Все разделы
Велика Эпоха мультиязычный проект, эксперт по Китаю
×

Заметки с круглого стола: «Коррупция с человеческим лицом»

Станет ли Россия Южной Кореей, или коррупция с человеческим лицом. Фото: Getty Images Станет ли Россия Южной Кореей, или коррупция с человеческим лицом. Фото: Getty Images Станет ли Россия Южной Кореей, или коррупция с человеческим лицом

В московском Доме экономиста состоялся круглый стол «Перспективы модернизации: станет ли Россия Южной Кореей?». Это 7-я дискуссия в серии, инициированной членом правления РСПП Виктором Бирюковым и поддержанной Вольным экономическим обществом России, а также журналом «Наша власть: дела и лица». Доклад «Перспективы модернизации: станет ли Россия Южной Кореей?» сделал ректор Российской экономической школы Сергей Гуриев. Участники и журналисты «побаловали» друг друга множеством ярких, откровенных и даже экзотических высказываний.

Зарплаты обгонят производительность труда

Свой доклад Сергей Гуриев начал с наблюдения: Россия 2000-х годов поразительно похожа на Южную Корею 1990-х. Отставание России от корейской «высокотехнологичной супердержавы» по различным макроэкономическим показателям (ВВП на душу населения в постоянных ценах, ВВП на душу населения по паритету покупательной способности, национальный доход на душу населения и т.д.) укладывается в пределы 11–14 лет.

Отсюда – непростые вопросы. Если начальные условия с учетом лага в 10–15 лет похожи, то, возможно, и положение России, скажем, в 2020-м или 2025 году будет таким же, как сегодня у Южной Кореи? Является ли вообще опыт модернизации Южной Кореи актуальным для России? Может ли Южная Корея служить тем образом, к которому должна стремиться Россия ?

«Часто говорят, что Россия до кризиса отставала по темпам роста от Китая и Индии, но надо помнить, что в экономике действует так называемый закон условной сходимости, – объясняет докладчик. – То есть, более бедные страны растут более быстро. Поэтому сравнивать Россию с сегодняшним Китаем или с сегодняшней Индией бессмысленно. Нужно сравнивать Россию с теми странами, которые находятся на том же уровне развития, и для России хорошим эталоном сравнения мог быть опыт Южной Кореи… Видно, что последние 10 лет Россия росла примерно с тем же темпом, в среднем 7% в год, и это очень хороший показатель».

Даже падение ВВП на выходе Кореи из кризиса в 1998 году и на выходе России из кризиса в 2009 году составило почти одну и ту же величину – соответственно 7,5% и 8%. Однако за внешним сходством скрываются большие расхождения. От чего, скажем, зависит долгосрочный экономический рост? Прежде всего, от человеческого капитала, качества экономических институтов, уровня неравенства, уровня социального капитала, уровня политических институтов.

Лишь с точки зрения человеческого капитала, Россия находится на достаточно высоком уровне по сравнению с Кореей 10–15-летней давности. Тогда в Корее было 85–90% грамотных, а Россия уже давно грамотна на 99–100%. Но с точки зрения прочих показателей, Россия кардинально уступает той Южной Корее, какой она была 10–15 лет назад.

Так, по качеству государственного управления Россия плетется позади 3/4 стран мира, в то время как Корея в конце 1990-х годов по качеству политико-правовых институтов опережала 3/4 стран мира. По уровню контроля коррупции Россия также отстает от стран с похожим уровнем развития, но сопоставима со странами, которые в 3–4–5 раз беднее России по уровню ВВП на душу населения. В итоге, краткосрочная и долгосрочная перспективы в России сильно разнятся.

«В краткосрочной перспективе все будет хорошо, все будет нормально, но в долгосрочной перспективе пройти путем Южной Кореи, которая росла с темпом 6% в год, даже 7% в год, когда она была на том же уровне, как и Россия сегодня, нам вряд ли удастся, – прогнозирует С.М. Гуриев. – Потому что у России сегодня нет таких институтов исполнения законов, защиты прав собственности, которые были в Корее 10 лет назад… У России 1998–99 года были несколько факторов роста, который и предопределили успех ближайшего десятилетия. Эти факторы, в основном, исчерпаны».

Рост цен на российское сырье обеспечил примерно половину докризисного – до осени 2008 года – роста ВВП. Другой важный фактор роста – наличие в России конца 1990-х резервных мощностей и рабочей силы. Докладчик убежден, что уже в 2012 году, когда Россия вернется на докризисный уровень производства, инфраструктура будет перегружена, а мощностей и рабочей силы не будет хватать, отчего реальная зарплата пойдет вверх быстрее производительности труда.

Вывод: новый экономический рост могут вызвать только дополнительные инвестиции. А они могут и не поступить из-за плохого инвестиционного климата, что, в свою очередь, является следствием низкого качества госуправления: круг замкнулся.

«Мы попали в такое политическое равновесие, где политической элите рост не очень нужен, – утверждает докладчик. – Казалось бы, это парадокс. Ведь любой правитель, любой правящий режим заинтересован в экономическом росте. Казалось бы, чем больше ВВП, тем больше пирог, и тем больше тот кусок, который может получить от этого пирога политическая элита. Но если для того, чтобы увеличить пирог, для того, чтобы повысить темпы экономического роста, необходимы изменения в институтах, которые могут повлиять на вероятность нахождения политической элиты у власти, то тогда политическая элита может быть не заинтересована в том, чтобы проводить эти самые реформы, в том, чтобы строить эти самые институты, в том, чтобы улучшать этот самый инвестиционный климат».

Ничего специфически российского в подобной ситуации нет – «в такие же ловушки попадают многие ресурсные экономики с неразвитыми демократическими и правовыми институтами». Тем не менее, «перспективы российской модернизации на ближайшие 10 лет выглядят несколько удручающими». Да и за минувшие 10 лет мало что изменилось, разве что Посланиях президента Федеральному собранию образца 2000-х годов шла речь не о модернизации, а о повышении конкурентоспособности.

Таким образом, страна находится в очередном застое: уровень диверсификации экономики, уровень сырьевой зависимости, уровень государственного управления, качество институтов, социальное неравенство практически не меняются. При этом за 10 лет уровень человеческого капитала ухудшился, а доля государства в экономике выросла. По уровню развития науки Россия все сильнее отстает от Кореи, например, по цитируемости в международных журналах Россия на 19-м месте, а Корея уже на 15-м.

К существенным достижениям относится разве что «резкий рост финансовой системы», которая уже «гораздо более конкурентоспособная, чем даже пять лет назад». Это ведь сырьевые компании всегда могут получать финансовые услуги на глобальном рынке. Но – не малый и не средний бизнес, не несырьевые компании. Вот почему развитие национального финансового сектора – ключевой фактор будущей диверсификации экономики. Увы, отечественный финансовый сектор «до сих пор неэффективен, в нем по-прежнему доминируют государственные банки, которые часто принимают решения на основании политических соображений, а не бизнес-соображений». Вывод С.М. Гуриева не слишком утешителен: «Нам нужно какое-то чудо для того, чтобы стать Южной Кореей в обобщенном смысле этого слова».

Правда, не было бы счастья, да несчастье авось поможет: «Российский бюджет становится дефицитным даже при высоких ценах на нефть. И поэтому нас ждут неизбежная приватизация и неизбежное ослабление регулирования иностранных инвестиций. Частные российские и иностранные инвесторы так или иначе предъявят спрос на проведение реформ… Другая часть успеха – вступление в международные организации (имеются в виду ВТО, ОЭСР. – А.Ч.), которое создает внешние стимулы усиления подотчетности».

Еще одна важная составляющая успеха будущей модернизации – демократизация: «Есть практически одна богатая недемократическая страна, это – Сингапур, но и та демократизируется достаточно быстро…

Для экономического роста демократия полезна». Причем «в бедных странах бывают переходы от демократии к диктатуре и обратно, в богатых странах если уж демократия установилась, то от нее к диктатуре перехода не бывает».

«Самой богатой страной, в которой случился переход от демократии к диктатуре, является Аргентина 1976 года, – напоминает докладчик. – Это уровень, соответствующий в долларах 2000 года примерно 10–12 тысячам долларов на человека в год. Этот уровень Россия перешла 3–5 лет назад. Получается, что… если в России установится демократия, то она будет уже достаточно устойчивой, потому что Россия уже достаточно богатая и развитая страна».

Больше русских – лучше дела

Автор нашумевшей книги «Русская модель управления», экономист Александр Прохоров из Ярославского госуниверситета подметил, что темпы роста экономик Латвии, Эстонии и Литвы на протяжении 2000-х годов прямо зависели от доли русскоязычных в населении этих республик.

«Русские в странах Балтии работают лучше и пользы от них больше, чем от русских в собственно Российской Федерации, – заключает эксперт. – Другая институциональная среда делает русских в странах Балтии более эффективными, чем русские экономически эффективны в Российской Федерации. Значит, институциональные реформы в России просто неизбежны».

Вместе с тем А.П. Прохоров не питает иллюзий относительно того, что «институциональные реформы автоматически улучшат глубинные факторы роста экономики». Скажем, даже если установить конкурентную политическую систему, обеспечить разделение властей, независимые суды и масс-медиа, маловероятно, что удастся обуздать коррупцию.

Наоборот, при каждой смене социально-экономического строя коррупция в России только взлетает на новый уровень, и в новейшее время хорошо просматриваются четыре таких скачка: при развитом социализме (Брежнев), при переходе к стихийному рынку (Горбачев), при олигархическом капитализме (Ельцин), при государственном капитализме (Путин).

Замерзнуть сегодня и очнуться завтра

Называя Россию традиционным «поставщиком дискомфорта в комфортный мир», писатель и профессор Литературного института Анатолий Королев констатирует, что «мы вынуждены существовать в состоянии перманентной гражданской войны», а любые идеи примирения и выстраивания гражданского общества для России неприемлемы. Этот активный, непрерывный раскол общества на красных и белых, либералов и консерваторов, – следствие грандиозных российских пространств, на освоение которых никогда не хватало ресурсов.

«Избавиться от коррупции нам будет невозможно, для этого нам нужно будет отрезать две ноги, – признается А.В. Королев. – Значит, коррупция должна быть каким-то образом оцивилизованна, должна иметь человеческое лицо, быть вписана в структуру нашего общества, как когда-то было вписано крепостное право».

Не меньшим фатализмом проникнуты и мысли эксперта о неизменности экспортного потенциала России: «Мы всегда были поставщиками сырья: пенька, мед, сейчас нефть, газ… И точно так же мы были поставщиками социальных идей… Мы предъявили феномен русской революции, абстракционизм и конструктивизм в плане культуры. А сейчас, как ни странно, мы являемся источником новой революции, которой пока никто не заметил. Именно в рамках нашей страны в ходе развития идеи Федорова «собирания предков из атомов» возникла идея трансгуманизма».

Переполненный Каминный зал Дома экономиста затих, напряженно припоминая, что трансгуманизм – это гипотеза о возможности избавления человечества от боли, старости, даже смерти. А эксперт тем временем переводит разговор на «отправку человека из «плохого» настоящего в «хорошее» будущее» при помощи глубокого замораживания и сетует на то, что «замороженных тел в Америке насчитывается несколько тысяч», а «у нас пока куда более скромная сумма».

Комплимент в адрес Сакартвело

На бой со взяточниками поднимается главный редактор журнала «ПолитЭкономика» Каха Кахиани. Он заверяет, что «коррупцию можно победить, с ней не надо жить».

На такой вывод наталкивает свежий опыт Грузии: «Посмотрел, как там работает ГАИ. Вы знаете, не берут взяток. Саакашвили – при всех его минусах – снес все посты ГАИ, поставил везде большие видеокамеры наблюдения, которые предупреждают, что впереди патрулирует машина ГАИ, снизьте скорость, будьте внимательны. Этой проблемы там нет: я разговаривал с населением, а не с властями».

Далее К. Кахиани возвращается к сравнению России с Южной Кореей, сделанному в основном докладе круглого стола. И горячо вступается за демократию: «Я бы не хотел жить при генералах даже с двузначными цифрами роста. Вы знаете, мы уже строили Беломорканал и тоже обеспечивали высокие темпы роста. Не хочу! Я лучше поживу с 4–5% роста [ВВП] в год, но при демократическом строе».

Да здравствуют генералы!

Подобный подход тут же опротестовывает коллега Кахиани – главный редактор журнала «Проблемы национальной стратегии» Аждар Куртов.

Признаваясь, что «не имеет чести принадлежать к экономистам», и «бог миловал от того, чтобы исповедовать либеральные взгляды», он замечает: «Если бы не генералы (авторитарными методами творившие южнокорейское экономическое чудо. – А.Ч.), то во всей Корее до сих пор правили бы коммунисты, и в Сеуле был бы Ким Чен Ир… При генералах была ликвидирована чудовищная безработица, она до 40% достигала трудоспособного населения. Поэтому отвергать методы нелиберальные, но эффективные, я бы все-таки не стал».

А.А. Куртов указывает, что процветание Южной Кореи зиждется на финансовой помощи США, которые напрямую обеспечивали 70% военных расходов страны, вот уже свыше 60 лет находящейся в состоянии войны. К тому же «50% государственного бюджета Кореи обеспечивалось теми же самыми американцами», и такое положение длилось несколько десятков лет.

«Нам оказывалась таких размеров помощь в 1990-е годы? – вопрошает эксперт. – Ничего подобного! Так как же можно сравнивать произвольно выбранный период, когда действительно в Корее стало все хорошо, и рассуждать, что демократии нам не хватает?!»

Просто честный Мубарак

Диаметрально противоположна позиция Ильи Яшина – члена федерального бюро движения «Солидарность». Он полагает, что без широкой демократизации России невозможна и ее модернизация.

«Честно говоря, думал, что в России уже вообще не осталось людей, которые готовы всерьез рассуждать о модернизации, и с удивлением обнаружил энтузиастов, которые все еще в это верят, – признается он. –Настоящие хозяева России, крупные «рыбы», люди из окружения Путина ни в какой модернизации не заинтересованы. Как пилили Россию, так и пилят, поэтому вся эта модернизация выглядит как пиар-проект».

Помимо «заоблачного уровня коррупции», И.В. Яшин обвиняет власть в углублении социальной пропасти: социальная дифференциация в России на протяжении 2000-е годов выросла на 20%. А одновременно усугубляется «тотальная нефтяная зависимость».

«Поэтому Россия, на мой взгляд, идет не по пути Южной Кореи, а, скорее, по пути Египта, – мрачно заключает оппозиционер. – Такая же массовая бедность, такая же политическая монополия и безудержный рост коррупции. Причем результат может быть еще хуже, потому что если говорить о масштабах коррупции, то Мубарак по сравнению с Путиным ну просто честный человек. И, тем не менее, если тренд не изменится, то результат, вероятно, будет ровно таким, как в Египте, а не таким, как в Южной Корее, причем не через 30 лет правления Путина, а гораздо раньше».

Запад не поможет?

Эксперт Центра политической конъюнктуры России Максим Минаев обращает внимание высокого собрания на «внешнеполитический аспект модернизации». Оказывается, все азиатские страны с опытом модернизации за плечами обязаны своими экономическими успехами Западу, за что платили ему внешнеполитической лояльностью: и Япония, и Гонконг, и та же Южная Корея. Между тем подобная лояльность вовсе небезобидна.

«Идея признания внешнеполитической лояльности ведет к очень серьезным издержкам, которые влияют на внутриполитическую сферу, – считает эксперт. – Прежде всего это касается отказа от развития некоторых отраслей экономики, в частности, военно-промышленного комплекса, потому что если мы посмотрим на пример Кореи, то она начинает относительно самостоятельное развитие только с 1990-х годов. До этого времени большую часть вооружений всех систем, которые были в распоряжении армии республики, поставлялись Соединенными Штатами. То же самое в Японии…»

Таким образом, Россия сейчас стоит перед трудным выбором. С одной стороны, модернизация невозможна без притока инвестиций и технологий из стран Запада. С другой стороны, ради этого России придется поступиться частью своего внешнеполитического суверенитета, то есть переформулировать внешнюю политику. Россия на это не готова, поскольку не начинала своей современной политической истории после сокрушительного поражения в войне подобно Японии или обретения независимости подобно Южной Корее.

«Пока этот вызов не будет преодолен, полноценной модернизации не будет, – подытоживает М. Минаев. – Сейчас мы видим попытку ориентации администрации Медведева на Европу и на США, но мы не видим ответной реакции. То есть у Соединенных Штатов нет заинтересованности в полноценном наращивании торгово-экономического партнерства. Что же касается Евросоюза, то здесь в основном речь идет об имитации таких контактов».

Посреди отчаянного безволия

Декан факультета прикладной политологии Высшей школы экономики Андрей Мельвиль указывает на не вполне корректное сравнение России с Южной Кореей. В то время как последняя модернизировалась от аграрного состояния к индустриальному, перед Россией стоит задача модернизации от индустриального состояния к постиндустриальному.

Кроме того, эксперт подчеркивает, что даже при отсутствии демократии возможен существенный экономический рост: «Демократия вовсе не есть гарантия экономического роста, экономический рост может начинаться в самых разных условиях. И демократия делает другое: она препятствует откату, так же, как экономический рост препятствует откату политическому».

Главное условие модернизации – наличие воли к ней. Но нынешние экономические хозяева России такой волей не располагают, ибо совершенно не заинтересованы в продолжении реформ: «это встроенный тормоз».

Фундаментальный бантик

Заведующая сектором социальной философии Института философии РАН Валентина Федотова также не склонна переоценивать значение демократии для экономической модернизации. Например, в Южной Корее еще в середине 1960-х «прекратилось всякое вообще стремление к демократии», а «первые демократические движения начались после убийства студента на демонстрации в 1983 году», то есть тогда, когда модернизация уже де-факто состоялась.

Гораздо важнее то, что Корея «нашла себе место в международном разделении труда», – вот подлинный источник экономического развития Кореи. По мнению В.Г. Федотовой, разделение это таково: «Америка производит дизайн или модель продукта, страны Азии осуществляют этот продукт в производстве, Индия занимается сервисом, выполняет там до 90% бухгалтерских операций Запада и других его операций. А Россия могла бы быть кладезем интеллектуального продукта».

Пока, однако, к этому отсутствуют предпосылки, и лучшим отечественным ученым приходится уезжать за рубеж, чтобы там становиться лауреатами Нобелевской премии. Далее эксперт обрушивается на министра образования и науки России: «Фурсенко нас призывает паять приборы на коленке, вначале развивать прикладные науки, а потом уж дойдет и до фундаментальных наук. Как будто фундаментальные – это некий изыск, который мы для украшения повесим себе в виде бантика. А между тем происходит технологическое применение фундаментальных наук: оно происходит в Корее, оно происходит в Америке».

Особый интерес собравшихся вызвало замечание В.Г. Федотовой о новейшей научной переоценке роли среднего класса. Если еще недавно он воспринимался как «творчески-прогрессивный», то теперь академические круги опустили его до уровня «потребительского».

Медный таз для реформ

Коллега В.Г. Федотовой по Институту философии и председатель правления Национального института технического регулирования Александр Рубцов полагает, что Россия попала в историческую ловушку, поскольку сырьевая экономика веками автоматически воспроизводит сырьевой социум: «Сырьевой социум будет воспроизводить себя до тех пор, пока не произойдет обрушение сырьевой экономики», после чего модернизироваться будет уже поздно.

Чтобы вырваться из западни, необходимы «какие-то сверхординарные усилия», которые в докладе Сергея Гуриева были названы «чудом» и «политической волей». Напомнив о собственном «основательном» опыте работы во власти, А.В. Рубцов замечает: «Когда есть упертая политическая воля, достаточно хорошо транслируемая, заинтересованная часть общества вполне может построиться и поддержать модернизационные инициативы, но только до тех пор, пока такая воля существует. Как только она иссякает, реформы превращаются в контрреформы, и все накрывается, простите меня, медным тазом».

Однако для возникновения непреклонной воли требуется, чтобы часть экспертного сообщества прекратила «внушать власти, что сорок лет спокойно можно прожить при таких ценах на нефть». Напротив, экспертное сообщество должно кричать на всех углах, что Россия уже проходит точку невозврата и времени на раскачку не осталось – это будет «хотя бы одно из необходимых условий начала модернизации».

Другое серьезное препятствие модернизации состоит в крайне низкой управляемости: «Можно постоянно наблюдать, как хвост рулит собакой, и средняя низовая бюрократия сводит на нет или полностью извращает даже самые лучшие инициативы власти».

Не наукоградом единым

Руководитель Центра Североамериканских исследований Института мировой экономики и международных отношений РАН Элина Кириченко отмечает, что модернизация должна рассматриваться не как один–единственный рывок и даже не как серия рывков. Это понятие «постоянного развития», иначе «мы выйдем на один уровень, а другие страны выйдут уже на другой, от индустриальных – к постиндустриальным, от постиндустриальных – к постпостиндустриальным».

Точно так и отдельно взятый «наукоград не поможет стране», убеждена Э.В. Кириченко, намекая, по-видимому, на проект «Сколково». Вместо этого должна быть создана целая инновационная система, причем со значительной долей государственного участия: «В США, например, около 18–20% идет на фундаментальные исследования от всех расходов на НИОКР (научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы. – А.Ч.), и 40% государство берет на себя, потому что частный сектор во многом в них может быть не заинтересован».

Деградация элиты

Тему заброшенности фундаментальных исследований и невозможности без них модернизировать экономику подхватывает Александр Новиков – бессменный модератор серии круглых столов в Доме экономиста, член президиума Вольного экономического общества России, главный редактор журнала «Наша власть: дела и лица».

Напоминая, что в эти дни исполняется сто лет со дня рождения теоретика советской космонавтики Мстислава Келдыш, А.А. Новиков рассказывает: «И когда я в одном серьезном кабинете, просто не буду называть, – в Совете Федерации, кстати, – я говорю, что «А вы знаете, вот Келдышу сто лет?» – «А кто такой Келдыш? Это тот, которого во время войны водой обливали?» Вы понимаете?! Я не буду называть фамилию, но это вот факт!»

Понятно, что спутать президента Академии наук СССР М.В. Келдыша (1911–1978) с прославленным генерал-лейтенантом Д.М. Карбышевым (1880–1945) мог лишь тот, кто бесконечно далек от понимания сути и нужд фундаментальной науки.

Исправление земледелия

Вице-президент Вольного экономического общества и советник председателя Совета федерации Михаил Коробейников подчеркивает, что экономика России за двадцать лет стала сырьевой, но даже в таком качестве не развивалась: «Не открыто ни одно месторождение, не построен ни один нефтеперерабатывающий комплекс, а те, которые работают комплексы, производят негодный бензин, и цена его неимоверно растет».

Затем эксперт напоминает, что Екатериной II главной задачей Вольного экономического общества было названо «исправление земледелия»: «И вот мы его исправляем 246-й год и никак не исправим». С точки зрения М.А. Коробейникова, земля в России за последние 20 лет пришла в состояние «хаосного беспорядка» и для улучшения ситуации, «может быть, нужна национализация».

Он призывает землю «вернуть государству и очень спокойно разобраться, кому ее отдать в полную собственность, а кому – оставить в государственной и, может быть, долгосрочную аренду только получать».

Деньги под ногами

Заместитель полномочного представителя Башкирии при президенте России Шамиль Тикеев рассказывает об открытом им источнике средств на модернизацию. «В России сложилась совершенно парадоксальная ситуация, когда начисление амортизации регулируется законами, инструкциями, контролируется налоговыми органами, но при этом расходование этих сумм ничем не регламентировано».

«Нет ни одного закона, который бы обязывал руководителей предприятий вкладывать амортизационные суммы в дальнейшее развитие! – потрясен эксперт. – Я вот подсчитал в масштабах республики – это суммы в несколько десятков миллиардов рублей. В масштабах России это несколько сот миллиардов, это деньги, которые лежат у нас под ногами. Мы ждем, когда к нам придут инвесторы, вложат свои деньги, но не хотим воспользоваться тем, что у нас вот просто руку протяни и начинай работать».

Ш.А. Тикеев полагает, что стране нужен федеральный закон о расходовании амортизационных отчислений, который предусматривал бы серьезную ответственность за нецелевое использование этих средств. Также следует «организовать централизованный фонд модернизации экономики, обязав руководителей предприятий перечислять в него часть амортизационных отчислений».

Без целей в Конституции

Главный специалист Института макроэкономических исследований Минэкономразвития России Борис Райзберг безапелляционно заявляет: «Никакой модернизации не может быть без повышения качества макроэкономического управления, я имею в виду управление на уровне правительства, ключевых министерств, их взаимодействия, законотворчества и, самое главное, – целеполагание».

Удивительно, но в России отсутствует система стратегического целеполагания. «Даже в Конституции у нас не определены наши стратегические цели, – сетует эксперт. – Не знаю ни одного документа, где цели эти были прописаны. Мы руководствуемся в основном тактическими целями».

Следовательно, нужно выделить и точно обозначить стратегические цели. Но есть еще одна непростая задача – добиться целостности властной вертикали, которая сейчас «внутри разорвана», а «административная реформа ни к чему не привела».

Иными словами, России предстоит модернизировать макроэкономическое управление, чтобы вывести его на уровень, адекватный сложившейся ситуации. Одно это уже само по себе даст колоссальный экономический эффект. Но в противном случае модернизация экономики обречена на неудачу, уверен Б.А. Райзберг.

Бизнес на миллиарде едоков

Член правления РСПП Виктор Бирюков предупреждает, что модернизация – это не то, что вдруг начинается во всем народном хозяйстве, словно по выстрелу стартового пистолета. И заблуждение считать, будто в России идут одни разговоры о модернизации. На самом деле она успешно происходит в АПК: например, раньше в обработке 10 тысяч гектар были задействованы 150–200 человек, теперь хватает и 15-ти. А суточные привесы поросят на индустриальном откорме уже достигли уровня Дании, 800–900 грамм, тогда как на личных подворьях они втрое ниже.

В.С. Бирюков напомнил о чеболях, которые сыграли решающую роль в модернизации Южной Кореи. Центральная роль в нынешней модернизации сельского хозяйства России принадлежит мощным вертикально интегрированным агрохолдингам, которые отдельными своими чертами напоминают чеболи.

Правда, «русскими чеболями» их все-таки нельзя называть, поскольку уровень дирижизма в России несопоставимо ниже, чем был лет 15 назад в Южной Корее.

Но некоторое сходство есть. В результате азиатского кризиса конца 1990-х годов углубилась многопрофильными и чрезвычайно громоздкими. В России сейчас идет работа по углублению специализации между агрохолдингами: так, свиноводческий холдинг избавляется от молочного стада и мукомольного производства, которые уходят соответственно в молочный и зерновой холдинги.

«Южнокорейские гиганты с самого начала рвались на внешние рынки, – сопоставляет эксперт. – А наши агрохолдинги близки к насыщению внутреннего рынка… По расчетам, к 2020 году страна будет ежегодно экспортировать на 1,5–2,0 миллиарда долларов мяса. Всего же Россия может кормить 1 миллиард людей – в 10 раз больше, чем сейчас».

Конкурентное преимущество: у России 9% планетарных сельхозугодий, а вклад во всемирную сельхозпродукцию пока менее 2%. Спрос будет обеспечен продовольственным кризисом, который порожден как ростом потребления в Юго-Восточной Азии, так и переменой климата: «Угроза голода, а вместе с нею и цены на продовольствие в мире будут только расти».

Чуткое руководство компартии

Чрезвычайный и Полномочный Посол Социалистической Республики Вьетнам в Российской Федерации Буй Динь Зинь поделился опытом модернизации своей страны, где «средний прирост ВВП за последние 20 лет составляет 7,50% в год, а в 2009 году, несмотря на пагубное влияние мирового финансового кризиса, прирост ВВП Вьетнама все-таки составил 5,32%».

В минувшем 2010-м рост ВВП Вьетнама ускорился до 6,78%. Наряду с традиционным аграрным развитием страна индустриализируется, поднимает туризм и науку, привлекает иностранных инвесторов – и все это под руководством коммунистической партии, по китайскому образцу.

«Костяк административного, управленческого и научного звена экономики Вьетнама составляют около 52 тысяч человек, подготовленных для Вьетнама Советским Союзом и Россией, – подчеркивает вьетнамский посол. – Ныне более 60 тысяч вьетнамцев учатся в вузах за границей… В стенах вузов России обучаются около 5000 вьетнамских студентов и аспирантов».

Ради подготовки кадров для модернизации в стране, где молодежь составляет 42% от 87 миллионов населения, проводится реформа системы образования. А кроме того, высшее руководство Вьетнама и России решило создать в Ханое совместный современный вуз – Технологический университет имени Ле Кюй Дон, известного вьетнамского историка, литератора и государственного деятеля. В проекте намечено участие МГТУ имени Баумана, МГУ имени Ломоносова, Санкт-Петербургского университета.

Оцените статью: 1 - плохо, не интересно2 - так себе, можно почитать3 - средне, местами интересно4 - хорошо, в общем не плохо5 - супер! так держать! (нет голосов)
Loading...

Вас также может заинтересовать:

  • Религия как политика в истерзанной войной Африке
  • Опасно быть журналистом в Египте
  • Банкиры и спекулянты помогли создать египетский кризис

  • Спецтемы:

    извлечение органов у живых людей

  • Top
    :