Рената Григорьевна Муха – поэт, переводчик, ученый и просто жена, мама, бабушка


Остается только поблагодарить загадочную высокопоставленную госпожу Случайность за то, что именно вчера, 31 января, я осознанно почувствовала необходимость написать о Ренате Мухе. Она удивительная и неповторимая поэтесса. Ее «детские стишки для взрослых» (иначе не назовешь) я давно хотела рискнуть перевести на иврит, начать никак не могла, мешали веские доводы серьезных литераторов: перевести стихи Ренаты Мухи невозможно ни на один язык, ее поэзия – достояние только русского языка.

1950. Харьков. Выпускница школы, работа Куюкова. Из архива Ф.Рахлина. Фото с сайта 7iskusstv.com1950. Харьков. Выпускница школы, работа Куюкова. Из архива Ф.Рахлина. Фото с сайта 7iskusstv.com

Вчера утром, думая написать серию статей о выдающихся женщинах к 8 марта, вдруг почувствовала ясный импульс соприкоснуться с Ренатой («самой умной Мухой на свете»), которую я не успела увидеть живой.

31 января – день рожденья Ренаты Мухи, ей бы исполнилось 79 лет, об этом я узнала только вчера, в день ее рожденья. Я благодарна Владимиру Слуцкому, который кропотливо и бережно собирал всевозможные материалы о поэтессе, и опубликовал их в журнале «Семь искусств», и Михаилу Польскому за фотографии.

Вот, что говорила о себе Рената:

«Я по профессии филолог и переводчик. В какой-то момент я осознала, что, идя по улицам, вдруг понимаю, о чем мне лает собака, о чем мяукает кошка, о чем именно мне скрипит дерево. Я все время узнавала новые языки. Например, язык домашних туфель — это совсем другое, чем язык туфель на каблуках! Герои моих стихов – звери, птицы, насекомые, дожди и лужи, шкафы и кровати, но детским поэтом я себя не считаю. Мне легче считать себя переводчиком с птичьего, кошачьего, крокодильего, туфельного, с языка дождей и калош, фруктов и овощей. А на вопрос, кому я адресую свои стихи, отвечаю: для будущих взрослых и бывших детей, пишу «до востребования».

Родилась Рената 31 января 1933 года в Одессе, затем семья переехала на родину отца – Сорочинцы, а потом осела в Харькове. Мама Ренаты –Александра Соломоновна Шехтман, родилась в Одессе, закончила Харьковский педагогический институт иностранных языков, преподавала немецкий язык, после войны возглавила кафедру. Отец Ренаты, Григорий Герасимович Муха, военный, прошел всю войну, после которой завел себе новую семью. Родители Ренаты разошлись, когда ей было три года. Ренатины бабушки и тети говорили на разных языках, девочка росла в большом одесском коммунальном дворе, где уживались люди всех национальностей. Атмосфера была самой, что ни на есть, толерантной. Открытой, доброжелательной и жизнерадостной росла Рена-Реночка (так ее называли близкие), и осталась такой до конца своей жизни.

Рената Григорьевна дома. Снимок с экрана компьютера. Фото с сайта jerusalem-temple-today Рената Григорьевна дома. Снимок с экрана компьютера. Фото с сайта jerusalem-temple-today

В октябре 1941 года семья поспешно эвакуировалась в Ташкент. Рена-Реночка успела схватить только две книжки: «Тараса Бульбу» Гоголя и «Приключения Карика и Вали» Яна Лари. Книжки были для маленькой девочки бомбоубежищем, читала она их под кроватью и выучила наизусть. Возвратились в Харьков мама с Реночкой и бабушкой в 1944 году. Их поселили в одну комнату двухкомнатной коммуналки на улице, которая потом будет носить имя ее любимого поэта Бориса Чичибабина. Поступила Рената в 116-ю женскую школу, где учила французский язык, свободно читала по-немецки (заслуга мамы). Говорила она на русском, украинском и идише, а поступила на факультет иностранных языков Харьковского института на английское отделение, совсем не зная английского.

Рена-Реночка была необыкновенно артистична, и ее настойчиво звали в Харьковский театральный институт. Но мама запротестовала. Ничего другого, как иняз, не оставалось выбирать. Больших сожалений по поводу маминого выбора со стороны дочери не было. Рена с удовольствием вошла в мир английского языка, познала его в совершенстве, разработала блестящую методику обучения английскому языку «Сказочный английский» и курс «Матушка Гусыня в гостях у Курочки-Рябы», состоялась как блестящий лингвист, написав 40 научных работ. Вела передачи на Харьковском телевидении «Уроки английского языка» под псевдонимом «Наташа», которые имели большой успех. Докторскую диссертацию Рената Муха также успела защитить. После приезда в Израиль в 1994 году, ее сразу пригласили преподавать в Беер-Шевский университет с просьбой не признаваться студентам, что она родом из бывшего Союза.

Из воспоминаний друга юности Ренаты, писателя Феликса Рахлина:

«О степени её владения этим языком красноречиво свидетельствует такой факт: в 1994 году она приняла участие в фестивале устных рассказов в американском городе Прово, штат Юта. За всю, уже 20-летнюю, историю этого, одного из самых популярных в США, ежегодного фестиваля рассказчиков она остаётся единственной приглашённой к выступлению участницей, для которой английский язык – не родной. А ведь все свои рассказы излагала, естественно, по-английски: таковы условия фестиваля. В последний день Рената сумела настолько овладеть вниманием семи тысяч зрителей, что они вслед за ней спели колыбельную, – но уже на русском языке!

«Никаких призовых мест и наград на этом фестивале нет, и не было, – рассказывает муж Ренаты, профессор математики Вадим Ткаченко, – наградой явилось само приглашение выступить на нём в числе 5 других знаменитых рассказчиков».

(статья «ПЕРЕВОДЧИЦА С ПТИЧЬЕГО, КОШАЧЬЕГО, С ЯЗЫКА ДОЖДЕЙ И КАЛОШ», опубликованная на сайте trediakovsky.ru)
Иллюстрация к стихотворениюИллюстрация к стихотворению

Рената Муха вышла замуж за математика Вадима Ткаченко. Рассказывает сам Вадим:

«Впервые очень необычное имя Муха я услышал, когда мне не было и четырнадцати лет. В это время моя семья состояла из двух человек: меня самого и моего двоюродного брата Юрия Ильича Любича, сейчас – известного математика, а тогда – студента физмата Харьковского университета. Раньше нас было трое: мы с Юрой, и его мама, а моя тётя – Евгения Семёновна Любич, заменившая мне мою рано умершую маму – Миру Семёновну Любич. В августе 1949 года, на очередной волне сталинских репрессий, нашу маму Геню арестовали, и Юра стал моим официальным опекуном. Ему в это время было 18 лет, а мне неполных 12. В первый раз Геня была репрессирована в начале 30-х годов, но после второго ареста она так и не вышла на свободу, умерев безвинной в тюрьме через год после ареста. Мы с Юрой остались вдвоём в 11-метровой комнате коммунальной квартиры, в которой кроме нашей было ещё 4 комнаты с четырьмя семьями. Тогда-то от его университетских друзей я иногда слышал: «Муха сказала…», « Муха пришла и …», «Муха пошутила …», но что, куда и как – я, конечно, не помню. Тем более я не знал, что учится она не на физмате, а на факультете иностранных языков.

О том, что у Юры на попечении есть младший брат, на физмате было известно. Знала об этом и Реночка, но на этом наше заочное, так сказать, знакомство, прекратилось, без малейшего намёка на то, что мы – судьба друг друга.
О том, что Муха – это девичья фамилия Реночки, я узнал лет через десять, когда моя семилетняя племянница Женя, дочка Юры, согласилась с предложением родителей серьёзно заняться изучением английского языка. За помощью он обратился к Реночке. У неё была собственная жилплощадь, большое количество друзей и поклонников, но, несмотря на все описанные обстоятельства, после смерти родителей её семья состояла только из неё самой. От Юриного предложения заниматься с Женечкой английским языком Реночка отказалась. Намного позже, уже став её законной тётей, Реночка объясняла, что она уже накопила достаточно большой опыт работы с детьми харьковских профессоров и академиков, и расширять этот опыт, мягко говоря, не хотела. Вместо себя она предложила своего друга и коллегу по кафедре Ефима Исааковича Бейдера, у которого, очень кстати, оказалась дочка Инночка, Женина ровесница, и учёба девочек успешно началась.
В это время я, с одной стороны, был аспирантом, то есть почти вольным художником, с другой, носил почётное имя Uncle Vadik (то есть попросту Дядюшка Вадик), а с третьей – сам увлекался чтением детективов на английском языке. Поэтому очень скоро – и вполне естественно – водить на уроки Женю было поручено мне. Фима, теперь уже давно живущий в Нью-Йорке, был прекрасным преподавателем. Мало того, он ещё, как и Реночка, одессит. У обоих в Одессе жили многочисленные родственники, и она иногда оказывалась там одновременно с Фимой.
Мы встретились с Реночкой в Фимином доме, где оба чувствовали себя очень комфортно. Как рассказывала Реночка Женечке, однажды (а может быть, дважды?) в конце занятия она увидела очень серьёзного молодого человека в Шляпе (!), который пришел забирать свою племянницу. Среди тогдашних Реночкиных знакомых шляп никто не носил, и чем-то ей этот молодой человек в тот момент не понравился, но запомнился. Я действительно в те годы носил шляпу, но нашу первую встречу совершенно не помню. Точно помню, что с самого начала у нас установились хорошие приятельские отношения, ничуть не больше. При её внешней привлекательности, общительности, искромётном остроумии и умении рассказывать, не понимаю, как я оставался спокойным? Так ведь можно было и прошляпить Реночку! Много позже, восстанавливая историю нашего знакомства, пытаясь понять, говоря Реночкиными стихами, ситуацию, в которой
Рената Муха, Вадим Ткаченко, Януш Корчак (на медали) и Лось. 26.01.2006, Беэр-Шева. Рената Муха, Вадим Ткаченко, Януш Корчак (на медали) и Лось. 26.01.2006, Беэр-Шева. «Ну и жизнь, подумал Лось. Всё сбылось». Фото: Михаил ПОЛЬСКИЙ
Мама – зебра, папа – лось… Как им это удалось?
каждый из нас излагал свою точку зрения. Мне Реночка объясняла, что я был вне её возрастных интересов, попросту говоря – молодо, зелено. Моё объяснение было более прозаическим: я жил в общежитии, вначале студенческом, потом аспирантском, всегда с соседями по комнате, и никогда – при телевизоре, так что Реночкина слава телезвезды меня обошла стороной. Английским языком я увлёкся самостоятельно ещё в 5 классе, когда пытался, правда, безуспешно, прочитать в оригинале «Белую обезьяну» Голсуорси, к концу учебы читал единственную доступную в СССР английскую газету Daily Worker, и вообще «слишком много из себя представлял». Но время шло, и во всём происходящем с нами и вокруг нас каждый открывал для себя что-то новое. Той же Женечке Реночка рассказывала, что на неё произвело впечатление не то старание, не то терпение, с которым я собирал байдарку перед началом похода.
Я очень хорошо помню, как однажды вечером услышал у костра в том же походе полный таинства, завораживающий Реночкин голос: «Слушайте, слышьте и запоминайте, потому что это было, и случилось… далее – Киплинг, Just so stories. Вначале по-английски, а потом по-русски – в её собственном переводе. Просто сказки. Но устоять было невозможно. Да я и не старался. По-настоящему мы знали друг друга немного меньше 50 лет, и из них 43 года мы были одним целым, даже когда оказывались далеко друг от друга».

Рената МУХА. Я здесь не сплю.2005 год. Фото с сайта 7iskusstv.comРената МУХА. Я здесь не сплю.2005 год. Фото с сайта 7iskusstv.com

Последние 25 лет (четверть века, треть ее жизни) Рената Григорьевна тяжело болела. Никто, кроме самых близких, не знал об этом. Казалось, что эта всегда веселая, остроумная, заводная женщина не должна болеть. А если она заболеет, как же можно обойтись без ее рассказов? Они же – целительное лекарство! Как можно не услышать ее голос? Он же – эликсир жизни!

Из воспоминаний подруги Галины Заходер: «Последние годы, бывая в Израиле, я неизменно навещала Беэр-Шеву, где меня в пятничный полдень встречал на вокзале муж Реночки Вадим Ткаченко или Папа Вадик, как называют его близкие. А потом, в их доме, бесконечный смех: новые стихи Ренаты и те, что от повторения становятся еще смешнее; стихи Бориса Заходера, невольно приходящие к месту по ассоциации с разными историями, выплывающими из воспоминаний. Великая женщина, природным юмором, внутренним светом преодолевшая на многие годы внезапно напавший на нее опасный недуг, когда американский врач в середине 90-х годов, установив страшный диагноз, спросил напрямик, кому из близких она должна сейчас же сообщить о грозящей беде. Однако, вместо естественного в таких случаях проявления растерянности, отчаяния, которых ожидал профессор, пациентка прореагировала с неожиданным юмором и логикой, да еще на прекрасном английском языке, которым она владеет в совершенстве, занявшись выяснением у него каких-то лингвистических подробностей диагноза. Профессор, покоренный ее удивительным обаянием, понимая, что перед ним не рядовая пациентка, а уникальная личность, и подойти к лечению ее болезни надо тоже с уникальными мерками, решился на невозможное. И сделал ЭТО НЕВОЗМОЖНОЕ! Они –она и врач – победили».

Победила, на самом деле, она, Рената Григорьевна Муха, с ее жизнелюбием и открытостью этому миру.

Вспоминает поэт, педагог, психолог, «первотолкатель» Мухиного стихотворного таланта, ее соавтор Вадим Левин:

«Свои бесчисленные больничные истории, каждая из которых могла оказаться последней, Рена рассказывала так, что слушатели не могли удержаться от смеха. «Лежу я на столе. А из одежды на мне только шесть шрамов…» Но только близкие (а более всех– Вадим Ткаченко и подруга-врач Тамара Веллер) знали, что больше четверти века она боролась со смертельной болезнью, поражая друзей и врачей мужеством, неправдоподобной жизнестойкостью и ироническим отношением к себе, к своим испытаниям, к смерти. В день рождения Реночки, не желая верить в то, что он станет её последним днём рождения, я по телефону из Марбурга читал ей эти стихи как заклинание. Она была измучена болезнью и лечением, совсем ослабла. Но до этого Рена столько раз возвращалась к жизни, когда врачи считали её состояние безнадёжным. Она справится и сейчас, нужно только помочь ей. А помогают Ренате новые замыслы, новые планы».

Ренату Григорьевну бесконечно просили написать книгу воспоминаний. На вопрос, хочет ли она сделать это, последовал ответ:

«Очень хочу! Мне про свою биографию надо было бы написать! Все мои добрые и недобрые друзья иногда по-хорошему, а иногда очень по-плохому обвиняют меня в том, что я этого не делаю. И среди них такие замечательные люди, как Феликс Кривин, Дина Рубина, Игорь Губерман – многие. И вот совсем недавно я нашла им ответ.

Дорогие мои друзья! Мне и весело и грустно, Но не письменно, а устно».
Рената Муха. Ужаленный уж. Серия: Веселые строчки. Издательство: Азбука-Аттикус, 2011 г. Фото с сайта 7iskusstv.comРената Муха. Ужаленный уж. Серия: Веселые строчки. Издательство: Азбука-Аттикус, 2011 г. Фото с сайта 7iskusstv.comРената МУХА. Гиппопоэма. 2005 г. 3-е изд. Фото с сайта 7iskusstv.comРената МУХА. Гиппопоэма. 2005 г. 3-е изд. Фото с сайта 7iskusstv.comРената МУХА. Недоговорки. Фото с сайта 7iskusstv.comРената МУХА. Недоговорки. Фото с сайта 7iskusstv.comРената Муха. Однажды, а может быть дважды. 2005 г. Предисловие Дины Рубиной. Художник Т. СучковаРената Муха. Однажды, а может быть дважды. 2005 г. Предисловие Дины Рубиной. Художник Т. СучковаРената Муха. Немного про Осминога. Года изданий: 2004 г., 2008г., 2010 г. Фото с сайта 7iskusstv.comРената Муха. Немного про Осминога. Года изданий: 2004 г., 2008г., 2010 г. Фото с сайта 7iskusstv.com

Вот такая и письменная, и устная жизнь выдающейся женщины Ренаты со смешной фамилией Муха. Назовем ее жизнь «Начало следует», так она сама назвала придуманный ею жанр стихосложений.

П Р О В О Д Ы Спокойной походкой Идет по перрону С большим чемоданом Большая Ворона. А рядом с Вороной, Чуть дальше и сбоку, Ее провожает На поезд Сорока И все б это было Совсем хорошо, Если б их поезд Куда-нибудь шел.

__________________________________________________________________

В 80 км от Одессы на самом берегу Черного моря стоит новый красивый отель Анна Мария, в котором отдых с детьми будет комфортным и интересным. Для этого здесь есть игровые комплексы, бассейн, сауны и развлекательные программы на все случаи жизни. Пока дети будут активно развлекаться, родители могут немного расслабиться на лоне дивной природы.


Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях

Вас также может заинтересовать:

  • Знаменитости на церемонии награждения AACTA в Сиднее
  • Лев Лещенко отмечает 70-летний юбилей
  • Герой сериала «Универ» впервые стал папой
  • Звезды поделились теплом и презентовали детскую книгу
  • Звезды на премьере фильма «Значит, война» в Лондоне


  • Top