В Пекине полиция избила жену правозащитника


Гао Чжишен со своей  супругой Гэн Хэ и  сыном Гао Тяньюй. Фото: Великая Эпоха Нажмите на фото, что бы открыть галерею!

Преследования пекинской полицией жены  одного из выдающихся правозащитников Гао Чжишеня достигли своего апогея, когда 24 ноября она была избита двумя офицерами полиции.

Тем же утром в телефонном разговоре с другом семьи, активистом по борьбе со СПИДОМ Ху Цзя, Гэн Хэ впервые рассказала о репрессиях, которым подвергается ее семья со времени ареста Гао 15 августа. Ху записал этот разговор на пленку.

Ху говорит, что Гэн ему позвонила 24 ноября в 11.55. «Сначала я едва мог разобрать, о чем она говорит – так сильно она плакала. Так же горько может плакать только женщина,  которая была  жертвой сексуального рабства на протяжении нескольких лет. Она была в полном отчаянии», — говорит Хэ.

По словам Гэн, около 11.30 она обратилась к трем полицейским, следившим за ней, когда она делала покупки. Они стали отрицать, что следят за ней, вскоре началась ссора, и полицейские начали выкрикивать ругательства. Когда Гэн возразила, высокий полицейским ростом 1 м 80 см начал ее бить, второй полицейский присоединился. Говоря с Ху Цзя,  Гэн, рыдала: «Ху Цзя, что я могла поделать…, они били меня, они оскорбляли меня; они так сильно меня избили, что мой рот и десна кровоточат, ноготь на моем мизинце вырван, моя одежда порвана в клочья. Они меня избили (горько плача) — двое мужчин меня избили».

Террору подвергается целая семья

После ареста Гао 15 августа 20 полицейских, сменяясь по пять человек, постоянно присутствовали в  квартире.

1 ноября их двухлетний сын Тяньюй исчез на два часа. Услышав об этом,  Гэн потеряла сознание.

21 ноября пекинские полицейские, предъявив свои значки,  предприняли попытку забрать Тяньюя из его детского сада, но воспитатель отказался подчиниться.

Гэн говорит, что воспитатель решил, что что-то произошло с ее семьей, раз они даже не позволяют ей  съездить за  ребенком. Она сказала, что в эти дни ей приходилось забирать сына даже тогда, когда у нее была температура.

Матери Гэн 70 лет, по ее словам, когда мать  выходит из дома, полиция следит и за ней, так же как и за дочерью Гэн. «Один полицейский-мужчина и две женщины все время следят за моей дочерью  Гэгэ. Они постоянно следят за ней в коридоре или в классе. Они сопровождают ее, даже когда она идет в туалет. Ей стало невыносимо учиться. Это ужасно. Мое сердце разрывается из-за этого», — говорит Гэн.

21 октября, будучи не в состоянии больше выносить постоянную слежку, Гэгэ сбежала от полиции и спряталась в доме одноклассника. Полиции нашла ее и отвела домой. Офицер полиции сказал ей, что, если она пообещает никуда не звонить и никуда не писать, через три дня слежка прекратится, и она сможет встретиться со своим папой. Прошло уже 30 дней, но обещанная Гэгэ встреча с отцом так и не состоялась. Полиция по-прежнему следует за ней, куда бы она ни пошла.

Усиление преследования Гао

До своего ареста Гао стал одним из наиболее известных диссидентов внутри Китая. Будучи  адвокатом, он боролся за соблюдение прав, гарантируемых китайскими законами. В 2001 году министерство юстиции внесло  его в список десяти лучших адвокатов Китая. Он защищал крестьян, чьи земли были конфискованы без компенсации или с минимальной компенсаций, и последователей христианской домашней церкви.

Во время расследования репрессий Фалуньгун, Гао написал три открытых письма, требуя прекратить преследования.  Испытывая отвращение к репрессиям Фалуньгун,  в декабре 2005 года он  публично заявил о выходе  из компартии.

В статье Гао, опубликованной 12 декабря 2005 г. в «Великой эпохе», он говорит: «Я и моя семья незаконно терроризировались в течение 259 дней центральным комитетом КПК по политическим и юридическим делам, министерством общественной безопасности, министерством госбезопасности и министерством юстиции».

«Они начали эти репрессии лишь потому, что  в открытых письмах я призвал китайских лидеров Ху Цзинтао и Вэнь Цзябао остановить злодеяния,  развязанные злыми силами внутри компартии против последователей Фалуньгун». Через три дня после написания статьи, во время посещения тяжело больного родственника, Гао был арестован, хотя  не совершал никакого преступления.  12 октября ему официально было предъявлено обвинение  в «подозрении в подрывной деятельности против государства».

Пытаясь сломить сопротивление  Гао

Полиция объявила, что Гао признался в «подрывной деятельности» и согласился сотрудничать. Как сказала Гэн, китайские власти 6 октября разрешили ей встретиться с мужем в полицейском участке № 2 в Пекине. Это был день рождения Гэн. Встреча длилась 20 минут.

Гэн говорит: «Он выглядел очень худым и ослабленным. Он не говорил много, потому что там были другие люди. Он попросил меня беречь себя и заботиться о детях. Он попросил также, чтобы я закрыла его адвокатскую контору и передала сотрудникам, что Гао просит их уволиться».

Ху спросил у Гэн, признал ли Гао себя виновным в подрывной деятельности, как это сообщила полиция? Гэн ответила, что не знает.

По мнению Ху, китайские власти позволили Гэн навещать Гао, чтобы сломить его сопротивление и держать под контролем Гэн. Если у нее есть надежда, вряд ли она расскажет об этом. Ху полагает, что факт того, что Гао по-прежнему находится в заключении, а его  семья преследуется, ставит под сомнение утверждения о том, что он согласился сотрудничать, как об этом сообщила полиция.

Попытки разрушить дружбу между семьями

По словам Гэн  пекинский полицейский из бюро госбезопасности по имени Лю Вэй часто приходит к ним домой. Она говорит: «Они стучат в дверь и пытаются «промывать мне мозги». Они просят, чтобы я позвонила Ху и сказала ему держаться подальше от наших семейных дел. Или требуют, чтобы я написала ему письмо с просьбой прекратить дружбу между нашими семьями».

Ху сказал Гэн: «Даже, если я получу от тебя письмо или звонок с просьбой прервать дружбу, я по-прежнему останусь вашим другом, потому что знаю, что тебя могут заставить это сделать под давлением.  Семьи диссидентов часто бывают вынуждены совершать поступки под давлением».

Ху сказал, что после разговора он одновременно и немного успокоился, и встревожился из-за драки.

Ху говорит, что Гэн звонила ему и раньше, и она всегда была немного испуганной и старалась много не говорить. «Каждый раз, когда она звонила, я был уверен, что рядом с ней полиция. Благодаря тому, что она сейчас заговорила, мир, наконец, сможет узнать, до какой степени невыносимой стала жизнь семьи Гао Чжишеня. Мир сможет узнать, что совершил китайский коммунистический режим. И мир сможет узнать, что, так называемое, «гармоничное общество», которое строит китайский коммунистический режим, на самом деле – ад при жизни».

Несмотря на хрупкое телосложение  Ху Цзя обладает сильным духом, он говорит: «Мне стыдно, что я нахожусь под домашним арестом и не могу увидеться с ними. Иначе, я бы помчался на помощь и бросился на тех полицейских, которые побили Гэн Хэ. Я не могу терпеть, когда мужчины применяют насилие по отношению к женщинам и детям».

После телефонного разговора Ху сел перед компьютером. Ему пришлось несколько раз вытереть слезы, прежде чем он смог увидеть монитор. Он говорит, что даже не помнит, когда начал плакать.

Ху говорит: «Если бы верховный комиссар ООН по правам человека  включил бы запись рассказа Гэ Хе, где она рассказывает о своих страданиях, китайские чиновники при ООН оказались бы в таком замешательстве, что вышли бы за дверь. Это первое и самое ценное свидетельство госпожи Гао с тех пор, как Гао Чжишен был арестован. Оно доказывает, что семья Гао жестоко притесняется в течение нескольких месяцев».

Ху говорит, что самое главное – обеспечить свободу Хэ и ее двоих детей.

Версия на английском The Epoch Times


Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях

Вас также может заинтересовать:



Top