Философ, культуролог, автор исследований традиционных верований различных народов, монографий и учебных пособий по психологии Алексей Наговицын. Фото: Ульяна Ким/Великая Эпоха (The Epoch Times)
Философ, культуролог, автор исследований традиционных верований различных народов, монографий и учебных пособий по психологии Алексей Наговицын. Фото: Ульяна Ким/Великая Эпоха (The Epoch Times)
В беседе с психологом, философом и культурологом, автором исследований традиционных верований различных народов, монографий и учебных пособий по психологии Алексеем Наговицыным мы говорили о единстве корней и сходности разных культур, о процессе их разрушения и возрождения.

— Алексей Евгеньевич, почему сейчас вдруг стали говорить об ущемленности русского народа в России? Как может доминирующая по численности нация жаловаться на притеснение со стороны малых народов?

А.Н.: На это есть ряд причин. В России, как и в ряде других стран, включая Америку и Китай, уничтожен изначально присущий дух общинности, который подменен корпоративностью, то есть приоритетом по признаку связи с местом работы. Таким образом, нынешний уровень цивилизации предполагает управляемость человека каким-то хозяином и следует не понятным ему целям, ослабляя родство духовного, национального, родового, религиозного порядка.

Кроме того, имеющиеся де-факто, ущемляющие и оскорбительные действия против русских со стороны малых народов, чаще всего заминаются и игнорируются властью, тогда как русский национализм открыто подвергается остракизму. В результате возникает перекос, на который болезненно реагируют русские граждане.

Духовное единство в наше время трудно найти как на государственном, так и на общенациональном уровне. Правда, некоторые подвижки в данном направлении появляются. Например, когда молодые люди попадают в армию, и там образуется землячество. «Ты откуда?» – «А мы туляки, а мы с Кавказа, а мы москвичи…» и т. д., и они объединяются по региональным или национальным объединениям, но в стране в целом этого нет, кроме некоторых национальных диаспор.

Посмотрите, сейчас людей ничто ни с кем не связывает. Жители одного подъезда не здороваются друг с другом. Человек часто не знает, кто с ним живет на лестничной площадке. При этом индивидуализация личной жизни усиливает душевную черствость: зачем болеть душе о ком-то, с кем не знаком? Однако у этого процесса есть и другая сторона: погружение в себя порой провоцирует усиление завистливости не только как личностной характеристики, но и социально-групповой.

— Из страны с атеистической идеологией мы перебрались в светское государство, в котором Конституцией провозглашены свободы совести, вероисповедания. Однако в реальной жизни мы видим ту же борьбу теперь уже с разными религиозными движениями, с сектантством?

А.Н.: С сектами боролись во все времена. Та же инквизиция, королевская или царская власть разных стран, сталинский режим, режим Мао Цзэдуна или нацистский режим в Германии – неважно. Эта борьба, на самом деле, не с сектантством, а с любыми объединениями. Сектантство просто выглядит ярче на фоне других образований, вот и вся разница.

В России после революции преследовались даже философские кружки, по сути своей, совершенно безобидные для правящих слоев государства. А кому мешали кружки последователей Елены Блаватской? То, о чем говорила Елена Петровна Блаватская, никакого отношения ни к власти, ни к чему-либо другому, опасному для государства, не имело, однако участников этих кружков сажали в тюрьму, как объединенных на некоем духовном основании.

Арестовывали целые литературные объединения. Практически все яркие представители «Серебряного века» или уехали из России, или были посажены в тюрьмы. Того же Мандельштама преследовали, в первую очередь, не за то, что он написал ругательное стихотворение на Сталина, а потому что вокруг него группировались люди. По той же причине расстреляли Николая Гумилева, хотя формально обвинили в каком-то заговоре. Горький приходил просить за него у Ленина, но безуспешно. А Гумилев-то ведь поддерживал Советскую власть, и у него не было никаких причин участвовать в заговорах, но вокруг него – великого поэта – группировались люди. Отсюда же и череда внезапных смертей: Маяковский, Есенин и другие, потому что вокруг них тоже собирались люди.

Вопрос о преследовании сектантов в России, хоть и важен, не играет ведущей роли. Просто их преследование звучит громче. Единственное принципиальное различие между объединениями вокруг литераторов и сектантством в том, что группировка вокруг Гумилева, Хармса, Пастернака, Мандельштама и других литераторов фактически погибает после гибели своего лидера. А религиозные течения, которые называют сектантством, в аналогичных случаях не исчезают. Они более живучи и способны из своих недр вывести нового духовного лидера. Это происходит в силу специфики организации. Вот почему на них власти обращают больше внимания.

О возрождении религиозности в современной России говорить можно лишь с большой натяжкой. В основе христианства в дореволюционной России был церковный приход, церковный староста, там люди помогали друг другу и были связаны общественными и духовно-родственными отношениями.

А сейчас религиозность имеет формальный характер и демонстрируется как дань моде. По строгим моральным меркам, это вовсе никакая не духовность, никакое не объединение.

Именно на потребности истинного и искреннего единения, духовного братства собирают паству некоторые религиозные организации, именуемые «сектантскими». Но слово «секта» давно носит у нас ругательный контекст, отсюда – еще один аспект противоречивого отношения к верующим из их состава.

— Сейчас под видом борьбы с экстремистами уже не один год идет «охота на ведьм» – что это, поиск новых врагов?

А.Н.: Гонения направлены не только на религиозные, но и на культурные, философские организации. Заметьте, именно на те, что подразумевают духовное единство. Это уже исторически проверенная вещь, практикуемая любым тоталитарным режимом, когда объединение, основанное на чем-то не санкционированном властью априори, считается противостоящим государству. И не важно, что это: клуб филателистов или любителей бабочек – если они объединились, то гипотетически могут выступать в качестве оппозиции.

— Может, просто кому-то это выгодно, затрагивает чьи-то интересы?

А.Н.: А я скажу, что это выгодно государству. Люди духовно или как-то иначе объединенные, могут в какой-то момент хотя бы теоретически встать против господствующей идеологии.

Мы хорошо знаем, чем чревато разрушение связи между людьми. Это можно наблюдать на примере Соединенных Штатов Америки, где ребенок может посадить в тюрьму своих родителей за то, что его шлепнули по попе. В США часть браков заключается на время, по договору.

Даже человек с деньгами, но не имеющий внутренних, духовных или семейных, кровных, родовых, земляческих связей, беззащитен перед любой политической судебной системой. Если системе выгодно, то за него заступиться некому. Ну, покричат журналисты дня три, создавая сенсацию, а на народ это никак не повлияет. Вот почему журналистов, как правило, никто и не трогает, не мешают работать, заставляя тем самым создавать некую иллюзию демократии.

— Как проблемы социального неравенства переросли в национальные разборки? Почему в своем сознании большинство людей не чувствует причастности к единой общности – россиянам?

А.Н.: Я не знаю, что такое «россияне». Я не рассматриваю себя идентичным со всеми народами, населяющими Россию. Мы разные, но это вовсе не означает, что одни национальности лучше, другие – хуже. Можно сказать, что россиянин принадлежит России, но когда мы говорим о некой национальной идентичности, россиянин – это не национальность, это принадлежность к социальной структуре под названием страна.

Говоря по совести, и сегодня российская провинция, та, которую принято называть «глубинкой», нередко получает существенно меньше помощи из федеральной казны, нежели те регионы, которые когда-то получили негласный статус «национальных окраин».

К тому же в нынешнее время работодатели по известным материальным причинам нередко предпочитают на рабочие специальности привлекать гастарбайтеров, что повышает уровень безработицы среди местного населения. Говорят, что «местные» не хотят там работать, а пойдите и попробуйте устроиться на работу дворником в Москве.

— Из чего складывалось, по Вашему мнению, понятие «славянская культура»?

А.Н.: Само понятие «славянство» введено славянофилами в конце ХIX – начале XX века, в том числе, с подачи князя Трубецкого. Под славянской культурой понимается объединение разных народов. Но, к примеру, русские и по культуре, и по менталитету гораздо ближе к немцам, чем к полякам. К русским очень близки не только белорусы, то есть исконные славяне, но и финно-угорские народы, которые к таковым не относятся.

— Можно сказать, что это культура, привнесенная извне?

А.Н.: Если в той же Англии священники, англичане по происхождению, собирали по крохам культуру, в том числе языческую, сохраняли и переписывали дохристианские книги, то на Русь из Византии приходили греки, которые относились негативно и к русичам, и ко всей их культуре как культуре своих извечных врагов.

В Византии, к тому же, в те времена было «перепроизводство» священников. При сокращении территории и сфер влияния им просто не хватало храмов и иных мест службы. Вот все эти «лишние» в самой Византии священники и монахи и отправились на Русь.

Кстати, известнейший казахский писатель Олжас Сулейменов в книге «АЗ и Я» описывает, как один деятель из православных греческих монахов, причисленный впоследствии к блаженным, хвалился тем, что лично стер с древнерусских пергаментов больше 10 тыс. книг и рукописей и на всех написал «Отче наш».

А в наши дни случается, что «рашн клюква» подменяет собою истинную культуру народа. Исчез хотьковский художественный промысел русской резьбы по кости, в запущении традиции гусь-хрустального стекла и хрусталя, практически исчезла богородская игрушка, лаковые миниатюры Палеха, Мстеры, Федоскина, Холуя потеряли во многом свое своеобразие и стали неотличимы друг от друга, жестовские расписные подносы практически исчезли и т. д.

Или взять тех же Кирилла и Мефодия, которых принято считать родоначальниками славянской письменности. По их же собственным воспоминаниям, они переняли славянскую азбуку у некого славянина из Херсонеса и от себя добавили только несколько букв (например, фиту), которые нужны были для произнесения и написания церковных терминов, которых не было в русском языке. И, тем не менее, они признаны основателями русской письменности. Им строят памятники, отмечают памятные дни и праздники, хотя та же азбука Глаголица существовала за несколько веков до их рождения, о чем свидетельствуют надписи на стенах собора Св. Софии в Киеве.

Письменность на Руси существовала задолго до Кирилла и Мефодия, однако церковь утверждает, что она привнесена ими.

— Выходит, русскую культуру разрушали еще с древности?

А.Н.: Русь разрушали ее враги. Это характерно для любого государства и народа со стороны его недругов. Однако, начиная с коммунистического периода, ее разрушали, в первую очередь, входившие в ее правящие и репрессивные органы представители некоторых нерусских народов, желающих по националистическим, политическим или иным причинам ослабления русской национальности не только в своих национальных регионах, но в Центре России. Необходимо учитывать, что подобную позицию по различным эгоистическим мотивам занимали и многие представители самого русского народа. Подобный подход соответствовал базовой политике СССР и отчасти современной России.

Корни разрушительного действия некоторых представителей иноплеменных народов против русского народа кроются еще в дореволюционной политике царского режима. В частности китайские мелкооптовые и розничные торговцы заполонили Россию еще до революции. С конца XIX века в Москве и других регионах их было очень много.

Против их засилья, с целью поддержать национальную экономику и торговлю, царская власть издала ряд указов, в определенной мере произошло ограничение их деятельности. Кстати, в некоторые китайские рестораны и иные заведения, даже в современном Владивостоке, русские вообще не допускаются.

— Как Вы считаете, что может возродить былую мощь нашего государства, возродить утраченную культуру?

А.Н.: Не нужно стараться помочь русскому народу и иным народам сверху.

Все само в России организуется – естественным образом. Я много лет работаю со студентами из разных вузов, из разных регионов, различных национальностей и вероисповеданий, и я не считаю нас больными. Всё это журналистские штампы, у нас в большинстве своем прекрасная молодежь, правда, к сожалению, довольно невежественная… В том смысле, что знает меньше.

У меня такое мнение о молодежи не потому, что я оптимист. Просто вижу, что все социальные процессы конечны во времени, причем есть определенные законы этих процессов, в том числе временные, никому не нужно отдельное возрождение духовности внутри какого-то народа или народности, только у всех вместе и одновременно. А если назначать «возродителей» культуры и нравственности, то может быть погублено все то, что еще сохранилось.

Каждый находит свою тропинку к христианскому Богу, Будде, Аллаху и т. д.


Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях