Русский портрет Израиля. Часть восьмая

 
  • Чрезмерная работа вредит не только здоровью - 8.Янв.2011
  • Пережили бы вы смерть своих детей? - 6.Янв.2011
  • Залог здоровья - благодарность - 5.Янв.2011


  • Последние записи из рубрики «Здоровье»

    Американские ученые вырастили печень из стволовых клеток. Фото: By BSIP/UIG Via Getty Images Американские ученые вырастили печень из стволовых клеток
    Ученые определили, какие покупки делают человека счастливым. Фото: Tom Pennington/Getty Images Ученые определили, какие покупки делают человека счастливым
    Эрозия шейки матки Электрокоагуляция новообразований женских половых органов
    Продолжаем нашу рубрику «Русский портрет Израиля». Опрашивая представителей русскоговорящей интеллигенции страны, мы задавали им все тот же, как оказалось, не совсем простой вопрос: «Чем для вас была Россия и что для вас теперь Израиль?»

    Трестман Григорий про религию
    Абрам Торпусман, научный редактор Краткой Еврейской Энциклопедии. Фото: Хава ТОР/Великая Эпоха

    Абрам Торпусман, научный редактор Краткой Еврейской Энциклопедии

    Моя Россия – сложный феномен. Больше всего мила мне её великая литература, прежде всех — Пушкин и Гоголь, потом Лермонтов, Чехов, Толстой и много, много иных. Очень дорога русская интеллигенция – настоящая. Кириллица – моя, безусловно. Ну, и Кавказ, конечно, с его великолепными вершинами и долинами, с симпатичными горцами, среди которых прошло моё раннее детство.

    Во-вторых, очень близки мне евреи России. Их глубокие и блистательные таланты, их неукротимое стремление к знанию, их оптимизм и, представьте себе, терпение; их чудесные песни и юмор. Их великолепный умирающий (не одно столетие) идиш. Великий Шолом-Алейхем.

    В-третьих, люблю родную Украину. Вполне согласен, что Россия и Украина – разные субъекты, в чём-то несогласованные, иногда враждебные (в таких случаях симпатии мои на украинской стороне). Но во внутреннем мире Украина воспринимается частью большой империи. Сердечно близки её мова и пiснi, Тарас и моя землячка Леся, её красивейшие леса и широченные степи.

    Большая любовь приправлена скепсисом, иногда и неприязнью. Ненавижу русское чванство и непрерывное повальное пьянство, еврейское хитрованство и мещанскую мелочность, украинские казацкие традиции зверской жестокости. И всё же, всё же…

    Израиль – страна моей мечты. С 1967-го, с Шестидневной. Победные реляции египтян, воспроизводившиеся советским радио в начале войны, повергли в мало представимый сейчас ужас. Тем больший восторг вызвали известия о быстрой победе над Голиафом. С той минуты видел себя израильтянином. Реализация мечты наступила в январе 1988-го и, естественно, не обошлось без разочарования. Но в целом – очень хорошо.

    Одно из самых замечательных впечатлений от Израиля — отношение здешнего общества (не государства) к детям-инвалидам. Все к ним снисходительны и ласковы. Говорят о росте бытового насилия, и это правда, и это страшно. Но в основном на улицах городов – доброта и готовность помочь. В мире невероятно много говорят об израильской военщине, и в разговорах этих не только ложь. Однако тот факт, что за годы противостояния ни один израильский солдат не изнасиловал ни одной арабской женщины — говорит об израильтянах и их армии больше, чем сотни ООНовских отчётов. Военщина, не насилующая женщин побеждённой стороны, существует только у нас в Израиле.

    В нашей стране много неприятных вещей: то же хитрованство, необязательность, предвыборное враньё. Ужасны средневековая религиозная нетерпимость, фанатизм, у выходцев из Союза – совковость. Гложат душу сомнения о будущем сионистского проекта. Но мы у себя, среди своих. Даст Бог, выберемся.

    __________________________________________________________________________________________

    Письмо.РФ — Первая Российская кириллическая почта!
    Теперь есть и это! Представьте себе что ваша почта теперь может быть не
    на латинице а в кириллице! Например: ваше_имя@письмо.рф и
    ваше_имя@е-письмо.рф. Как же это удобно для русскоязычного пользователя.
    Такой адрес легко записать и тяжело ошибиться в написании.

    {mospagebreak}

    Григорий Трестман, поэт

    Мамаи исин парно
    Григорий Трестман, поэт. Фото: Хава ТОР/Великая Эпоха

    Там… (СССР)

    Мы снимаемся с гнезд в эту осень последних крушений
    и, возможно, последних надежд,
    да они не про нас.
    Мы уже не вернемся назад.
    Изо всех отторжений
    горше этого нам расточительный Бог не припас.

    В низком небе сбиваются в клин окрыленные люди,
    и летят, надрываясь, и нет у людей вожака.
    Только в скарбе растасканном, только в разбитой посуде
    чей-то слышится зов и мерещится чья-то рука.

    И когда над погостом буксует гортанная стая,
    рассыпаются камни и ржавь низкопробных оград,
    и покойники наши, за нами вослед отлетая,
    отходную поют: ”Мы уже не вернемся назад!”

    Круг прощальный вершат над землей ошалелые птицы.
    Мы в бестрепетном небе бесхозная стая слепых.
    Но покойники в новых могилах не смогут прижиться,
    и сумеют ли помнить без кладбища правнуки их?

    Мы по высверкам выстрелов путь, как по звездам, сверяем,
    наш отстрел разрешен – Боже, смилуйся и сохрани!
    Наши судьи, прицелясь, стоят у последнего края,
    но погибелью нашей едва ли спасутся они.

    Выгребая последними взмахами воздух отчизны,
    пряча в лунную тень оперенные кровью тела,
    мы летим вне закона без клёкота и укоризны
    под прощальный привет наведенного наспех ствола.

    Набирай высоту! Нам и воздух уже не опора,
    Наши судьбы и наши пожитки рассыпались в прах.
    Журавлиная стая людей и надзвездная свора,
    и заклятая память в почти невесомых телах…

    Здесь… (Израиль)
    Иосифу Букенгольцу

    Зима в Иудее, по сути, российская осень,
    верней, бабье лето – при малом наличии гроз.
    Лишь небо повыше, светлее небесная просинь,
    и ярче окрас хризантем и непахнущих роз,
    и листьев опавших тела плоскостопые суше,
    и кошки не так озверело кричат по дворам,
    и туч раздобревших ленивые, взбитые туши
    в низинах столпившись, мешают ходить по утрам,
    и птиц иудейских помягче сварливые нравы,
    и кормятся пешие псы у ребенка из рук,
    и травы растут, как в России весенние травы,
    и сдвинут, как будто случайно, луны полукруг,
    и тает последней звезды золотая соринка,
    и вдруг паучок повисает у глаз, невесом,
    и воздух предгорный по вкусу похож на росинку,
    в которую смотрится ангел, забыв обо всем.
    Еще не взошли в полусонном лесу орхидеи,
    еще от хамсина деревья не сходят с ума.
    Зима в Иудее, по сути, зима в Иудее.
    Ты сам посмотри: в Иудее такая зима.

    {mospagebreak}

    Аркадий Лившиц, астроном-геодезист, проектировщик, художник.

    Мамаи исин парно
    Аркадий Лившиц, астроном-геодезист, проектировщик, художник. Фото: Хава ТОР/Великая Эпоха

    Советский период:

    Жил, учился, работал. Закомплексован. Лживая, демогагическая, запугивающая советская атмосфера.

    Не был комсомольцем-целинником, не был коллективистом, интернационалистом – может быть!?

    Печать еврейства на лице (не били), 5-я графа в паспорте.
    Образ жизни – Homo Sovieticus с дулей в кармане – не видеть, не знать, не говорить, не мечтать, а главное – не думать.

    Когда появилась щель в железном занавесе (я не идеализирую их, но очень благодарен людям, кто пробил эту щель), я взял себя за ухо и посадил решать. Решил скоро: к хорошему или к плохому, надо уезжать скоро, когда закроют, будешь казнить себя каждый день.

    Ехать — только в Израиль! Не хочу быть в «прыймах» (как говорят на Украине), не хочу жить в чужом доме.

    Долгов к бывшей родине нет. Уехал с одним чемоданом.

    В Израиле (с 1974 года).

    Израиль – мой дом (никакого отношения к одноимённой партии). Политические взгляды – правый (хотя «правых» терпеть не могу). По мировоззрению – гнилой социалист (хотя считаю «левых» патологическими лгунами).

    Кувыркаюсь ли от счастья? — Нет. Но дышу, дышу свободно!

    {mospagebreak}

    Фина Штромберг, модельер

    Трестман Григорий про религию
    Фина Штромберг, модельер. Фото: Хава ТОР/Великая Эпоха

    Я росла в Молдавии, где все мы говорили на идиш и румынском, в школе учили русский, на котором говорили с акцентом. Мы не росли в русской культуре. Может быть, поэтому для меня СССР – это мачеха. Но культура на идиш (культура моих родителей) тоже не стала мне родной.

    Дружила я, в основном, с евреями. Училась в десятилетке при консерватории в Кишиневе, потом семья переехала в Москву, и перевели меня в Гнесинку, которую закончила по классу фортепиано. Хорошо помню, как собиралась на праздники вся родня и друзья. Все сидят, радуются, а мне плохо, чувствую, что не здесь мое место, не в Москве. Сколько помню себя в Москве – я не спала ночами. Вернее, спала, но просыпалась каждые 15 минут, и не понимала почему: ведь живу в столице, где собран весь цвет общества, самые талантливые люди огромной страны.

    Сейчас думаю, что я не чувствовала в Союзе своих корней, все было мне чуждо, а реакция на чужое проявлялась через бессонницу.

    Что такое «взросление»? Отвечу: это когда человек созрел для совершения рискованного поступка.

    Мой отъезд в Израиль, в 1979 – первый взрослый поступок в жизни, как раз к моему тридцатилетию и созрел. Тогда было время, когда уезжавших в Израиль сильно притесняли – враги, мол, народа советского. И я думала, что моя «рискованная идея» не примется родными. Но произошло чудо: мои родители, родители мужа, брат с семьей – почему, не знаю, без лишних сопротивлений и разговоров собрались, и мы уехали.

    Израиль – это то самое место на Земном шаре, где я обязана жить, я за эту страну головой отвечаю. В Союзе от антисемитизма не страдала, поэтому не убегала от него. Думаю, что мое отношение к Израилю, как настоящей родине, интуитивно, хотя, для меня понятие «родина» — это физическое место на планете.


    Читайте также:

  • Подпишись »

  • Видеоновости »


  • Top