Здесь русский дух


Фото: Николай БогатырёвФото: Николай БогатырёвМы разбивали наш лагерь ежегодно в одном и том же месте: на опушке довольно дремучего леса, с левой стороны от которого простирались колхозные поля, а с южной находился довольно большой луг с пасущимся на нём коровьим стадом. В одном месте луг как бы вдавался в лес — там, среди редких деревьев, расположилась игрушечная деревенька, состоявшая из небольших избушек с наклонёнными в одну сторону крышами. Только жили в этих кукольных домиках не игрушки и не сказочные существа, а пчёлы, которые без устали трудились с раннего утра и до самого позднего вечера, опыляя луговые цветы, гречиху, картофель и подсолнухи, растущие на полях, и собирая нектар, чтобы обеспечить и себя, и нас ароматным, чудодейственным медом.

«Маршалом Жуковым» этой непобедимой армии был дед Макар, тощий невысокий старик, прихрамывавший на левую ногу из-за полученного на войне ранения. Он был степенным, спокойным и молчаливым и поначалу совсем не обрадовался появлению шумной ватаги неподалеку от его владений, но постепенно оттаял и стал для всех нас любимым дедушкой. Во время смены он столовался в лагере, чем облегчал жизнь своей жене — ведь ей не нужно было приносить ему еду. А нашему котлу лишний рот был совершенно не заметен, зато как мы любили после ужина, расположившись у догорающего костра, слушать его рассказы о войне, о подвигах советских солдат, о европейских странах, по дорогам которых ему довелось прошагать со своим полком. Дед покуривал самокрутку, тяжело вздыхал, вспоминая погибших товарищей, но иногда его глаза загорались лукавым огоньком, он прищуривался и выдавал нам какую-нибудь смешную историю — оказывается, и такое случалось на войне. И тогда ночь оглашалась громким хохотом слушателей, от которого даже огонь в костре начинал дергаться и дробиться на мелкие светящиеся частички, посылая целые снопы искр в тёмно-синее бархатное небо. Думаю, что рассказы деда Макара были самыми лучшими уроками патриотического воспитания, какие только можно придумать.

Днём дед тоже с удовольствием передавал нам свои навыки и умения: учил плести корзины из ивовой лозы, которую мы срезали на берегу реки, а также делать деревянную посуду. Материала под рукой было достаточно: на пасечной поляне лежали целые штабеля стволов. Видно, в предыдущие годы колхоз собирался что-то строить — вот и произвёл вырубку, но обстоятельства изменились, и бревна так и остались на опушке. Для резьбы подходила только мягкая древесина, а среди спиленных деревьев как раз было много лип — вот из них мы и учились вырезать ложки, миски и даже кружки, к которым приделывались ручки каким-то особым хитроумным способом — к сожалению, я его благополучно забыла. Из липового лыка дед научил нас плести лапти, самые настоящие! И в лагере стало считаться особым шиком щеголять вобувке собственного изготовления. У меня, правда, так и не хватило усердия освоить это занятие — поэтому я бегала босиком по мягкой, как пушистый, ласкающий стопы ковер, кучерявой травке с желтовато-зелёными шишечками, похожими на серединку ромашки. А как приятно было идти по разбитой дороге на речку, загребая босыми ногами нагретую солнцем пыль — думаю, что животные и птицы принимают пылевые ванны не только из-за борьбы с паразитами, но и ради удовольствия тоже.

Особенно отчётливо помнятся мне запахи — в первую очередь, запах сена, которым мы могли наслаждаться целый месяц. Видимо, отец заранее договаривался с колхозом, потому что ко времени нашего приезда, в середине июня, на опушке нас уже поджидали валки сухой, скошенной неизвестно кем травы. Мы привозили с собой только наволочки, которые набивали этим душистым и колким сеном — у нас получались и довольно мягкие матрасы, и сказочные подушки, погружавшие нас в глубокий и спокойный сон, едва наши головы успевали их коснуться. Утром полы палаток поднимались для проветривания, брезент нагревался на палящем солнце — я до сих пор помню эту смесь из запахов сена, лугового разнотравья, горячей ткани, чуть приправленную ароматным дымком костра, который никогда не угасал благодаря неусыпной заботе дежурных. И ещё, после очередного дождя всегда вспоминаю острый и духмяный аромат пронесшейся над лагерем страшной грозы, которая чуть не привела к трагическим последствиям.


Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях

Вас также может заинтересовать:

  • Международный фестиваль кузнечного мастерства прошёл в Санкт-Петербурге
  • Сказки жизни: «Тайная вечеря»
  • Стихи Ефима Ярошевского. Поэты по субботам
  • «Железный человек 3»: «чтобы костюмчик сидел» — не главное
  • Л.Н.Толстой: цитаты и афоризмы


  • Top