Они были правы! (5)

90-летию Великой войны и 85 – летию ухода Белой армии из Крыма посвящается…

8 июля Евгения Суменсон была арестована по приказу начальника контрразведки полковника Никитина. Ей был инкриминирован факт получения 2030044 рублей единовременно. Под напором улик она созналась в своем преступлении в получении вражеских денег на революцию [48]. В эти же дни был арестован и посажен в тюрьму Троцкий и ряд других большевиков. Ленин вместе с Зиновьевым скрылись в Финляндии в знаменитом «Разливе».

16 июля 1917 года в Ставке состоялось совещание министров и главнокомандующих фронтами под председательством Керенского. На нем командующий Западным фронтом генерал – лейтенант А.И. Деникин сказал пророческие слова, вошедшие в историю:

«Когда повторяют на каждом шагу, что причиной развала армии послужили большевики, я протестую. Это не верно. Армию развалили другие, а большевики – лишь поганые черви, которые завелись в гнойниках армейского организма. Развалило армию военное законодательство последних 4-х месяцев. Развалили лица, по обидной иронии судьбы, быть может, честные и идейные, но совершенно не понимающие жизни, быта армии, не знающие исторических законов ее существования» [12].

Но это был глас вопиющего в пустыне. Керенский не прекращал болтовню, а армия продолжала разваливаться.

Через три дня после совещания в Могилеве, 19 июля 1917 года с целью наведения порядка в войсках Верховным Главнокомандующим был назначен командующий Юго-Западным фронтом, генерал от инфантерии Лавр Георгиевич Корнилов. Сын простого казака, окончивший Омский кадетский корпус, Михайловское артиллерийское училище и Николаевскую академию Генерального штаба с серебряной медалью, прослуживший 10 лет в военной разведке и знавший несколько восточных языков, исходивший на рубеже веков Кашгарию, Афганистан, Китай и Индию, Георгиевский кавалер за Русско-японскую войну, а в Великую войну – доблестный командир 48 пехотной дивизии, героически сражавшейся в Карпатах и прикрывавшей отход в 1915 году 8 армии Брусилова, совершивший в том же году беспримерный побег из плена и удостоенный за военные подвиги ордена Святого Георгия 3 степени, генерал Лавр Георгиевич Корнилов был очень популярен в войсках и снискал себе ореол национального героя [3,12]. Железной волей остановивший бегущие войска Юго-Западного фронта после провала наступления Керенского, он, по мысли Временного правительства, должен был навести порядок в армии.

Лавр Георгиевич энергично взялся за работу. По договоренности с Керенским и Савинковым к Петрограду начали перебрасываться войска 3 кавалерийского корпуса генерала Крымова, т.к. в августе ожидалось выступление большевиков. Для Керенского и Савинкова в Могилеве были подготовлены комнаты, где они должны были переждать подавление мятежа [3,12]. Однако, события стали развиваться неожиданным образом. 27 августа приказом Керенского, почувствовавшего угрозу своей личной власти, Корнилов был отстранен от занимаемой должности. Лавр Георгиевич, понимая пагубность политики Временного правительства, не подчинился приказу, обвинив Керенского в измене. Непонятное на первый взгляд поведение министра – председателя находит объяснение, кроме боязни за демократию и личную власть, одним малоизвестным обстоятельством. По утверждению С.П. Мельгунова Корнилов обещал выяснить правду о немецком золоте и его роли в подготовке революции, а партия эсеров, к которой принадлежал Керенский, была замарана в использовании вражеских денег не менее большевиков [27,28]. Современные глубокие и объективные исследователи той эпохи приходят к аналогичным выводам [2, 38, 48].

Керенский объявил Верховным Главнокомандующим себя самого, выпустил из тюрьмы Троцкого и вооружил Красную гвардию, подписав своей власти смертный приговор. Об уровне его знания армии и воинских традиций красноречиво свидетельствует факт, описанный Петром Николаевичем Красновым: когда во время посещения его корпуса Керенским летом 1917 года, казаки, согласно регламенту приветствия, обнажили шашки, взяв их «на караул», Александр Федорович от испуга весь сжался и бросился к автомобилю, подумав, что казаки хотят его зарубить [18]. Совершенно естественно, что, глядя на подобного «главнокомандующего», фронтовое офицерство полностью поддержало Корнилова, окончательно отделившись от «революционной демократии», положив начало Белому движению. Генерал Корнилов был арестован и заключен в Быхове в тюрьму, под которую была преобразована женская гимназия, туда же были переведены арестованные генералы А.И. Деникин, С.Л. Марков, И.П. Романовский и другие поддержавшие Лавра Георгиевича офицеры. Конвой осуществляли верные Корнилову текинцы и Георгиевский батальон [12].

Немцы активных действий на Русском военном театре не вели, отведя основные части на Запад. Захват власти большевиками сделал пребывание на фронте даже дисциплинированных частей, таких как казачьи полки, ударные батальоны, Петровская бригада и ряд других – бессмысленным. Казачьи части в полном порядке со знаменами и офицерами расходились по домам, что было обусловлено принципом их постаничного комплектования, остальные – распускались. Офицеры – носители боевых традиций, спасая знамена, шли на Дон и Юг России, либо создавали офицерские организации у себя на родине.

Переворот в Петрограде 25-26 октября 1917 года сопровождался массовыми убийствами юнкеров и офицеров, изнасилованиями женщин батальона Марии Бочкаревой, пытавшимися защитить Временное правительство. Основная масса Петроградского гарнизона и офицеров Главного штаба, наблюдавших за событиями из его окон, осталась равнодушной к происходящим событиям [39]. Власть в столице перешла в руки политических авантюристов и уголовных преступников, являвшихся, коме всего прочего, платными агентами немецкого Генерального штаба или, говоря современным языком, агентами влияния. По свидетельству очевидцев перед большевистским переворотом в Петроград, пройдя линию фронта при попустительстве генерала Черемисова и ему подобных, прибыли ударные подразделения немецкой армии в числе нескольких сот человек, которые, переодетые матросами, принимали участие в штурме Зимнего дворца и захвате важных объектов в Петрограде 25-26 октября 1917 года. В частности, как это следует из рассекреченных документов немецкого Генерального штаба, члены разведгруппы майора фон Бельке были переодеты в русскую военную форму и участвовали в штурме Зимнего дворца [2].

И это происходило в тот момент, когда еще шли бои на Русском фронте Первой мировой войны. Совершенно естественно, что любой человек, обладавший здоровым патриотическим чувством, просто обязан был вступить в борьбу с узурпаторами власти и изменниками Родине.

Таким образом, историческим ходом событий русское общество к началу Гражданской войны было разделено на три лагеря. Два активно противоборствующих: большевистский и Белогвардейский и третий – огромный, колеблющейся и нейтральный, 80 % которого составляло крестьянство. Из этого лагеря шло пополнение как Белым, так и красным, а в большинстве своем – стихийно возникающим атаманам, прикрывающих любыми лозунгами примитивный разбой. Эта третья группа, хоть и была самой многочисленной, но, в то же время, и очень нестойкой, враждебной любой государственности, как российской, так и коммунистической, и поэтому неминуемо была бы раздавлена и подчинена воле одной из двух, одержавшей победу, сторон, что и подтвердила история. Бои бушевали по всей необъятной территории Российской Империи, но наиболее близко к цели оказались Вооруженные Силы Юга России под руководством А.И. Деникина.

2 ноября 1917 года в Новочеркасск прибыл генерал М.В. Алексеев, еще в Петрограде основавший офицерскую Алексеевскую организацию, положив, тем самым, начало Добровольческой армии. Весь ноябрь, декабрь и январь 1917 года на Дон шли пополнения офицеров, пробирающихся из центральной России и с фронта для борьбы за Родину. Большую роль в переброске офицеров на Юг и Восток России сыграла организация по возвращению на Родину военнопленных, которой руководила Мария Нестерович – Берг. Выдавая в Москве удостоверения военнопленных, она помогла перебраться в места сосредоточения Белых армий более чем 3000 офицеров и юнкеров [7]. Вокруг Ростова, Новочеркасска, под Таганрогом шли бои офицерских и донских партизанских отрядов с наступающими со всех сторон красногвардейскими бандами, грабившими и убивавшими мирное население, в том числе женщин и детей. Зверские расправы с кадетами, среди которых были мальчики 10-12 лет, стали системой [7, 11].

6 декабря в Новочеркасск прибыл бежавший из Быховской тюрьмы генерал Лавр Георгиевич Корнилов и остатки Текинского конного полка, а за несколько дней до этого – генералы А.И. Деникин, С.Л. Марков, И.П. Романовский, пробиравшиеся инкогнито, и 19 декабря – Корниловский ударный полк, пришедший с фронта. К 1 января 1918 года он насчитывал 50 офицеров и 500 солдат во главе с полковником Митрофаном Осиповичем Неженцевым [7,12].

Нежелание воевать в среде казачества было всеобщим, и атаману А.М. Каледину удалось собрать для защиты Донского правительства всего 129 штыков из числа учащейся молодежи. Все это привело к тому, что Добровольческая армия вынуждена была покинуть территорию Войска Донского и идти на Кубань в надежде на восстание кубанского казачества. 29 января в атаманском дворце покончил жизнь самоубийством Алексей Максимович Каледин. Это известие всколыхнуло Дон, но не победило шкурнических настроений, поэтому в ночь с 9 на 10 февраля Добровольческая армия вышла в Первый Кубанский поход, покрыв себя в нем немеркнущей славой. Численность ее составляла 3683 бойца, вместе с лазаретом и обозом – чуть больше 4 тысяч. В ее составе было 36 генералов, 190 полковников, 50 подполковников и войсковых старшин, 215 капитанов, ротмистров и есаулов, 220 штабс-капитанов, штабс-ротмистров и подъесаулов, 409 поручиков и сотников, 535 подпоручиков, корнетов и хорунжих, 668 прапорщиков, 12 морских офицеров, 437 вольноопределяющихся, юнкеров, кадет и добровольцев, 364 унтер – офицера, 235 солдат и 2 матроса [7]. Таким образом, основной боевой состав армии являлся офицерским.

"Мы уходили. За нами следом шло безумие. Оно вторгалось в оставленные города бесшабашным разгулом, ненавистью, грабежами и убийствами. Там остались наши раненые, которых вытаскивали из лазаретов на улицу и убивали. Там брошены наши семьи, обречённые на существование, полное вечного страха перед большевистской расправой, если какой-нибудь непредвиденный случай раскроет их имя... Мы начинали поход в условиях необычайных: кучка людей, затерянных в широкой Донской степи, посреди бушующего моря, затопившего родную землю; среди них два верховных главнокомандующих русской армией, главнокомандующий фронтом, начальники высоких штабов, корпусные командиры, старые полковники...

С винтовкой, с вещевым мешком через плечо, заключавшим скудные пожитки, шли они в длинной колонне, утопая в глубоком снегу. Уходили от тёмной ночи и духовного рабства в безвестные скитания. За синей птицей ... Пока есть жизнь, пока есть силы не всё потеряно. Увидеть светоч, слабо мерцающий, услышать голос, зовущий к борьбе, те, кто пока еще не проснулся... В этом был весь глубокий смысл Первого Кубанского похода. Не стоит подходить с холодной аргументацией политики и стратегии к тому явлению, в котором всё в области духа и творимого подвига. По привольным степям Дона и Кубани ходила Добровольческая армия - малая числом, оборванная, затравленная, окруженная - как символ гонимой России и русской государственности. На всём необъятном просторе страны оставалось только одно место, где открыто развевался трехцветный национальный флаг - это ставка Корнилова.", - так описывает Антон Иванович Деникин начало борьбы за Россию [12].

Практически в тот же день отряд разнузданной и пьяной матросни под командованием Дыбенко позорно бежал под Псковом от германского ландштурма, состоявшего из солдат немецкого обоза, неспособных к службе в строю. Разоряя и грабя все на своем пути, проводя время в пьяных оргиях и карточной игре, этот «отряд» три месяца бесчинствовал на Волге и Урале и появился в Казани лишь в мае 1918 года. От расстрела Дыбенко спасла его любовница Коллонтай, которая была одним из главных действующих лиц в системе финансирования германскими деньгами Русской революции [47, 48]. Через двадцать лет эта мерзость была мифологизирована Сталиным и превращена в праздник, отмечаемый до сих пор. РФ, над которой ныне развевается флаг России и Корнилова, пора бы определиться, что именно она отмечает: героический поход за Отечество или пьяный разгул и грабеж, кроме того, организованный на деньги Германии. Судя по положению дел в современной армии, явно не первое. И когда современные политики и «историки» пытаются провести связующие нити между Русской Императорской армией и советско-российской, неплохо бы вспомнить вышеприведенную статистику, а также тот факт, что в минуту кризиса государственности императорские генералы возглавили борьбу за Отечество, а советские – его разграбление, что вполне в духе Дыбенко, но, отнюдь, не Алексеева с Корниловым.

Переформировав в станице Ольгинской армию, Корнилов и Алексеев определили следующий ее состав: Корниловский ударный полк (командир полковник М.О. Неженцев), 1 Офицерский полк (генерал С.Л. Марков), Партизанский (позже Алексеевский) полк (генерал А.П. Богаевский), Юнкерский батальон (генерал А.А. Боровский), Артиллерийский дивизион (полковник С.М. Икишев), Чехословацкий инженерный батальон (капитан И.Ф. Неметчик), техническая рота (полковник Н.Д. Банин), три конных отряда полковников П.В. Глазенапа, В.С. Гершельмана и подполковника А.А. Корнилова, охранная рота штаба армии (полковник Е.М. Дейло), текинский конвой (полковник В.Д. Григорьев) и походный лазарет (доктор Ф.Ф. Трейман) [7].

Имена героев, ушедших в поход, до сих пор известны лишь немногим интересующимся военной историей специалистам, хотя вот уже 14 лет как должны на государственном уровне вестись исследования биографий офицеров - добровольцев, дабы их имена стали общенациональным достоянием.

Подполковник В.Е. Павлов, офицер – марковец, описывает в трагических и величественных красках формирование армии в станице Ольгинской: «12 февраля в 8 часов утра на одной из площадей станицы выстраивались все части Добровольческой армии… Около 11 часов прекратилось всякое движение. Части подравнялись. Раздалась команда:

- Смирно! Господа офицеры!

Перед нами проезжала группа всадников. Впереди генерал Корнилов, за которым непосредственно ехал казак с трехцветным Русским флагом. Генерала Корнилова не все видели раньше, но все сразу же узнали его. Он и Национальный флаг! В этом было что-то величественное, знаменательное, захватывающее! Взоры всех и чувства были направлены туда…

Генерал Марков подошел к строю энергичной, бодрой, молодой походкой и обратился к выстроившимся со следующей речью:

- Не много же Вас здесь. По правде говоря, из трехсоттысячного офицерского корпуса я ожидал увидеть больше. Но не огорчайтесь! Я глубоко убежден, что даже с такими малыми силами мы совершим великие дела. Не спрашивайте меня, куда и зачем мы идем – я все равно скажу, что идем к черту на рога за синей птицей. Теперь скажу только, что приказом верховного главнокомандующего, имя которого хорошо известно всей России, я назначен командиром Офицерского полка, который сводится из ваших трех батальонов, роты моряков и Кавказского дивизиона. Командиры батальонов переходят на положение ротных командиров, ротные командиры на положение взводных. Но и тут вы, господа, не огорчайтесь: здесь и я с должности начальника штаба фронта фактически перешел на батальон»! [26].

Как не снять шапку перед такой картиной самопожертвования и оптимизма в страшное Смутное время! За 80 дней похода, из которых 44 дня прошли в кровопролитных боях, с 9 февраля по 30 апреля армия прошла 1050 верст. Сражаясь с 20-кратно превосходящими силами противника, она не проиграла ни одного сражения. 15 марта возле аула Шенджей армия соединилась с Кубанской Добровольческой армией генерала В.Л. Покровского, покинувшей под напором превосходящих сил большевиков Екатеринодар. Преодолевая неимоверные трудности, вступая в бой не только с людьми, но и с силами природы, не имея тыла, Добровольческая армия каждый бой вела не на жизнь, а на смерть. Учитывая звериную жестокость большевиков, глумление их над пленными, обезображивание трупов офицеров и юнкеров, Л.Г. Корнилов отдал приказ не брать пленных. Жестокость приказа была обусловлена, в том числе и тем, что в результате беспрерывных боев обоз пополнялся ранеными, и держать при нем пленных, готовых в любой момент поднять восстание, было невозможным [7,12].

Перед штурмом станицы Ново-Дмитровской была форсирована горная река, первым в которую вошел генерал Сергей Леонидович Марков с улыбкой на лице, сказав при этом в шутку: «Сыровато»! За ним устремилась вся армия, в жесточайшем штыковом бою уничтожившая большевиков. Шинели покрылись коркой льда, откуда и пошло название «Ледяной поход» [26].

В боях Ледяного похода русским войскам пришлось столкнуться со старым противником. Лениным и Троцким из мест заключения было выпущено более 2.5 миллионов австро-венгерских и германских военнопленных, которым было роздано в руки оружие, сформированы части Красной гвардии и дано обещание беспрепятственного прохода на родину в случае участия в боях с зарождающимся Белым движением. Часть из них воевала в рядах большевистских войск, в основном состоявших из разложившихся частей Кавказской армии, против малочисленных, но доблестных полков Л.Г. Корнилова [2, 35]. В дни героического Ледяного похода по указанию Троцкого была окончательно ликвидирована старая Русская Императорская армия и распущены запасные батальоны гвардейских полков, в том числе Преображенского и Семеновского, расквартированные в Петрограде. Этот факт лишний раз подтверждает нравственную чуждость большевиков исторической России.

Деньги на содержание огромного числа наемников, составивших основной устойчивый кадр Красной армии, давал все тот же немецкий Генеральный штаб. Уже через два дня после захвата власти в Петрограде по приказу графа Редерна выделяется 15 миллионов марок на поддержку Ленина и его правительства [48]. В то же время на службу в органы ВЧК и разведки большевиков были взяты кадровые офицеры Германской армии, в том числе майоры Андерс и Эрих, приехавшие в Россию в запломбированном вагоне вместе с Лениным и его приспешниками, которые и организовали бандитскую структуру, набрав в ее ряды уголовный элемент с ярко выраженными садистскими наклонностями, творившими зверства по всей территории России, от которых кровь леденела в жилах даже у видавших виды фронтовиков [2, 29, 35].

В рядах ВЧК были самые отвратительные извращенцы, наркоманы, убийцы и насильники различных национальностей. Это был в прямом смысле слова международный сброд. Сдирание кожи с рук, варение живыми в кипятке, насаживание на кол, выкалывание глаз, зверские изнасилования с вспарыванием животов, отрывание голов подследственным, распиливание на части, сжигание заживо в доменных печах и паровозных топках, массовые расстрелы заложников – вот далеко неполный список средневековых палаческих приемов самой отвратительной и гнусной организации в истории цивилизации. В проведении этих изуверских казней преуспевали представители всех национальностей, а украинец Саенко, садист из Харьковской ВЧК, мало чем отличался от еврея Мага, расстрелявшего более 11 тысяч человек, или негра Джонсона из московской чрезвычайки, отличавшегося особым зверством и любившим заживо сдирать кожу с подследственных [20, 29]. По всей стране, начиная от Киева и кончая Дальним Востоком, самый отвратительный уголовный элемент наполнил кадры этой бандитской структуры. Русские и китайцы, латыши и евреи, негры и грузины являлись просто отребьем человечества, не имеющим ни Родины, ни нации, ни расы.

Набирались подобные «кадры» поначалу лишь с одной целью – окончательно добить страну, сделав невозможным ее участие в Великой войне против Германии. У основы организации ВЧК стоял польский юрист Мечислав Козловский, бывший соратником Ленина и одним из основных действующих лиц в канале поступления денег от немецкого Генерального штаба и Дойчбанка через Парвуса, Ганецкого и Кескулу в Россию [2, 48]. Если немецкие офицеры действовали аморально, но во имя своей родины, то большевики - как прямые изменники и предатели. Когда современные офицеры ФСБ с гордостью называют себя «чекистами» и говорят о своем «профессионализме», неплохо бы вспомнить эти исторические факты. Немецкие офицеры были профессионалами высокого класса, но никакого отношения к России не имели, а были ее врагами, как Ленин, Парвус, Козловский, Сталин, Дзержинский и вообще все большевики. Преступления ВЧК – ОГПУ-НКВД-МГБ-КГБ против собственного народа обусловлены именно таким началом. Так что, унаследовав профессионализм германских военных, работники ВЧК-ФСБ получили в наследство вместе с ним полную аморальность и цинизм большевиков, а поэтому духовная связь данной организации с русской военной разведкой и генералом Николаем Степановичем Батюшиным и его товарищами невозможна.

27 апреля Добровольческая армия подошла к Екатеринодару и сразу, сходу начался штурм. В течение пятидневных беспрерывных боев, проявив чудеса героизма и потеряв убитыми и ранеными до половины личного состава, в том числе командира Корниловского ударного полка Митрофана Осиповича Неженцева, Белогвардейцы чуть-чуть не взяли город. Им не хватило для этого сил. Никто не знал, что в Екатеринодаре находилось около 40000 вражеских солдат. 31 марта случайным разрывам гранаты был убит Лавр Георгиевич Корнилов. Армия отошла от города и двинулась на Дон.

Пополнившись кубанскими казаками и громя на своем пути части Красной армии, она пришла в Область Войска Донского и сосредоточилась в станице Мечетинской. Тело Лавра Георгиевича Корнилова было найдено большевиками и после глумлений и издевательств сожжено, а прах развеян по ветру. Через короткий срок большевистские главари Сорокин и Золотарев, организовавшие этот акт вандализма, будут казнены своими же подельниками [3, 12, 35].

С Румынского фронта на Дон пришел отряд из 1000 добровольцев под командованием полковника Михаила Гордеевича Дроздовского. В критический момент, поддержав восстание донских казаков, дроздовцы решили исход схватки с большевиками и помогли очистить от них Ростов и Новочеркасск. В рядах дроздовцев пришло на Дон более 40 Георгиевских кавалеров. Так началось освобождение Юга России [46].

Продолжение следует...


Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях

Вас также может заинтересовать:



Top