Зима тревоги нашей…


Sueddeutsche Zeitung (интервью с г-ном Ходорковским):

Вопрос: «Вы говорили, что хотели бы служить своей стране после освобождения. Можете подробнее об этом рассказать ?»

Ответ: «Мне трудно представить свой выход на свободу, когда В.Путин прямо заявил, что я «должен сидеть в тюрьме». В то же время, и в тюрьме, и на свободе я буду продолжать общественную деятельность. Бизнес – пройденный этап, однако, если моей стране потребуются мои профессиональные навыки, и даже моя жизнь, — она их получит. Я – русский. У нас так принято». Corriere della sera (интервью с г-ном Ходорковским):

Вопрос: «Каковы ваши планы после окончания срока заключения?»

Ответ: «Я буду продолжать бороться за свою свободу и свободу своих коллег, а также заниматься общественной деятельностью».

Le monde (интервью с г-ном Ходорковским):

Вопрос: «Кто, по-вашему, главный враг развития России? Что надо сделать, чтобы люди проснулись от спячки?»

Ответ: «Несомненно, главный враг развития России – наша апатия. Путин и его компрадорская элита — лишь следствие отсутствия гражданского общества. Однако, нельзя отрицать, что именно они сделали многое, чтобы устранить ростки общественной самоорганизации и уничтожить демократические институты (типа независимого суда, избирательной системы), заменив их фикциями. Разбудить людей можно, говоря им правду и показывая пример».

Данная статья о правах человека в закрытых учреждениях. О знаменитых и не очень. Главное здесь — то, как соблюдаются основные права в тюрьмах и больницах России. Статья не претендует на фундаментальность исследования. Это, скорее, просто некий срез…

Русская служба радиостанции «Свобода» на своем официальном сайте опубликовала интервью с Сирилом Туши, режиссером, потомком эмигрантов, уехавших из России после Октябрьской революции.

Информационный повод для данной публикации: на Берлинском кинофестивале фильм «Ходорковский» продолжительностью 100 минут покажут 4 раза в период с 14 по 20 февраля. Картина будет показана в документальной секции.

Сирил Туши родился в 1969 году во Франкфурте-на-Майне. В 1992 году его первая короткометражка «Франкфурт на море» участвовала в нескольких кинофестивалях в Германии. Фильм «Ночная страна» получил приз Нью-Йоркской академии в 1996 году. Съемки фильма о Ходорковском Сирил Туши начал в 2005 году, после того, как побывал на кинофестивале в Ханты-Мансийске.

Приведу важные, на мой взгляд, отрывки из интервью:

Радио Свобода: «Как вы думаете, ваш фильм о Ходорковском можно будет посмотреть в России?»

Сирил Туши: «Это моя цель… я полностью выступаю в поддержку Ходорковского… я процитировал своего российского друга, который сказал: «В Европе действует презумпция невиновности — пока вина не доказана, человек невиновен. Но в России по-другому. Если мы уверены на 99%, что человек виновен, презумпция невиновности для нас не имеет большого значения»… я хочу показать фильм в Москве, вообще в России, и организовать его открытое обсуждение… РС: «В чем замысел фильма?»

СТ: «Это история Ходорковского с самого начала: от его пребывания в комсомоле до настоящего времени. Фильм рассказывает о его жизни настолько подробно, насколько это возможно. Еще важнее было показать силу и противоречивость этой фигуры. Если я защищаю Ходорковского сейчас, то это не значит, что он положительный персонаж. Или отрицательный. Я делал фильм с эмпатией, сопереживая ему… Я абсолютно за то, чтобы он вышел на свободу. Но я не оцениваю положительно все то, что он сделал.

РС: «С кем вы встретились во время съемок?»

СТ: «Со всеми, с кем мог. Родителями, первой женой, сыном, друзьями… Самым трудным было записать интервью с ним самим. Только благодаря большой удаче нам удалось это сделать в суде. Я снимал в Москве, а также в Чите.

РС: «Кроме вас, на процессе в Москве присутствовали и другие представители немецкой общественности, депутаты Бундестага…»

СТ: «Да, конечно, интерес был очень большой. Поддежка Ходорковского в Европе очень важна. Причем, не только во время процесса, воспоминания о котором рано или поздно уйдут, но и в дальнейшем. Что касается фильма, я прежде всего художник, но здесь, конечно, было не обойтись без политики».

РС: «Ваша собственная биография как-то повлияла на фильм?»

СТ: «Мой прадедушка был русским, он жил в Санкт-Петербурге до революции. У него был чугунолитейный завод, который отливал фонари и целые мосты. А в 1918 -1 919 году он вынужден был оставить завод и уехать из страны… Ходорковскому тоже угрожали тюрьмой и предлагали уехать за границу. Но он не выбрал легкий путь. Поэтому меня очень заинтересовала эта фигура».

Интерес к делу Ходорковского проявляют различные журналисты русской службы радио «Свобода», в том числе и Людмила Телень, устроившая на форуме «Свободы» обсуждение с читателями.

Г-жа Телень предложила слушателям следующий вопрос для обсуждения: «… А почему, собственно, Ходорковский так упорно отказывается просить о помиловании? Он что, не понимает, что без этого он будет сидеть в тюрьме и второй, и третий, и двадцать третий срок? Что дети его вырастут без него?… Что лагерный барак и камера – все, что у него будет в этой жизни? Ради чего? Ради некой общественной деятельности во имя соотечественников, большая часть которых считает его «проворовавшимся олигархом»…

Но и в этом случае – почему «не переступить»? Не подписать это чертово прошение, выйти на свободу и, оказавшись там, плюнуть на все данные обязательства? Кто осудит за обещания, выторгованные шантажом? Кто не простит?… Что бы вы сказали МБХ, если бы он спросил вашего совета?»

Текст своей дискуссии со слушателями Людмила пообещала отправить по почте Ходорковскому.

Некоторые мнения, высказанные пользователями в дискуссии, весьма интересны. Я позволю себе привести их в данной статье.

Есть отрицательные отзывы о МБХ, как, например, этот:

Пользователь Игорь из Украины: «Самое забавное, что в США за аналогичные методы работы (на производстве и по части ухода от налогов) г-н Ходороковский сел бы за решетку лет так на 100. И его рассуждения об уровне свободы в США … мало кого бы интересовали… А вообще грустно, что свободу засчищают Ходорковские или (у нас) Тимошенко».

Были и положительные… Вот некоторые:

Пользователь Рома из Беларуси пишет: «Михаил Борисович абсолютно прав. Попросит он помилование или нет, его все равно не выпустят. Для этого и был придуман весь процесс с его абсурдными поворотами: чтобы подольше держать Ходорковского взаперти. Но в случае прошения о помиловании Михаил Борисович бы фактически признал бы себя виновным да еще и унизился бы напрасно…»

Наталия из Москвы: «Кантовский посыл — «нравственный закон внутри нас». Мы можем включать разум, логику, рационализм,говорить себе — жизнь одна, «плетью обуха не перешибешь», но все это не срабатывает, когда нельзя предать самого себя, когда ты уверен — НЕ ВИНОВЕН! Прошение о помиловании — сделка с собственной совестью. Желаю Ходорковскому стойкости и мужества, и стойкости и мужества его близким. Уверена, что все-таки он выйдет на свободу!!!»

Пользователь Leon из Lietuva пишет: «Я бы не давал никаких советов. Сменить положение миллиардера на положение зэка, да еще в российской тюрьме — это выше моих понятий. Я бы просто выразил восхищение стойкостью и силой духа этого человека. Снял бы перед ним шляпу, и пожелал бы ему Божьей помощи».

Роман Чорный, Северная столица России: «То, что г-н Ходорковский сказал о российской судебной системе, во многом соответствует истине. Наши суды, особенно, когда дело идет о решении вопросов о помещении граждан под стражу…. Поместить человека в психбольницу — пустая судебная формальность во многих случаях. То же самое можно сказать и помещении граждан под стражу в СИЗО.

Какой был смысл в содержании под стражей, в СИЗО г-на Ходорковского? Если бы он хотел бежать, то он бы сделал это ДО помещения его в СИЗО…

Другой вопрос: условия содержания в «закрытых учреждениях»: СИЗО, тюрьмах, психбольницах, психоневрологических интернатах и даже детских домах-интернатах… Ведь, не только г-на Ходорковского содержали в ужасающих условиях в СИЗО, а в каких условиях содержали задержанного опального политика г-на Немцова? А условия содержания детей-сирот в Павловском «психиатрическом интернате» (в пригороде Петербурга, между прочим, даже не в российской глубинке)…

Заканчивая: просьба о помиловании — это ЛИЧНОЕ дело человека. Тут НЕЧЕГО комментировать. Кроме того: ДАЛЕКО НЕ ФАКТ, что его просьба о помиловании была бы удовлетворена!…

А по поводу того, что г-н Ходорковский — это один человек, что «плетью обуха не перешибешь»… На это хорошо ответил Владимир Буковский.

Он-то отсидел ЗА ПРАВДУ: за права политзаключенных и «политпсихов» по времени БОЛЬШЕ, чем г-н Ходорковский. В.К. Буковский писал в своей книге «И возвращается ветер»: «Несчастна страна, где простая честность воспринимается… как героизм, … как психическое расстройство. Горе тому народу, в котором иссякло чувство достоинства. Дети его родятся уродами. И если не найдется в той стране, у того народа хотя бы горстки людей, да хотя бы и одного, чтобы взять на себя их общий грех, никогда уже не вернется ветер на круги своя».

В.К. Буковский добавлял к вышесказанному: «По крайней мере, я так понимал свой долг, и потому ни о чем не жалею».

Как понимает СВОЙ долг г-н Ходорковский — это его дело. Вопрос в другом: Как мы с Вами понимаем наш долг?»

Пользователь Чеченец из Ичкерии написал: «Я считаю аморальным саму постановку такого вопроса для Ходорковского: «Но и в этом случае – почему «не переступить»? Не подписать это чертово прошение, выйти на свободу и, оказавшись там, плюнуть на все данные обязательства? Кто осудит за обещания, выторгованные шантажом? Кто не простит?…»

Г-жа Телень в конце обсуждения на сайте «Свободы» написала, заканчивая дискуссию, что отправит МБХ распечатку дискуссии по почте.

Кто-то из читателей мог бы сказать, что дело Ходорковского исключительно политическое. Нельзя-де делать по нему какие-либо обобщения или выводы. Следующая часть данной статьи повествует об обычной жительнице Ленинградской области. О ней был опубликован материал в Интернете.

В Гражданскую комиссию по правам человека Санкт-Петербурга обратилась Каранова Олеся Александровна (Ф.И.О. изменены). Каранова О.А. — инвалид 3-ей группы по соматическим заболеваниям, страдает сахарным диабетом, гипертонической болезнью и аутоиммунным заболеванием. В конце 2009г. Каранова О.А. стала жертвой сексуального насилия. Она перенесла сильнейший стресс, развился невроз.

Каранова О.А. самостоятельно обратилась в «Клинику неврозов им. Павлова». Ей был поставлен диагноз пост-травматическое реактивное состояние (ПТРС), оказана помощь, и она была выписана со значительным улучшением состояния.

В 2010г. у Карановой начались гинекологические проблемы. Она была госпитализирована ночью с острым состоянием в ЛОКБ, где провели курс лечения антибиотиками. Но при этом полного обследования не провели, возбудитель не выявили. Заболевание, предположительно, воспаление малого таза (придатков), перешло в хроническую форму. Периодически у Карановой О.А. случаются обострения с очень сильными, резкими болями. Анализы крови показывают уровень лейкоцитов выше нормы, что подтверждает наличие воспалительного процесса.

В Киришской ЦРБ и Ленинградской областной клинической больнице (ЛОКБ) врачи не могут поставить точный диагноз, т.к. необходимо специальное обследование высокого уровня, а ЛОКБ не имеет такого оборудования. В ЛОКБ Каранову поставили на очередь на лапароскопию, а пока рекомендовано принимать обезболивающие препараты. При обострениях Киришская ЦРБ отправляет Каранову в ЛОКБ, а ЛОКБ отправляет обратно. В результате, Каранова О.А. остается без медицинской помощи.

В начале ноября у Карановой О.А. опять началось обострение, в течение нескольких дней боли нарастали, а утром 07.11.2010г. стали нестерпимыми. Олеся Александровна не выдержала и стала плакать. Ее мать вызвала скорую помощь. Каранова О.А попросила сделать обезболивающий укол, но фельдшер скорой помощи отказалась делать укол без консультации врачей Киришской ЦРБ. Карановой О.А сделали анализ на глюкозу, уровень сахара был повышенный, давление тоже было повышенным. Ее отвезли в больницу. В приемном покое Каранова О.А отдала все выписки, в том числе из Клиники неврозов. Врачей не было, и ей предложили подождать. Каранова О.А решила подождать на улице.

В это время подъехала машина с двумя сотрудниками… милиции!!! Каранова О.А подошла к ним с просьбой поприсутствовать на осмотре, т.к. не была уверена, что ей будет оказана медпомощь. Сотрудники милиции согласились и стояли рядом во время осмотра терапевтом и хирургом. Гинеколог на консультацию приглашен не был. Несмотря на острые боли, никакого лечения Карановой О.А назначено не было.

От ее матери Карановой О.А стало впоследствии известно, что в то время, как шел осмотр, медсестры в приемном покое ознакомились с выпиской из Клиники неврозов и спросили, обращалась ли Каранова О.А в Киришах к психиатру С-ну Е. Мать Каравновой подтвердила, что Олеся Александровна обращалась к С-ну за направлением в Клинику неврозов.

После этого медсестры заявили матери, что Карановой О.А необходима консультация психиатра, но его данный момент в городе нет. Сотрудники милиции стояли у дверей в приемный покой и слышали этот разговор. Один из сотрудников заявил Олесе Александровне: «Ваша мать сказала, что вы обращались к психиатру».

Каранова О.А зашла в сестринскую и сказала, что не состоит на учете у психиатра, при этом вела себя совершенно спокойно. Ее объяснения никто не стал слушать. Сотрудники милиции подошли к Карановой О.А и сказали: «Пройдемте с нами в карцер, т.к. психиатра в данный момент нет в городе». Каранова О.А отказалась, и стала звонить в Областную прокуратуру. Но на звонок никто не ответил.

Сотрудники милиции схватили Каранову О.А. за руки и стали заламывать их за спину. Один из сотрудников достал наручники. Мать Олеси Александровны попыталась их остановить, но ее тоже никто не стал слушать. С применением физической силы Каранову О.А втолкнули в помещение размером 1,5 на 2,5 кв.м. с зарешеченной форточкой. В карцере находилась только голая металлическая кровать, стены были ободранные, стоял сильный запах мочи. Вентиляция отсутствовала, форточка была закрыта. Двойную дверь за Олесей Карановой тоже закрыли!!!

Олеся Александровна успела сделать один звонок своему адвокату Елене Владимировне З-вой и сообщить, что ее закрыли в карцере. Телефон после этого разрядился, и она не могла ни с кем связаться.

От спертого воздуха и запаха мочи Карановой О.А стало плохо, она начала задыхаться. Каранова О.А стала стучать в дверь и просить открыть. В карцер заглянул сотрудник милиции и отобрал у нее шарф, чтобы «не повесилась». Через некоторое время Олеся Александровна стала вся мокрая от пота, у нее стали синеть пальцы. Примерно через 1,5 часа (!!!) Каранова О.А стала просить выпустить ее в туалет. На стук никто не отреагировал. Одна из медсестер заглянула в форточку. Олеся Александровна стала умолять, чтобы ее выпустили из карцера, объясняла, что нечем дышать и нужно в туалет. Медсестра не прореагировала. Из-за нехватки кислорода у Карановой О.А появился сильный страх. Она почти теряла сознание, сидела на кровати вся мокрая, как будто облили водой.

В больницу приехал психиатр С-н, открыл форточку. В карцер сразу пошел воздух. Карановой О.А. стало полегче. С-н вошел и сел рядом на металлическую кровать рядом с Олесей Александровной. Она показала С-ну выписку из Клиники неврозов и спросила, на каком основании ее поместили насильственно в это помещение. С-н ответил, что он не закрывал и ответственности за это не несет. С-н посмотрел выписку и сказал: «Ну, наверное, настоящий диагноз тактично умолчали».

Он разрешил Карановой выйти в коридор. Олеся Александровна села рядом с матерью. С-н Е. подошел и в грубой форме сказал, что если его еще раз вызовут к Карановой или кто-то на нее пожалуется, что она вскрикивает или плачет от боли, то он самолично примет решение вызвать психиатрическую бригаду и принудительно госпитализировать Каранову в психиатрическую больницу. Это прозвучало, как угроза.

Каранова О.А. снова спросила С-на, на каком основании ее закрыли в карцер при наличии таких тяжелых соматических заболеваний. На что он опять ответил, что не имеет к этому отношения. Медсестра предложила Карановой сделать укол, она прошла в процедурную, где ей что-то вкололи. С-н в это время прилюдно, в грубой форме, заявил матери, что Каранова О.А. якобы «сумасшедшая» и с ней не надо церемониться. Когда Олеся Александровна вышла из процедурного кабинета, медсестры смотрели на нее с усмешкой. Каранова пошла домой.

Около дома стояла милицейская машина с теми же сотрудниками милиции. Они спросили, как это Олесю Александровну выпустили так быстро. Каранова О.А попросила их назвать свои фамилии, но они промолчали. Каранова О.А сказала, что их действия были незаконными, и она это обжалует.

Врач-эндокринолог ВМА, у которой Каранова О.А консультируется, после рассказа о произошедшем, подтвердила, что Олеся Александровна действительно находилась в жизнеугрожающей ситуации, т.к. человека с диабетом с «высоким сахаром» нельзя держать в таком помещении.

История, описанная выше, в комментариях вряд ли нуждается. От себя разве что добавлю, что и в случае Ходорковского, и в случае Карановой, по моему глубокому убеждению, серьезно нарушались, как минимум, следующие их права: право на свободу и личную неприкосновенность, гарантированное статьей 5 Европейской Конвенции о защите основных прав и свобод человека; право на защиту от пыток, жестокого и унижающего достоинство обращения и наказания. Но кто ответит за это? И ответит ли???

Пишу эту статью, а за окном — холод и метель… Если провести аналогию, то также и в нашей российской общественной жизни, особенно в жизни правозащитников, защищающих права тех, кто там, «за стеной». Воистину «зима тревоги нашей», совсем, как у Джона Стейнбека.

А говоря о г-не Ходорковском, вспомнил я заключительные слова из «Зимы тревоги нашей»: «Я лег на бок, сунул руку в карман за лезвиями я нащупал там что-то тяжелое. И тут я с изумлением вспомнил гладящие, ласкающие руки той, что несет огонь. Я не сразу вытащил его из мокрого кармана. И у меня на ладони он вобрал в себя весь свет, все огни и стал темно темно-красный. Новый вал прибоя притиснул меня к задней стене Убежища. Темп моря убыстрялся. Для того чтобы выйти из Убежища, мне пришлось бороться с волнами, но я должен был выйти. Меня перекатывало с боку на бок, я пробивался вперед по грудь в воде, а быстрые волны старались оттолкнуть меня назад. Мне надо было выйти отсюда — надо было отдать талисман его новой владелице. Чтобы не погас еще один огонек».

Именно так. Он когда-то должен выйти на свободу. Чтобы служить людям, пусть даже не все из того, что он сделал было хорошим. Он должен выйти, «чтобы не погас еще один огонек».


Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях

Вас также может заинтересовать:

  • Людям нужны дома, а не саркофаги
  • Игры в числа для больших мальчиков
  • Насколько далеко может зайти свобода творчества?
  • Большие маневры на «Редких землях» РЗЭ
  • ОЗПП требует значительно увеличить штрафы за задержку авиарейсов


  • Top