Паломничество в Лхасу. Путь в Лхасу


Продолжение, начало: Часть 1, Часть 2
Плато Чангтан. Север Центрального Тибета. Фото с сайта venividi.ruПлато Чангтан. Север Центрального Тибета. Фото с сайта venividi.ruВернувшись в монастырь Гумбум, паломники начали сборы в дорогу и 24 апреля продолжили свой путь в Лхасу, столицу Тибета.
Путь выбрали по южному берегу озера Кукунур, чтобы избежать встречи с тангутским разбойником Ганса-ламой. Ни монгольские воины, сопровождавшие знатных перерожденцев, ни китайский амбань ничего не могли с ним поделать, и он стал брать с проходящих через его земли паломников налог приблизительно по 2 цина (30 коп) с человека, как плату за свою «заботу», а в случае отказа от уплаты налога он грабил караван дочиста. В конце апреля, переправившись на левый берег речки Донкор, вступили на территорию собственно Китая. В день дневки богомольцы-паломники соорудили жертвенный стол и стали сжигать на нем муку с маслом, благовонную хвою и травы. К столу же для освящения снесли все свое оружие, состоявшее из фитильных ружей, сабель, берданок и револьверов. К воткнутым в землю шестам привязали небольшие куски материи в виде флагов с напечатанными на них молитвами, и ламы начали читать «сан» — молитвы о благополучном пути. Это делалось потому, что с завтрашнего дня паломники вступали в кочевья кукунурских тангутов, которые отличались любовью к воровству и грабежам, что характерно для диких тибетских племен, и путники должны будут охранять свою собственность с оружием в руках.

После чтения молитв каждый из паломников взял свое оружие, и, с криком «божество победило», стал обходить временный жертвенник. Затем здесь же выбрали начальника каравана, который к этому времени уже насчитывал 150 человек. На следующий день, 1 мая, тронулись в путь.

Несколько дней паломники шли вдоль берега озера Кукунур ( по китайски — Цин-хай), что означает «Синее озеро» из-за красивого синего цвета его воды. Многие ходили на озеро мыться, веря, что вода озера исцеляет от всех болезней. Посередине озера находится остров-гора, на котором расположен небольшой монастырь с 5-6 ламами. Ламы сообщаются с окрестными жителями только зимой по льду, запасаясь едой на лето, и уходят в монастырь. Не имея лодок, они проводят в полном уединении от мира все время до следующей зимы.

Карта Китая - путь в Лхасу.Карта Китая — путь в Лхасу.Удалившись от озера, паломники перевалили Южнокукунурский хребет, весьма тяжелый, и вступили в местность с читло гобийским характером: солончаки, редкие чахлые растения, стада антилоп. Миновали соленое озеро Дабсун-нур. Соль из этого озера добывается беднейшими жителями за низкую плату, в основном, за продовольствие, и вывозится тангутами и монголами в город Донкор.

Дни проходили за днями, путники миновали небольшие монастыри, переваливали через хребты, им встретились остатки города, разрушенного еще в 17 веке и доныне лежавшего в руинах, а также развалины селений, разрушенных во время последнего мусульманского восстания. Ночевать приходилось в безлюдной местности в палатках. Наконец к 20 мая паломники остановились на реке Баян-Гол (богатая река) в Цайдамской котловине.

Местные жители Цайдама постоянно вспоминали о русских путешественниках, бывших здесь ранее, о «большебрюхом генерале», в котором можно было сразу узнать знаменитого Пржевальского, и других европейских путешественников. «В их рассказах… замечается какое-то уважение к русским, сознание справедливости их требований, сознание того, что даже… «сердитый генерал» (Пржевальский) наказывал лишь за неправый поступок и щедро награждал за оказанные услуги», писал в своем дневнике Цыбиков, сам большой патриот России. Сам же Пржевальский отмечал, что «При всех четырех здесь путешествиях мне постоянно приходилось быть свидетелем большой симпатии и уважения, каким пользуется имя русское среди туземцев, за исключением лишь Тибета, где нас мало знают. Зато среди других народностей Центральной Азии их стремление к России достигает весьма высокой степени».

В Цайдаме все паломники, идущие в Тибет, останавливаются примерно на полмесяца, чтобы животные отдохнули после трудного перехода и чтобы дать им возможность набрать силы для предстоящего трудного пути по северо-тибетскому плоскогорью. Путники избрали местом отдыха верховья реки Найчжи, где росла сочная трава, и не было назойливых комаров, которые буквально изводили несчастных животных. Отдохнув и закупив у местных жителей продовольствие до самого Тибета, наши паломники 13 июня двинулись в путь.

В самом начале пути паломникам пришлось переправляться через трудный перевал Куку-тоно. Подъем и особенно спуск с этого перевала настолько крут, что при спуске необходимо развьючивать всех верблюдов и спускать вьюки на себе по ступеням скал. На перевале часть купленных овец (10 из 40) со страху разбежалась и изловить смогли только четырех, остальных оставили на произвол судьбы. Во время небольшой стоянки для отдыха от влияния разреженного воздуха захворал один из спутников Цыбикова – бурятский лама Даший-дондуб. Он жаловался на головную боль и учащенное дыхание, и смиренно приготовился к смерти. По совету спутников, ему дали выпить китайской водки и выпустили кровь с внутренней стороны локтя. От такого лечения ему стало легче, и он постепенно выздоровел, хотя уже сделал духовное завещание.

На рассвете, 27 июня, тронулись с места стоянки и тотчас же начали подниматься на перевал Найчжи, высота которого составляла 4500 метров. Эта высота является началом вступления на северо-тибетское плоскогорье и началом мест с разреженным воздухом, что сильно влияет на людей и животных. Это влияние монголы зовут «сур», что значит «величие или сила земли». Этот «сур» монголы объясняют силой какой-то травы, выросшей по заклинанию нечистого духа, и верят, что сур насылают за непочтение духи-обладатели гор и рек. Поэтому на перевале паломники — богомольцы старались предугадать, как вынесут они местный сур и постоянно читали молитвы.

Караван паломников неспешно двигался все вперед и вперед и, наконец, путники остановились лагерем у подошвы хребта Куку-шилэ. В этот день амдосские ламы ходили на охоту и убили трех антилоп, принесли мясо в лагерь, сварили его и угощали всех путников, согласно монгольскому обычаю устраивать пиршество после охоты. Цыбиков был поражен этим и спросил, почему они, будучи ламами, убивают животных, на что они отвечали, что еще на родине они отказались от духовных обетов, и примут их снова лишь по возвращению туда, потому что на трудном пути в Тибет, где могут быть случайные сражения с разбойниками, невозможно соблюдать монашеские правила. Поэтому они теперь простолюдины и им можно убивать. Таково было рассуждение этих лам-охотников!

Почти целый месяц шел караван, не встречая ни единого человека, и только к середине июля при подходе к перевалу Дан-ла паломникам впервые попались жители, принадлежавшие к племени голоков. Мужчины, женщины и дети выбегали на дорогу и с любопытством осматривали проходивший караван.

Сам перевал очень каменист, высота его над уровнем моря достигает 5090 метров. Такая высота сильно действует на людей, поэтому паломники подступают к перевалу с большим беспокойством и всячески стараются умилостивить духа этого места. Из страха к нему, не произносят настоящего названия перевала и зовут его исключительно Убаши-хайран, что значит «мирянин с духовным обетом». На вершине перевала стоит обон, состоящий из кучи камней и разных других приношений: рогов яков, костей, тряпок и т.п. больших размеров, чем на других перевалах. Богомольцы, проходя мимо него, непременно восжигают курения.

На другой день недалеко от перевала к баранам каравана пристала овца, блуждающая по горам и, очевидно, отставшая от другого каравана. Монгольский лама, первым заметивший её, хотел зарезать овцу, но нашелся благочестивый человек, который купил её у него за 1 лан серебра и, привязав на её шею цетар (охранение жизни), состоящий из разноцветных лент, прогнал снова на гору.

Через несколько дней паломники встретили отряд тибетских сторожевых солдат, набранных из местных жителей для того, чтобы зорко сторожить границу от русской экспедиции П.К. Козлова и немедленно доложить о ней в Лхасу. Солдаты захватили с собой масло на продажу, в обмен брали тибетские монеты, материи, но лучше всего – китайскую водку. Невозможно было отделаться от их настойчивых просьб продать водку, и любой мог воспользоваться страстью этих дикарей к водке и поэксплуатировать их.

Вступив в границы Тибета, глава каравана решил поэксплуатировать Цыбикова. Хитрый на мелочи, он стал говорить, что едущие с караваном паломники-монголы распустили слух о пребывании среди бурят одного светского человека с русскими манерами, подразумевая Цыбикова. Чтобы не задержать всех бурят, надо сделать, при его посредстве, подарок местному хамбо (правителю) в пять ланов серебра, и представиться ему. Делать было нечего, Цыбиков и бурятский лама Чойджор Аюшиев направились к хамбо в селении Нагчу (ныне город Нагчу).

Хамбо жил в двухэтажном доме тибетской архитектуры. Снаружи перед дверями для наказания виновных висели плети, состоящие из палки и плетеной из кожи веревочки на ней. Нижний кончик веревочки имеет узел, который и причиняет самую чувствительную боль. Буряты поднялись по каменной наружной лестнице и, войдя в комнату, увидели тибетского ламу средних лет, который едва кивнул им головой, занятый разговором. Глава караваны быстро увел их от хамбо и вечером потребовал серебро, якобы для правителя, иначе их не допустят в Лхасу. Пришлось смириться и отдать деньги вымогателю.

На пути от Нагчу до Лхасы паломников-богомольцев особенно беспокоят воры из нагчукских тибетцев, которых монголы зовут сэксэгэр, то есть мохнатые, за их распущенные волосы. В случае конокрадства монголы совершенно беззащитны, жаловаться правителю совершенно бесполезно. Правитель найдет вора и, получив от него мзду, отпустит с миром. Только взятки в размере, равном украденному, могут тронуть правителей и побудить их вернуть украденное имущество, поэтому монголы предпочитают вовсе не отыскивать потерянного.

1 августа паломники были уже всего в трех днях пути от Лхасы и подошли к реке По-мдо. Вода была довольно высока, поэтому багаж переправили на лодках, а животных пришлось погнать вплавь. Через реку был перекинут цепной мост. Он состоит из двух железных цепей, натянутых на расстоянии около метра друг от друга параллельно между быками на обоих берегах реки. Между этими цепями натянуты ремни в виде слабых петель. На ремнях наложены то узкие доски, то тонкие жерди. Перил нет. По мосту одновременно может идти только один человек с ежеминутным риском подскользнуться и упасть в воду. Страх, наводимый этим мостом на идущих по нему людей, послужил поводом появления поверья, что при переправе по мосту очищаются все грехи.

На другой стороне реки находился замок правителя уезда и монастырь красношапочной секты Дап-лун, но путники поспешили проехать мимо к высокому перевалу Чог-ла, перевалив который, спустились в знаменитую долину Пэн-бо, откуда в 11 веке началось возрождение буддизма в Тибете после гонений Лан-дармы. Долина эта – одно из густонаселенных мест Центрального Тибета. Жилища расположены или отдельными поместьями или целыми деревнями, и тибетцы любят сажать возле домов деревья.

Наконец, за 2 дня поднявшись на последний перевал Го-ла (перевал-голова), 3 августа паломники увидали вдалеке золоченые крыши храмов Лхасы, а также дворец Далай-ламы – Поталу. Невозможно описать то чувство радости и удовлетворения, которое появляется у богомольцев, когда они, при виде священного города, падают ниц на землю и делают три земных поклона в его сторону.

Продолжение следует


Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях

Вас также может заинтересовать:



Top