Боль души. Часть 10

В КОНЦЛАГЕРЕ

А наш лес продолжали бомбить более жестоко, чем раньше. Уходить ку-да-то в сторону – там незнакомые немцы. Посоветовавшись с товарищами, мы решили, что безопаснее всего дождаться конца войны в концлагере: его не бомбили. Глупо было погибнуть под бомбами в самом конце войны. Нас осталось уже человек 2О. Остальные разбрелись по всему лесу. Немецкая охрана лагеря, уже сильно сокращённая, не запрещала заключённым выходить из лагеря на сбор съедобных трав в лесу. Бежать из лагеря было некуда и бессмысленно.

Немецкие солдаты ведут огонь из 20-мм зенитного орудия Flak 30 по наземной цели. Фото: waralbum.ruНемецкие солдаты ведут огонь из 20-мм зенитного орудия Flak 30 по наземной цели. Фото: waralbum.ru

Мы зарезали молодую упитанную лошадь. На кухне у немцев взяли мясорубку, выпросили соли (других специй не было), наделали и сварили колбасу. Нашелся специалист по копчению. Выкопали траншейку, превратили её в коптильню. Перекрыли её досками, подвесили колбасы. С наветренной стороны развели дымящий костёр, а дым выходил из противоположного конца траншеи. Колбаска получилась полукопчёной. Коптили всего три дня, к тому же, ко времени прилёта самолётов, прекращали копчение, гасили костёр. Вытопили целое ведро конского жира. Он как гусиный, желтый и не застывает. Остатки мяса засолили. Нагрузившись этими продуктами, мы зашли в лагерь и стали добровольными его узниками.

Концлагерь Штутгоф немцы построили в 1939 году для польских военнопленных Он несколько раз расширялся. Максимальная его ёмкость — 35ООО человек, во время освобождения в нём было 2ОООО человек. В лагере больше 1ОО бараков, расположенных в 4 ряда. Территория — прямоугольник, его большая ось направлена с юга на север. Главный вход в лагерь с южной стороны. Лагерь огорожен одним забором колючей проволокой на железобетонных столбах высотою 3 м, проволока прикреплена к столбам без изоляторов, следовательно, без электрического напряжения. По периметру забора сторожевые вышки для охранников. Собаки-овчарки у охранников раньше, может быть, и были, но в конце войны я их не видел.

Внутри лагерь разделён на четыре зоны. Южная часть лагеря заселена гражданскими лицами всех национальностей Европы. Больше всех было поляков. Во второй четверти лагеря жили евреи. Их эвакуировали в январе 1945 г, а бараки, в которых они жили, сожгли. После войны я узнал, что колонну евреев из этого лагеря освободили наши войска севернее Берлина. В третьей зоне жили польские, наши и итальянские пленные. После капитуляции Италии в 1943 г. немцы разоружили и посадили в лагеря своих бывших союзников.

В самой маленькой северной части лагеря содержались французские, английские и американские пленные. Эти здесь жили, как в доме отдыха. Немцы их кормили значительно лучше, чем наших пленных. Кроме того, каждый из них ежемесячно получал продуктовую посылку от международного Красного Креста, в которой было 8 кг высококалорийных продуктов: мясные консервы, свиной топлёный жир, копчёные колбасы, масло, сыр, шоколад и даже цитрусовые фрукты. Они целыми днями пели песни, играли в спортивные игры. Они были недовольны только нехваткой хлеба, потому что масло приходилось намазывать на колбасу.

В каждом бараке 400 человек. По обе стороны от прохода трёхэтажные нары. На нарах солома, перетёртая в труху от долгого использования, кишевшая вшами. От них не спасала ни баня, ни дуст. Этих вшей можно было уничтожить только огнём вместе с бараками.

Утром и вечером давали по одной буханке хлеба на 20 человек (по 50 г) и по литру постной баланды из брюквы. Супец был довольно густой, но абсолютно постный. После войны мне приходилось хлебать более жидкую баланду. Нужно сказать, что и здесь хлеб был высокого качества. До 1 января 1945г норма хлеба была 200г на человека.

Слева от входа у западной границы лагеря под открытым небом стояли две кирпичные печи крематория, в которых сжигали трупы умерших. Рядом с печами в бараке были баня и санчасть. Справа от входа в лагерь была кухня. Кухни, бани и санчасти были свои в каждой зоне. Многие узники лагеря приспособились к нечеловеческим условиям жизни в лагере и пережили весь долгий срок заключения с 1939 года, почти 6 лет.

Мы поселились в бараке рядом с входом в лагерь Все свои продук-ты сдали на хранение старшему по бараку — капо, поляку. Он жил в отгороженной каморке. Капо — это тоже заключённый, но он был наделён невероятно большой властью. От него зависела жизнь и смерть заключённых барака. Он был царём барака.

Только небольшая часть заключённых использовалась на внутрихозяйственных работах. Иногда из Данцига или из Эльбинга присылали несколько крытых автомашин за рабочей силой , но на этих машинах уезжала мизерная доля заключённых. Вокруг лагеря не было каменоломен, рубок леса, заводов и больших сельскохозяйственных плантаций, где можно было бы использовать дармовую рабочую силу заключённых. Не было каких – то больших мастерских и на территории лагеря. Поэтому заключённые большую часть времени лежали на нарах, не расходуя скудные калории на физическую работу. Незадолго до нашего входа в лагерь немцы вывезли из лагеря морем одну тысячу заключённых на датский остров, где их освободили американцы.

Примерно 20 апреля немцы вывели людей из трёх бараков, в том числе и из нашего, построили в колонну, и повели к устью реки Вислы, впадающей в море между Данцигом и Штутгофом. Там мы просидели всю ночь под охраной автоматчиков в ожидании баржи. Она так и не пришла. Утром нас снова привели в лагерь. Наш барак уже был ограблен, исчезли остатки нашего мяса, и до конца войны нам пришлось хлебать только лагерную баланду. Всё же какой-то лётчик «случайно уронил» две бомбы на лагерь. И тоже случайно они не причинили больших жертв. Только три человека были легко ранены.

В лагере весь день громко транслировались немецкие радиопередачи из Берлина. В конце апреля радио умолкло, но и без него мы узнали о падении Берлина. После 1 мая из лагеря исчезла вся охрана, кроме одного солдата у ворот. Дежурный радист стал включать передачи из Москвы. Вместо немецких мы стали слушать советские победные марши и сводки от советского Информбюро, узнали о самоубийстве Гитлера и Геббельса. О конце войны мы узнали вечером 8 мая раньше официального сообщения.

Весь южный участок фронта (в 3-х км от лагеря) осветился взлетающими сигнальными разноцветными ракетами, трассирующими пулями и разрывами зенитных снарядов. Фронт салютовал Победе.

НЕКОТОРЫЕ ЗАМАЛЧИВАЕМЫЕ ИТОГИ ВОЙНЫ

Итак, война закончилась. Её итоги. Наши потери 26,5 млн. человек. Немцы потеряли 6,5 млн. человек. Если из потерь немцев вычесть 850 тысяч погибших в Африке, в Италии и на Западном фронте, вычесть потери 3,5 млн. человек гражданского населения, погибшего от бомбардировок городов, то соотношение немецких потерь на восточном фронте к нашим будет 1 : 12, т. е. на одного погибшего немца на восточном фронте приходится 12 погибших наших военных и гражданских лиц. Почти половина погибших наших солдат числятся в списках без вести пропавших, а это значит, что их родители, жены и дети были лишены пенсии за погибшего кормильца, не получали никаких льгот и помощи от государства.

В Сталинграде немцы потеряли 300 тысяч человек, и Гитлер объявил по всей Германии трёхдневный траур. Нам оборона Сталинграда стоила 2,6 млн человек, но мы до сих пор празднуем победу наших войск под Сталинградом. Сталин запретил эвакуацию гражданского населения, полагая, что пустой город армия не будет защищать. 500 тысяч наших солдат были убиты, ещё почти столько же умерли в госпиталях, остальные жертвы — гражданское население.

Только в Ленинграде за 900 дней блокады от голода погибли 900 тыс. человек, почти половина населения города. Ни одна власть, ни одного государства сознательно и так жестоко не обрекла бы жителей своего города на гибель. Не имея возможности защитить город, деблокировать его, любая власть для спасения людей сдала бы город врагу. Любая, но не советская. Эта власть могла бы держать город в блокаде до гибели последнего человека. А немцы не прилагали усилий для взятия города. За 900 дней блокады на Ленинград упало значительно меньше бомб и снарядов, чем на Сталинград за 90 дней его обороны. Немцы надеялись, что генерал Голод прикажет осаждённым военным сдаться в плен добровольно.

В 1943 году в битве на Курской дуге и под Прохоровкой наши потери составили более 6 тысяч танков и самоходных орудий. Немцы потеряли 2 тысячи. В три раза больше были наши потери и в живой силе. Немцы не выдержали таких потерь и побежали с поля боя за Днепр, а Москва салютом праздновала свою победу.

Только освобождение Польши стоило нам 600 тысяч человек. Война была уже выиграна, можно было остановиться, но чтобы не отдать Берлин американцам, «родной отец» Сталин и «легендарный» полководец Жуков не пожалели погубить ещё 600 тысяч человеческих душ только в одной Берлинской операции.

Вся война велась преступными методами. По словам одного журналиста, мы утопили немцев в нашей крови и завалили их трупами наших солдат. Это была Пиррова победа, равносильная поражению. Можно ли было радоваться такой победе? Тогда ещё никто не знал цены этой победы , и люди искренне радовались.

О Жукове. Это самый кровавый генерал. На любом участке фронта, где появлялся Жуков, все солдаты уже знали, что скоро здесь земля будет обильно полита кровью наших солдат. Он не гнушался собственноручно расстреливать любого солдата или офицера без суда и следствия за невыполнение приказа. Но не каждый приказ можно выполнить по независящим от исполнителя обстоятельствам. Даже генералы не могли выполнять многие приказы Сталина, потому что враг в начале войны был сильнее.

После победы американцы в западных зонах оккупации Германии собрали 2 млн российских граждан в так называемые лагеря для перемещённых лиц. Они уступили нажиму Сталина и отдали ему всех, даже тех, кто не хотел возвращаться в СССР, где их ожидала смерть или заключение в концлагерь. Да, многие из них были расстреляны, очень многие пополнили лагеря. И всё же 0,5 млн наших соотечественников, которые не попали в американские лагеря, отказались вернуться на свою родину.

Американцы и англичане после освобождения из немецкого плена своих солдат отправили на курорты поправлять здоровье, выплатили им денежные компенсации за страдания в плену. Даже вручали им соответствующую медаль «За страдания в плену». А Сталин своих пленных отправил на Колыму на 10 лет отрабатывать «измену» родине. Один наш пленный, побывавший в немецких и своих советских лагерях, говорил, что по сравнению с нашими лагерями, немецкие лагеря — курорт.

В наших лагерях пайку хлеба нужно было заработать. Выполнил норму получай 500 г хлеба, перевыполнил получай даже 600 г. Не выполнил удовлетворись 400 граммами, а если не ходил на работу получи 300 граммов и не жалуйся. Учётом плана выполнения норм труда занимались уголовники. Для перевыполнения плана нужно ежедневно отдавать 100 г хлеба в общак уголовников, Тот, кто этого не делает, никогда не сможет выполнить план. Но чаще всех умирали от истощения те, кто выполнял и перевыполнял нормы, потому что мизерная прибавка хлеба не компенсировала затраты калорий на работе. А паханы и филоны перевыполняли план лёжа на нарах. В лагере они решали, кому надо выжить, а кого — отправить в могилу.

В советской пропаганде до сих пор необоснованно преувеличивается мощность немецких оборонительных укреплений в Германии. Все немецкие города, которые приходилось брать с боем, названы городами – крепостями. Враньё! Такое определение требовалось для оправдания наших неестественно больших потерь. Я сам видел эти сооружения и в Польше, и в Кёнигсберге. Это обыкновенные окопы с гнёздами для пулемётчиков и панцерфаустников. Это обыкновенные деревянно-земляные точки (ДЗОТы) и, за очень редким исключением, долговременные огневые точки (ДОТы). Последние стоят очень дорого и их, как правило, строили у магистральных дорог. Так по всей 150-километровой дороге от Литвы был только один такой ДОТ в 7 км от Кёнигсберга. Он был взорван после войны. Его руинами, наверно, можно любоваться и сейчас.

Кёнигсбергские крепости — бастионы, о которых так много писали и говорили это сооружения из кирпича 200-летней давности. Всего вокруг города 15 бастионов. Вокруг них ров с водой, шириной 10м и глубиной 1м. В них можно отсидеться какое-то время, как в бомбоубежищах, но они совершенно не приспособлены для современной войны. Они построены на расстоянии 4км друг от друга. На восточной окраине города вокруг бастионов вырос густой лес, и немцы даже не вырубили его. Уже это говорит о том, что немцы не возлагали на них никакой надежды. Некоторые бастионы использовались как склады оружия и продовольствия. На бастионах не было видно больших разрушений от бомб и снарядов, имелись лишь царапины от осколков и пуль. Во время штурма города наши войска прошли между этими бастионами, а их гарнизоны сдались в плен почти без боя.

Немцы обороняли свои города, устраивая огневые точки в обыкновенных зданиях. Ложь и то, что немцы якобы фанатично защищали свои города. Русские обороняли свои города по 2-3 месяца, а немецкие брали за 2-3 дня, потому что немцы берегли жизнь своих солдат и в наступлении, и в обороне. Уже с 1943 г немецкие солдаты поняли, что война проиграна, что дальнейшее сопротивление бесполезно и, что уже не стоит умирать, чтобы на несколько дней продлить жизнь Гитлеру. Понимали это и офицеры. Даже среди генералов не было согласия и в августе 1944 г. они совершили неудачное покушение на жизнь Гитлера. В условиях падения морального духа генералы не могли организовать серьёзное сопротивление. Если бы оно было, то такой большой город, как Кёнигсберг, взять за 3 дня невозможно. Солдаты и офицеры не хотели защищать разрушенный и опустевший город. Они сотнями и тысячами, полками и дивизиями сдавались в плен.

Наверно сам Бог хранил нашу семью во время войны. Мать позже рассказывала, как во время штурма Кёнигсберга они сидели в крытом окопе во дворе конюшни Подоля. Была одна пауза, когда прекратился обстрел и бомбёжка города. Они вышли из убежища отдохнуть и сварить суп. В это время прилетел крупнокалиберный снаряд , попал в их убежище, разрушил и завалил его.

После взятия Кёнигсберга моего отца одели в б/у обмундирование, дали в руки винтовку и он в течение месяца был участником Великой Отечественной войны и даже получил медаль «За победу над фашистской Германией». Он прошел по моим следам и закончил войну у концлагеря Штутгоф, но встретиться нам здесь не пришлось.

Имея в конце войны значительное превосходство в живой силе и технике, над немцами, наше командование продолжало вести войну с таким же «талантом», как в 1941 году не умением, а числом, по принципу: «Сила есть, ума не надо». В официальных сводках сообщалось: « Разрушив огнём артиллерии и авиации оборонительные сооружения, уничтожив технику врага, наши войска пошли в наступление» . Откуда же тогда такие огромные потери наших солдат? Причина в одном: « Не разрушив оборонительные укрепления и технику, не подавив сопротивление врага , наши маршалы и генералы приказывали к 7 ноября, к 1 мая или ко дню рождения Сталина взять город любой ценой, потому что Сталину уже обещали: город будет взят. И гнали своих солдат под огонь не уничтоженных немецких пулемётов, миномётов и пушек. Так бесславно закончилась война коричневого фашизма против красного коммунизма.

Бесславно для обеих сторон. Слишком горькой была победа Советского Союза.

Нужно сказать и о американской помощи в войне Советскому Союзу. Из США Сталин получил целый флот в составе 595 боевых кораблей, в том числе 105 подводных лодок. 1981 паровоз и 11 155 железнодорожных вагонов, 9681 истребителей и 3 632 бомбардировщика. 8 218 зенитных и 5 815 противотанковых орудий. 473 000 000 артиллерийских снарядов, пулемёты, автоматы и винтовки. Морские мины и 136 000 тонн взрывчатки. 427 284 автомашин «Студебекер» и «Додж», 50 501 джипов «Виллис», 35 041 армейских мотоциклов. 3 700 000 автомобильных шин и 81 000 тонн резины. 13 303 тягачей и бронетранспортёров, 8 701 бульдозеров и тракторов. 2 541 008 тонн нефти и нефтепродуктов. Тысячи тонн цемента, рельсы, 2 317 694 тонн стали, многие тысячи тонн алюминия, меди, бронзы, латуни, вольфрама, никеля, свинца и др. Радары и сотни тысяч телефонных аппаратов и радиостанций. Оптические прицелы для снайперских винтовок, приборы для ведения артиллерийского огня. Нефтеперегонные заводы, мостовые краны, полевые хлебозаводы, кухни и лазареты, медикаменты, вата и бинты. 15 010 900 пар ботинок и 50 413 тонн кожи и 3 620 908 тонн продовольствия. Без этой помощи нам было бы очень трудно победить немцев, особенно, без американского продовольствия. Без него в армии был бы голод. 2 700 000 тонн авиабомб американцы и англичане сбросили на гоорода Германии.

До сих пор ежегодно на торжественных собраниях в честь дня Победы участники войны вспоминают о войне. Бывший старший лейтенант говорил: «Я всегда перед атакой приказывал солдатам быстро бежать, чтобы меньше было потерь. Нас много, немцы не успеют всех перестрелять, а там мы их штыками переколем». Вот и всё, чему научился за годы войны этот офицер. Вспоминал и солдат: «При штурме городов в Германии я бросал в подвал гранату, а потом командовал: кто остался живой, выходи !»

Причины поражения Германии общеизвестны, они записаны в Истории. А ведь немцы могли бы победить Советский Союз, не будь у Гитлера в голове идиотской расовой теории превосходства немцев над другими народами. Если бы они пришли в Россию не для расширения лебенсраума. Если бы они начали войну для свержения власти коммунистов и заключения мира и дружбы с свободной Россией, победа Германии в России была бы возможной. Но история не знает сослагательного наклонения.

Не патриотично, даже преступно желать поражения своему государ-ству, Это, если государство народное. Но как желать победу государству, которое свой народ считает быдлом и безжалостно уничтожает его? Бывает, что поражение приносит больше пользы, чем победа. Те же немцы потерпели поражение в первой мировой войне, но стали жить лучше, чем до войны. Они же проиграли и вторую войну, но стали жить ещё лучше. И только России даже победа не принесла улучшения жизни.

Война ужасна. Я видел очень много разрушенных городов и сожженных сёл. Я видел много убитых и покалеченных войною людей. Видел повешенных и расстрелянных, видел трупы людей на обочинах дорог, неизвестно кем, когда и за что убитых. Это производит жуткое впечатление на душу человека. Не дай Вам Бог увидеть и пережить такие ужасы. День победы для меня не праздник, а день траура, печали и скорби по всем погибшим в этой войне.

Но пройдут годы, вымрут все участники войны, жители временно оккупированных немцами территорий, труженики голодного тыла, работавшие по 12 часов в смену, вымрут ещё два-три поколения, наслушавшиеся рассказов и насмотревшиеся кинофильмов о ужасах войны, и новые поколения народа забудут и об этой войне. Часто ли мы вспоминаем Куликовскую битву с Мамаем, или первую Отечественную войну с Наполеоном? Мои внучки уже плохо знают историю второй Отечественной войны. Что уж говорить о будущих поколениях? Но нельзя забывать мудрые слова: «Если народ забыл последнюю войну, начнётся новая война». Нельзя допустить этого.

Война закончилась, а мы продолжали сидеть в лагере ещё и 9 мая . Только 10 мая часов в 10 утра к воротам лагеря подъехали советские офицеры на маленьком открытом (без кабины) американском джипе – вездеходе «Виллисе» в сопровождении бронированной автомашины и двух американских грузовиков «Студебекеров» с солдатами в кузовах. Оставшийся единственный немец — охранник у ворот лагеря по-русски отдал честь советским офицерам, передал свой автомат советскому солдату и снова козырнул.

Вскоре на автомашинах подъехали ещё много солдат и офицеров. Началось братание с освободителями. Офицеров и солдат подбрасывали в воздух с возгласами «Ура!». Заключённые выражали искреннюю радость, что дожили до конца войны и остались живыми. Подъехали походные кухни с готовой кашей. Начали работать и лагерные кухни на российских продуктах. Впервые всех накормили досыта. Нас всех снова загнали в лагерь, на воротах и сторожевых вышках стали советские автоматчики и выход из лагеря был запрещён. Иностранцы ничего не понимали.

На другой день заключённых стали строить в отряды по 200 человек и под солдатским конвоем повели на юг. Вдоль дороги сидели тысячи небритых, грязных, голодных немецких солдат и офицеров с поникшими головами и погасшим блеском глаз. Их охраняли наши автоматчики. Они ещё не знали свою дальнейшую судьбу.

Два миллиона пленных немцев, взятых в плен в основном в конце войны на территории Германии, Сталин объявил военными преступниками и они 10 лет восстанавливали разрушенные ими Сталинград, Белгород и сотни других городов. Это была бесплатная армия строителей – рабов. Только после смерти Сталина, под нажимом канцлера Аденауера, Хрущёв был вынужден освободить их.

Мы пришли на окраину города Эльбинга, спали на земле. Хорошо, что было уже тепло. Сюда приехали сотни офицеров — энкавэдэшников. Началось персональное знакомство с каждым бывшим зэком.

Я предъявил выданные немцами аусвайс — удостоверение личности, справку о работе прессовщиком на белостокском маслозаводе и справку о работе кучером у Подоля. Сказал, что после выезда Подоля из Пилау в Германию, немцы в феврале загнали меня в этот лагерь. С первых вопросов этого чекиста я почувствовал себя чужим среди своих. Энкаведешника интересовало, как немцы в лагере вербовали шпионов, предлагал признаться, что я — шпион и грозил, если он сам докопается до этого, то мне будет хуже. Если бы я проговорился, что возил цемент на строительство немецких оборонительных укреплений и строил землянки для немецкого штаба, то уже этого хватило бы на 10 лет лагеря. Я и сам понимал, что эта моя работа преступна, но мы остарбайтеры были подневольными. Отказаться от любой работы в Германии, в лучшем случае наказанием была бы отправка в концлагерь.

Нас рассортировали по новым группам. Одна из таких групп охранялась многочисленными автоматчиками и к ней близко никого не подпускали.


Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях

Вас также может заинтересовать:



Top