

В БЫЛЫЕ ВРЕМЕНА
В былые времена, когда у человечества звезда была всего одна, существовали страсть и грусть, и книги знали наизусть в былые времена. В чужие эти времена кипела вечная война: без отдыха и сна сражались насмерть короли за выжженный клочок земли в былые времена. Звезда светила в облаках, но в полумертвых языках был вычерпан до дна тот плодородный, древний ил, что нас от звездных бурь хранил в былые времена. Еще имелись имена; слова имели племена для хлеба и вина, слова для ячменя и ржи, слова для истины и лжи в былые времена. Их создавал плененный дух, их узнавал врожденный слух, и плакала струна на дне едва возникших душ, в пустые дни, в большую сушь, в былые времена.
11-12 августа 2008 Хантингтон

ГЛОТОК

Памяти Игоря Северянина Недавно ещё трепетала струна, и старому барду внимала страна, а нынче от грёзы леса и моря очнулись под властью иного царя. Всё выиграл он, что поставил на кон, и в замке у моря создал свой закон о том, что земля, и огонь, и вода, и воздух закрыты теперь навсегда. Но к воздуху доступ имели пажи, и юный один для своей госпожи в фиале прозрачном воздушный объём похитил и спрятал на сердце своём. И вертится шар – тот, что был голубым, и страх несравним со столетьем любым, ведь воздух с водою навеки ушли, и больше не стало огня и земли. Но где то в подвале, светясь и дрожа, в стеклянном сосуде, в каморке пажа, ушедших молекул старинные сны хранятся в развалинах нищей страны. Быть может, иссякнет кровавый поток, и древнего воздуха чистый глоток к потомкам придёт через тысячу лет, как старого барда прощальный куплет.
24 мая 2005, София, Болгария

Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях

Вас также может заинтересовать:

  • Сериал «Школа» или мир, в котором живут подростки
  • Уизерспун досталась звезда на Голливудской Аллее славы
  • Тридцать девять
  • «Детки в порядке», чего не скажешь о родителях
  • На конкурсе «Краса России — 2010» победила Дарья Коновалова из Ярославля


  • Top