Дом Наркомфина — утопия, которой не суждено было сбыться


Москва. На Новинском доме высится удивительная историческая постройка — дом Народного комиссара финансов, или «Дом-коммуна переходного типа». Здание являет собой проявление эпохи конструктивизма, воплощение когда-то живой мечты «обобществления быта». Ныне это памятник архитектуры конструктивизма.

Дом Наркомфина — утопия, которой не суждено было сбыться. Фото с сайта wikimedia.orgДом Наркомфина — утопия, которой не суждено было сбыться. Фото с сайта wikimedia.org Начнём с краткого исторического экскурса. Первоначально мысли социал-утопистов касательно создания «нового массового человека» подтолкнула известного философа, социолога, родоначальника термина «феминизм» Шарля Фурье к идее так называемого «фаланстера». Фаланстер, по сути, представлял собой новою форму жилья, где люди, освободившись от проблем ведения домашнего хозяйства и тягот домашнего труда, могли бы постепенно приучаться к коллективизму.

В России же идея фаланстера начала развиваться после выхода романа Чернышевского «Что делать?», где в своём четвёртом сне Вера Павловна ярко видит именно образ фаланстера.

В то далёкое время на пике моды было авангардистское искусство конструктивизма, которое и нашло своё воплощение в подобных архитектурных образах.

Дома-коммуны стали появляться в Санкт-Петербурге, Москве, а также в регионах России, как например, Хабаровск и Смоленск.

Идея же непосредственно создания дома Наркомфина на Новинском, принадлежала известному мастеру конструктивизма Моисею Яковлевичу Гинзбургу. Именно он пытался создать утопию, скажем так, в одном отдельно взятом доме.

Здание было создано в 1930-м году для работников народного комиссара финансов. Лично Гинзбург считал данное творение «домом переходного типа». Ведь в нём, по сути, полностью упразднялась семейная структура, в отличие от иных домов-коммун. Названия Гинзбург придумал, полагая, что обитатели дома вскоре после заселения оценят сие коммунальное хозяйство, и в последствии органично перейдут к новому укладу жизни.

Изначально под строительство дома была специально выделена обширная территория двух усадеб, которые выходили на Новинский бульвар. Дом планировался как значительный многофункциональный корпус. Он должен был состоять из ряда составляющих: собственно жилой комплекс, коммунальный центр (в котором находились столовая, физкультурный, читальные залы), детский корпус, включавший в себя ясли и детский садик, служебный корпус с прачечной и сушильной комнатами. Обрамлял дом, по замыслу, живописный парковый массив.

Однако быт этого дома являл собой не слишком радикальную картину. В качестве сравнения можно привести максимально социализированный студенческий дом-коммуна Николаева, что находится на улице Орджоникидзе.

Внутри студенческого дома Николаева располагались маленькие жилые ячейки, предназначенные лишь для отдыха и сна. Они находились между двумя коридорами, в которых днём разворачивалась основная жизнь.

У самого входа имелись особые шкафы, куда сразу после отбоя жильцы складывали свою одежду. В обязанностях дежурных входило менять её на свежую.

После отбоя по особому трубопроводу в ячейки поступал усыпляющий газ, во все ячейки сразу, дабы постояльцы смогли быстро упасть в объятия Морфея. А утром жильцов будил глоток бодрящего газа. Все службы, равно как и личные вещи, были коллективизированы. Питание поддерживалось исключительно коллективное — жильцы посещали общую столовую.

Однако студентов почему-то не привлекло новое жилое помещение. Начались возмущения. Вскоре большой коридор был упразднён, двухместные ячейки обратились в комнаты, их набили народом, словно камеры. Газопровод же и вовсе не работал ни единого дня.

Вернёмся к дому на Новинском бульваре.

В Доме Наркомфина не было газопровода. Имелась общая столовая, детский сад, прачечная. Квартиры же подразделялись следующим образом: большие трёхуровневые, расположенные в торцах, большие двухуровневые со студией-мастерской на первом этаже, специальные жилячейки типа F, размером 32 квадратных метра. На крыше имелся пентхаус, где проживал нарком финансов Милютин, непосредственный заказчик дома.

В коммунальном корпусе располагались столовая, библиотека, спортзал, детский сад, окна имели размер во всю высоту корпуса.

После 1929 года дом стал значительно видоизменяться. Изначально здание стояло на специальных колоннах, однако пространство под ним было застроено. В этой части появились различные учреждения, а-ля ломбард.

Переход между коммунальным и жилым корпусом оказался закрыт. Квартиры же полностью перестроили. Например, балконы, балюстрады и галереи оказались отделены специальными перегородками, в спальне создавались ванные комнаты. Ряд жильцов стремились разделить и без того малюсенькую спальню на две комнатушки с раздвижными дверями. Все ниши были перекрыты шторами, перегородками.

В общем же коридоре верхней галереи на многочисленных дверях появились приблизительно такие надписи, выполненные контрастной жёлтой краской: «Кладовка, ключи в комнате номер такой-то». Таким образом, немногочисленные жильцы фактически захватили пустые помещения под свои личные нужды.

В 1934 году жильцы, всё больше и больше пренебрегая коллективным питанием, расходятся по квартирам с судками.

Лично Николаев отмечал: «Первый переход от дома-общежития к дому-коммуне — это полное изгнание примуса из быта». Но и здесь возникли свои нюансы. Дело в том, что примус всё же победил!

Жильцы дома постоянно жаловались на травмоопасность помещения. А многие напрямую заявляли, что жить в доме просто невозможно! Уже никто не мог игнорировать эти высказывания.

Необходимо признать, что люди, получившие квартиры, были совершенно счастливы, и никоим образом не собирались менять свой быт. Отказ от собственной уютной квартирки оказался всё же для людей невозможной задачей. И скажем, государство вскоре отказалось от данного намерения, изменить человеческую природу, так как появились другие задачи. Завершилась грандиозная утопичная идея.

Исторический Дом-коммуна строго высится на Новинском бульваре. Желтоватый образ в стиле конструктивизма, обветшалые потрескавшиеся стены, одинокие тёмные окна смотрят на случайных прохожих своими незрячими тёмными линзами. Многофункциональный исполин — главный участник чудовищного эксперимента над народом, словно сошедший с иллюстрации футуристического романа.

Посмотрим ещё раз на этот обломок третьего Рима. И вспомним воплощённую псевдо-утопию в отдельно взятом доме, которой так и не суждено было стать реальностью!


Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях

Вас также может заинтересовать:



Top