Музыкант Юрий Розум: Я делаю то, что знаю и умею

Музыкант Юрий Розум. Фото: Ульяна Ким/Великая Эпоха (The Epoch Times)

Музыкант Юрий Розум. Фото: Ульяна Ким/Великая Эпоха (The Epoch Times)

«Юрий — сокровище, аристократ за инструментом, музыкант высшего порядка, чёрный пояс в фортепианной музыке… Настоящий мастер с запредельным уровнем техники!» — так отзывался американский критик об исполнительском мастерстве Юрия Розума.  Имя лауреата Международных конкурсов, Народного артиста России, широко известно во всем мире. Ему рукоплескали самые престижные концертные залы Европы, Америки и Австралии, но так было не всегда. О нелёгком пути познания себя, становления и закалки рассказал музыкант в интервью корреспонденту газеты «Великая Эпоха». – Юрий Александрович, какое влияние на Ваше творчество оказал М. С. Горбачёв, о котором Вы упоминали в своих воспоминаниях? Ю.Р.: Когда я говорил о Михаиле Сергеевиче, я имел в виду перестройку, начатую генсеком, с теми позитивными изменениями, которые наступили после краха коммунистического режима в СССР.Я родился во вполне благополучной семье музыкантов, имел весьма независимый характер. Во время учёбы в Московской государственной консерватории им. Чайковского я не скрывал своих взглядов, открыто читал запрещённую литературу, цитировал Пастернака, Солженицына, ходил в церковь и не подозревал, как это может отразиться на моей биографии.

Будучи на третьем курсе консерватории, я прошёл на международный конкурс пианистов им. королевы Елизаветы в Брюсселе. По анонимному письму за день до вылета я был отстранён от поездки. Таким образом, я сделался «невыездным» на весь период учёбы в Московской государственной консерватории.

И только служба в армии частично сняла с меня этот запрет. Я завоевал лауреатские звания, международные награды на конкурсах в Мадриде, Барселоне, Токио, Монреале, получал много предложений от самых престижных концертных агентств и оркестров.

Но свободно концертировать по миру мне так и не разрешили.

– Вы узнавали, с чем это связано? Пытались изменить ситуацию?

Ю.Р.: Последний конкурс за рубежом, в котором я участвовал, состоялся в 1984 году, и потом для меня началась эпоха застоя, которая длилась довольно долго. Тут не помогли ни авторитет моего отца, Народного артиста СССР Александра Розума, ни моей матери, Народной артистки России Галины Рождественской, которая работала хормейстером и главным дирижёром Академического хора русской народной песни.

Когда они захотели узнать о причинах отказа, им было сказано, что был донос о моей неблагонадежности, что предполагало риск того, что я останусь за границей после гастролей. По тем временам считалось большим позором, если лауреат конкурса не возвращался в Советский Союз.

Хотя я продолжал получать много приглашений, предложений на участие в самых престижных конкурсах, для меня ничего не менялось.

Я стал работать солистом московской областной филармонии, объездил с концертами весь Советский Союз, но, не имея зарубежной карьеры, музыкант в нашей стране получал только второстепенные площадки для выступлений.

Постепенно у меня начали опускаться руки, потому что надежды, связанные с победой на конкурсе, можно было похоронить.

И хотя я уже был заслуженным артистом РСФСР, много работал, тем не менее, настоящей концертной жизни у меня не было, потому что игру на плохих инструментах в колхозах, профилакториях и школах нельзя было назвать концертной деятельностью. Реальной работы над повышением мастерства не происходило. Меня в те годы называли «лучшим пианистом на худших роялях». – Действительно, не просто вытерпеть, а на что же Вы жили?

Ю.Р.: Чисто материально я был хорошо обеспечен. У меня была высокая концертная ставка заслуженного артиста плюс гастрольная надбавка. Я получал за один концерт сумму, равную месячному заработку служащего.

Хотя это была довольно изнурительная работа, связанная с переездами, перелётами, проживанием в плохих гостиницах, с другой стороны, это была хорошая школа жизни.

Перед тем как началась перестройка, я чувствовал, что я теряю профессиональные навыки, что не могу уже играть так, как играл раньше. И техника не та, и репертуар не растёт.

И в этот период появился Михаил Горбачёв, благодаря которому открылись границы, и в мире стало складываться совершенно другое отношение к Советскому Союзу.

Меня к тому времени уже все забыли. В 80-е годы многие менеджеры из Канады, Испании, Японии приглашали на концерты, но им было отказано. Все поняли, что я так и не получил разрешения на гастроли в зарубежные страны, и сосредоточились на других музыкантах.

– Когда началось ваше восхождение?

Ю.Р.: В 90-м году я по частному приглашению выехал в Германию. Мне организовали маленький концерт в небольшом помещении музея под Штутгартом. Он прошёл хорошо, меня пригласили на два других, уже на профессиональном уровне. Появились хорошие отзывы в прессе, и после этого началась моя концертная жизнь в Германии.

Когда ты побеждаешь на конкурсе, особенно крупном, пресса про тебя пишет, и ты становишься известным. Другое дело, когда ты начинаешь с нуля, с маленькой аудитории. Ты двигаешься медленно, но верно, и этого у тебя уже никто не сможет отобрать. В этом случае ты завоевываешь каждого слушателя в отдельности.

— И здесь же, в Германии, Вы познакомились с Михаилом Горбачёвым?

Ю.Р.: С каждым выступлением в Германии меня узнавали всё новые люди, я получал новые приглашения.

С Михаилом Сергеевичем впервые лично мы встретились в мэрии Висбадена. Бургомистр этого города был на моём концерте, и ему очень понравилось выступление. Он сообщил, что на днях прилетает Горбачёв с Раисой Максимовной на презентацию своей книги, и предложил мне с ним познакомиться.

Это был 1992 год, я ему ответил, что буду счастлив, потому что благодаря Горбачёву смог состояться концерт в Висбадене.

После презентации, прямо на лестнице, меня ему и представили. Помню, как он сказал: «Рая, вот русский пианист из Москвы, говорят, что очень хорошо играет».

Эта встреча произвела на меня невероятно глубокое впечатление. Он показался мне чрезвычайно простым человеком в общении и очень обаятельным, без всяких намёков на величие.

– Вас не огорчает, что мало кто хорошо отзывается о Горбачёве теперь?

Ю.Р.: В России Горбачева обвиняют в том, в чём виноваты другие люди. В мире отношение к нему намного глубже, там понимают, что этот человек повернул мир к добру.

– Вас часто называют «фортепианной гордостью России», благодарны ли судьбе за то, что относитесь к элите общества?

Ю.Р.: Моя жизнь никогда не шла ровно, не была гладкой, никто не давал никаких авансов или подарков. Я не был отличником в школе, но в Московскую консерваторию поступил первым номером с большим отрывом от других. Моя карьера начала стремительно развиваться.

На втором курсе меня посылают в Югославию представлять Советский Союз на фестивале, я побеждаю, еду в Загреб выступать с оркестром, получаю другие приглашения. На третьем курсе прохожу на конкурс, и вдруг катастрофа – я становлюсь «не выездным» на много лет, об этом я уже говорил.

Начинаю перестраивать нашу родовую летнюю дачу, покупаю туда рояль, и когда уже всё построено, как мне того хотелось, вдруг всё сгорает в пожаре.

Столько оплеух в своей жизни получал…

Нет, я не считаю, что у меня был гладкий путь. Да и к элите меня никто не причислял, я строил свой путь в соответствии со своей мечтой.

– А как Вы пришли к благотворительной деятельности?

Ю.Р.: Никогда не думал, что я займусь преподаванием и благотворительностью, хотел идти только по исполнительской линии. Но так случилось, что начал поддерживать одну школу в Подмосковье. Эта дружба привела к тому, что школа стала носить моё имя.

Я создал Международный благотворительный фонд, одним из проектов которого стал ежегодный фестиваль искусств «Звёздный» в Щёлковском районе Московской области. Этот фестиваль получил широкую известность и поддержку со стороны администрации района. В итоге школе выделили новое здание.

Мы начинали с малого, а сейчас в фонде уже 60 стипендиатов ¬– самых одарённых детей в России.

В дополнение к этому одна из наших попечительниц, ректор Российской академии музыки имени Гнесиных Галина Маяровская, убедила меня пойти по стопам своих родителей и начать преподавать.

Первое время у меня было два ученика, потом класс вырос, и теперь в нём уже семь человек. Кроме того, я стал заведующим кафедрой в академии.

Если к этому добавить мою благотворительную деятельность и более 100 концертов в год, станет ясно, что это не элитная, а каторжная жизнь.

Хотя при этом я считаю себя очень счастливым человеком. Я делаю то, что знаю и умею.

Я очень люблю своих друзей, но у меня совсем мало времени для встреч. В основном, мы общаемся на моих домашних концертах, когда при свечах звучит музыка и поэзия.

В концертах часто принимают участие Тамара Гвердцители, Николай Басков, Нина Шацкая, Владимир Вишневский, Ольга Кабо.

Все это совершенно по-другому объединяет людей, восстанавливает традицию домашних концертов, артистических гостиных. Такие домашние концерты были обычным явлением в нашем доме, я просто перенял эстафету от своих родителей.

— Что Вы думаете о том, что многие деятели культуры идут в бизнес, в политику, заседают в Госдуме?

Ю.З. : Я могу сказать только про себя, у каждого могут быть свои причины. Все проекты, в которых я, так или иначе, задействован, в том числе преподавание, очень близки моей профессии.

Мой Фонд тоже не впрямую занимается искусством, а помогает воплотить давнюю мечту — помочь нашим юным талантам. У нас растут совершенно гениальные дети, некоторые никогда не стали бы музыкантами, если бы их не поддержали.

Мы ищем их по всей стране, и у нас совсем не такой подход, как в «Фабрике Звёзд». Наша цель — вложить в них как можно больше, а не заработать.

Я против организации огромных гастрольных туров для детей. Они оттуда возвращаются совершенно опустошёнными. А в этом возрасте ребёнок должен больше накапливать, чем расточать. Мы выплачиваем ежемесячные стипендии и устраиваем встречи с мастерами, известными музыкантами.

Также была организована очень важная программа «Дети — детям», в которой наши таланты помогают своим сверстникам, оказавшимся в трудной жизненной ситуации. Это помощь инвалидам, тяжело больным детям, воспитанникам детских домов. Таким образом, наши дети начинают понимать, что музыка меняет жизнь, поддерживает, спасает, лечит.

Когда талантливый ребенок осознает, что музыка — это нечто большее, чем снискание славы, он начинает по-другому жить, чувствовать, играть.

– Большое спасибо за разговор, желаю Вам творческих успехов.


Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях

Вас также может заинтересовать:

  • Телескоп «Грегор» «начал изучать» Солнце с вершины вулкана
  • Частный космический аппарат впервые отправился к Международной космической станции
  • Умные пылесосы
  • В Цюрих-Эрликоне предстоит новоселье здания
  • В следующем году Ubuntu займёт 5% рынка проданных компьютеров


  • Top