Сусанна Семеновна Сапожникова вспоминает о 55-ти годах жизни, прожитой с ее мужем – Евгением Михайловичем Шендеровичем

- Сусанна Семеновна, о чем бы вы хотели мне рассказать?
С.С: О Женечке, конечно, только о нем, сколько хотите. 

- Тогда начнем с того момента, как вы встретили друг друга.
С.С.: Началась война. Я, как ученица десятилетки при Ленинградской консерватории, была эвакуирована специальным составом на юг страны, в Ташкент. Эшелон был одним из последних, который выехал перед блокадой.  Это был состав для перевозки скота. Помню, как он останавливался, и мы бегали за кипятком, и «мальчики налево, девочки направо»…
А можно, я вам прочитаю маленький фрагмент из моих записулек? Это будет проще, чем «растекаться».

- Конечно.
86-летняя Сусанна Семеновна достала сама с верхней полки толстую голубую папку, в которой ее  аккуратным почерком на листах в крупную линейку записаны бесценные воспоминания  (она сама их таковыми не считает). Сусанна Семеновна извинилась за не литературность своих «записулек», она назвала их «непутевыми заметками»: «Как говорю, так и пишу». Предупредила, что ксерокопии текста находятся только у двух ее сыновей и внучки, что пишет она для детей и внуков, «пусть узнают о трудной и счастливой жизни, которую мы прожили».

С.С.: Я недавно прочитала один хороший афоризм: «Графоман – это тот, кто плохо пишет о гениальном, а настоящий писатель – тот, кто отлично пишет о бездарном». Чтобы не быть графоманом, я и пишу только о том, что пережила, не с чужих слов, ничего не выдумываю.

- Вы прочитаете ваши воспоминания о встрече с Евгением Михайловичем? Она произошла в эвакуации?
С.С.: Мы ехали в эвакуацию в одном эшелоне в 1941 из Ленинграда, но тогда еще не знали друг друга. Ну, слушайте. Сначала хочу прочитать несколько слов вместо эпиграфа: «Воспоминания – это одежды, которые со временем не изнашиваются» (У. Стивенс). Потрясающе, правда?

Затем Сусанна Семеновна начала читать. Жаль, что у меня не было видеокамеры!
Сначала она прочитала оглавление – своего рода конспект воспоминаний. Его стоит привести полностью. Конспект, по сути, представляет собой сценарий короткометражного фильма о любви двух неповторимых талантов, двух ярких звезд на небосводе, где они встречались с такими же яркими, незаурядными звездами:

«Мимолетные знакомства: Лиля Брик, Юрий Гагарин, племянник Сен-Санса, который живет в Тулузе. А теперь о моей семье, об Отечественной войне, о родителях Женечки, о Жене, "А было мне 16 лет". Наши семейные истории. Переезд в Москву. Знаменательные встречи. Дружба с Д. Шостаковичем, с Ю. Свиридовым, с Андреем Петровым. Палаточный лагерь летом в Латвии: Гердт, Ширвиндт, Окуджава. Светлана Леонидовна Собинова (дочь знаменитого Собинова), жена Льва Кассиля. Пушкинские горы. С. Лемешев, А. Райкин. Приезд Горовица. Общение с пианистом Ван Клиберном. Ростропович. Выставка Шагала. Переезд в Израиль».

В конспект не вошла история 30-летней работы Евгения Михайловича с певцами Нестеренко, Биешу, Образцовой и другими звездами оперного искусства. Но все материалы скрупулезно собраны и записаны Сусанной Семеновной в альбомах и папках, многие из них опубликованы на сайте Евгения Михайловича Шендеровича: http://jerusalem-korczak-home.com/shen/shen.html. 

    
Рассказ об эвакуации, где встретились молодой пианист-концертмейстер Евгений Шендерович и юная, пятнадцатилетняя Сусанна Сапожникова, мне придется передать вкратце и своими словами, так как, во-первых, воспоминания Сусанны Семеновны не опубликованы пока, написаны они для семьи, во-вторых, нам не хватит рамок интервью, чтобы воспроизвести все  прочитанное ею. Короткий пересказ несравним с живым текстом, читаемым самим автором  – искусной рассказчицей. Но надеюсь, что краткое изложение передаст основную канву.

Важнейшим периодом своей жизни Сусанна Семеновна считает годы эвакуации. Студенты Ленинградской консерватории благополучно прибыли в Ташкент, там быстро был налажен учебный и творческий процесс, проводились концерты педагогов и студентов, ставились оперные спектакли. В 1942 году была привезена партитура новой, 7-й Симфонии Шостаковича, она была разучена и исполнена с огромным успехом. На премьере Симфонии присутствовала вся эвакуированная интеллигенция, в том числе Раневская и Ахматова, о которых юная Сусанна тогда ничего не знала.

В те годы силами молодых музыкантов был создан ансамбль для обслуживания госпиталей, военных частей. Музыканты неустанно ездили по Средней Азии, давая концерты, получая за это хлебные карточки. В одном из мест, где проходил концерт ансамбля, артисты поживились мешочком  муки в надежде сделать оладьи. А в воинских частях их угощали обедом, который солдаты приносили в ведрах. За период эвакуации ансамбль выступил около 1500 раз.

Сусанну, ученицу десятилетки по классу скрипки, привел в ансамбль ее педагог по специальности и сказал: «Вот, это Сусанночка Сапожникова, очень хорошая девочка,  прошу любить и жаловать». Концертмейстером ансамбля был Женя Шендерович, он понял последнюю фразу буквально, увидев в ней свою будущую жену.

В ансамбле участвовали десять оркестрантов и десять певцов, все были солистами. Женя Шендерович был, можно сказать, главным оркестрантом, т. к. он играл большинство произведений на память и, когда не было нот, воспроизводил их для всех инструментов и голосов на бумаге. Кроме того, для ансамбля Женя сочинял много песен (и слова, и музыку). Он сочинял, обычно, по утрам, в уединенном месте, затем приходил в ансамбль, где записывали вместе слова и ноты для разных инструментов, репетировали, а вечером на концерте уже исполняли.

Сусанна Семеновна вспоминает, что для ансамбля сшили форму: мальчикам – черные комбинезоны, а девочкам – платья из белого парашютного шелка. Концертное платье также стало ее свадебным. Сусанна Семеновна пишет, что ансамбль был невероятно дружным, не было никакой зависти, все музыканты разных национальностей по-настоящему дружили. В экстремальных ситуациях, которые ансамбль пережил, нельзя было сыграть в порядочность, любовь, доброту. Конечно, и флиртовали, и влюблялись, но все было целомудренно. Поженились три пары, которые потом прожили счастливую жизнь, среди них – Сусанна и Женя.

Во время гастролей ансамбля в военные годы происходило немало случаев, которые невозможно забыть. Один из них произошел перед концертом в доме красной Армии в Алма-Ате. Ансамбль репетировал, Шендерович, как обычно, был за роялем. После репетиции делать было нечего, на улице жара, и Женю попросили сыграть что-нибудь из оперы «Пиковая дама». Он по памяти начал играть увертюру, затем продолжил. Когда он дошел до сцены в спальне графини, из зала раздалось прекрасное меццо-сопрано. «Мы вздрогнули и повернулись лицом к залу: по проходу шла уборщица с тряпкой в руках и на великолепном французском пела арию графини. Мы стояли, потрясенные. Оказалось, что это солистка крупного европейского оперного театра, которая с мужем-дирижером бежала от немцев. Они потеряли друг друга по дороге. Она чудом добралась до Алма-Аты, где устроилась работать уборщицей. Где ее муж? Жив ли он? Она не знает. Разве этот случай можно забыть?» - пишет Сусанна Семеновна.

- Сусанна Семеновна, давайте немного поговорим о вашей с Евгением Михайловичем любви. Как она зарождалась?
С.С.: Я, когда появилась в ансамбле, на Женю, «пожилого» (ему было 23) внимания не обратила. Правда, меня всегда завораживала его игра.  Женя тогда был знаменитый пианист и знаменитый сердцеед. Относился он к себе с иронией. Кроме того, он был соавтором нашей Малой Канальской Энциклопедии Шуток, где написал так: «Шендерович, днем – Дон Кихот, вечером – Дон Жуан, утром – Живой Труп».

Наш роман развивался постепенно, но на всю жизнь. Участникам ансамбля было ясно, что у нас получится семья. Они в трудные минуты хором кричали: «Ну, веди нас, Сусанин!».

Приключение в городе Термес, где стояла невыносимая жара, мы с Женечкой не могли забыть. Вечером, после концерта мы пошли гулять в парк, ночь была волшебной, и вдруг из громкоговорителя раздался второй концерт Рахманинова. Мы застыли на месте: что это? Мистика какая-то. Может быть, это нам знак свыше? Женя прекрасно исполнял все произведения Рахманинова и особенно этот концерт. Сокурсники даже называли его незаконнорожденным сыном Рахманинова. Его руки были похожи на руки Рахманинова, на телевидении в фильмах о Рахманинове снимали руки Жени.

- Когда вы возвратились в Ленинград?
С.С.: Осенью 1944 года. В День победы на Исаакиевской площади мы дали наш последний концерт. Это было тоже знаменательное событие – наше последнее выступление.

- С тех пор участники ансамбля больше не встречались?
С.С.: Нет, мы встретились, спустя 20 лет. Дали концерт в двух отделениях в Ленинградской консерватории. Почти все участники ансамбля съехались. Я к тому времени уже не играла из-за болезни сустава руки. Но к такому событию готовилась серьезно, занималась, позабыв о болезни. Концерт состоялся в переполненном зале 9 мая 1965 года. Слушатели плакали, устроили нам овации.

- Вы с Евгением Михайловичем поженились в эвакуации, была свадьба?
С.С.: Свадьба… Что такое была наша свадьба? Сейчас я вам расскажу. Всем было ясно, что мы поженимся. Но мы не хотели ташкентского штампа в паспорте. Приехали в Ленинград осенью 1944 года, почти в день моего 19-летия. На 8-е ноября назначили день свадьбы.

- Почему именно 8-го ноября?
С.С.: К празднику давали пайки. Можно было купить водку, квашеную капусту и кое-что еще. На нашей свадьбе были все участники ансамбля, друзья родителей, в основном, мамины друзья, папа погиб на фронте в 1942 году.

- У вас уже были дети к моменту концерта в 1965?
С.С.: Да, оба сына уже родились и подрастали. В двадцать лет я родила своего первого сына, т. е. в 1945 году. Второй сын родился в 1957 году.

- Суссана Семеновна, вы сказали, что к моменту знаменательного концерта в 1965 году уже не работали как скрипачка из-за травмы…
С.С.: Да, я с 1944 года работала в Оперном театре, параллельно училась в консерватории, и ребенок родился. Я к девяти утра бежала на репетиции в Оперный театр, затем на занятия в консерваторию. Перед спектаклем, который начинался в восемь вечера, я залезала на галерку подремать 15 минут. Домой после спектакля возвращалась к двенадцати ночи. Бывало, что я в день играла по 10 часов. У меня начались проблемы с рукой. В один не прекрасный день я поняла, что играть больше не могу. Врачи сказали, что у меня воспаление плечевого нерва, можно вылечить, если ежегодно ездить в Цхалтубо на грязи. Жили мы (улыбнулась), могу рассказать как: на работу можно было ездить либо автобусом (стоимость билета 5 коп.), либо на трамвае (3 коп.). Так мы ездили на трамвае. 

- Где работал ваш муж?
С.С.: Он был преподавателем консерватории, одновременно работал в филармонии, в концертном отделе.

- Когда вы переехали в Москву?
С.С.: В 1975 году Шендеровича вызвали в Москву и сказали, что в московской консерватории необходимо повысить уровень мастерства у вокалистов и пианистов-концертмейстеров. Разговор проходил на уровне министерства. А у меня к тому времени не только была проблема с рукой, я еще тяжело заболела. Заболевание мое называлось «воспаление внешней оболочки головного мозга». Я пролежала во всех больницах Ленинграда по два-три месяца. К отъезду в Москву нас подтолкнули слова моего врача, которая сказала, что вылечить меня никто не сможет, и что хуже, чем в Ленинграде, мне нигде не будет. И действительно, в Москве мне стало гораздо лучше. А в Израиле совсем прекратились головные боли. Старший сын со своей семьей остался жить в Ленинграде, младший с нами переехал. Женя стал в Москве заслуженным артистом, лауреатом премий, потом профессором. Лично Фурцевой он был назначен на повышенную ставку за мастерство. Женю, я помню, назначение повышенной ставки обидело. Он сказал: «Неужели без этой ставки я не  считаюсь мастером?» Женя был очень скромным человеком.

- Когда вы приехали в Израиль?
С.С.: 18 декабря 1991 года.

- Сусанна Семеновна, вы ссорились когда-нибудь?
С.С.: Нет, никогда. Наш общий друг как-то спросил: «Скажите, за все 55 лет совместной жизни вы ни разу не поссорились? Скажите честно». Я подумала и ответила: «А мы не успели поссориться». Женя был очень деликатным человеком. О нем говорили – настоящий петербуржец. Не ленинградец, а петербуржец.

- А что вас выручало в трудные минуты? Вы ведь не всегда соглашались с мужем?
С.С.: Нас выручал юмор, деликатность. Да, я не была душечкой, могла и поспорить, высказать свое мнение о его игре. Каждый концерт, который проходил, будь то с Нестеренко, с Биешу, с Руденко или с кем-либо другим – это было что-то феноменальное. Женя после концертов всегда спрашивал меня: «Ну, как?» В артистической сразу после концерта взмокшему Жене я говорила: «Замечательно». А потом, два дня спустя, уже начинала высказывать свое мнение о том, где, я думаю, нужно улучшить трактовку, продумать еще.  Женя так же работал с певцами. Когда они первый раз исполняли произведение, Женя их хвалил, а потом, в процессе работы, начинал говорить, как улучшить исполнение. Часто полностью переделывалась первоначальная трактовка. 
 
Воспоминания  Сусанна Семеновна написала к своему 75-летию, Евгения Михайловича уже не было в живых. Эпилогом стало стихотворение:

С.С.: Так я закончила, и подарила эти записульки своим детям.

- Спасибо, Сусанна Семеновна. Глубоко Вам благодарна за такую замечательную беседу – я будто была все эти годы с вами рядом.

Постоянный адрес статьи: http://www.epochtimes.ru/content/view/57246/54/