Чего ждать педагогам в социально-устойчивом инновационном обществе?

Декларируемая руководством страны стратегия развития России предусматривает обеспечение социальной защищённости граждан, ориентируется на справедливое устройство всех сторон жизни населения, устойчивое инновационное развитие. Именно сфера образования всегда выступала фундаментом общественной морали, источником объединяющих народ ценностей, непростых критериев справедливости, важнейшим стабилизирующим и стимулирующим фактором социально-экономической и общественной сторон жизни общества. Что мешает работникам системы образования выполнять сегодня столь важные функции? Насколько проблемы в сфере образования характерны для всего общества? В чём корень проблем?

Чего ждать педагогам  в социально-устойчивом инновационном обществе? Фото: Влад ЖуравлёвНажмите на фото, что бы открыть галерею!

Одна из основных стратегических функций сферы образования связана с адекватным реагированием на запросы общества, обеспечением его поступательного развития.

Устойчивое социально-экономическое развитие обусловлено появлением инновационных производств, что предъявляет соответствующие требования к высшей школе, предполагая, в частности, первоочередное внимание к прикладным квалификациям, учитывая региональные технологические возможности, как следствие — широкое привлечение к образовательному процессу специалистов-практиков, создание инновационных центров при учебных заведениях.

Уже существуют отдельные прецеденты успешной работы созданных при вузах инновационных центров, добившихся блестящих результатов. Обратная сторона этого процесса — существенное повышение квалификации педагогического состава, сокращение тех, кто недостаточно компетентен в области современного инновационного производства. Работники системы образования уже пережили большую волну сокращений. Кроме того, они получают очень низкую заработную плату, сталкиваются с усложняющимися социально-психологическими проблемами современных обучающихся, падением престижа профессии на фоне повышающихся требований ко всем сторонам профессиональной компетентности, социальной незащищённостью (несовершенная оценка результатов труда, несправедливая дифференциация зарплат работников образования, снижение уровня личного потребления, качества доступных медицинских услуг, недоступность санаторно-курортного оздоровления, широкого спектра образовательных услуг для детей, обострение жилищной проблемы и др.). Фрустрационные факторы в сфере образования таковы, что сложно говорить об её устойчивости, что, безусловно, ослабляет стабилизирующее влияние сферы образования на общество, а в регионах с выраженной социально-напряжённой средой об этом говорить вообще не приходится.

Тенденции развития страны и сферы образования в частности связаны с тем, что поиск внутренних резервов реформируемых структур, оптимизационные кадрово-структурные мероприятия становятся главным лекарственным средством. И вряд ли ситуация изменится в будущем, так как прогноз большинства аналитиков сводится к тому, что зависимая от сырьевого экспорта экономика страны вступает в очень сложный период. Иными словами, социальная незащищённость педагога, похоже, сохранится надолго.

С этим можно соглашаться или нет. Однако в любом случае актуально повышение социальной устойчивости образовательной среды посредством совершенствования её структуры и ориентиров взаимоотношений субъектов образовательной деятельности. Социально-фрустрационные процессы не могут не отражаться на взаимоотношениях педагогов с окружающими и, прежде всего, с обучающимися. Существует и обратное влияние: складывающийся характер взаимоотношений педагогов с окружающими, их мировоззренческие приоритеты усиливают или ослабляют последствия влияния на них социально-фрустрационных факторов. Поэтому для социально-устойчивого развития образовательной среды как никогда актуальна гуманистичность взаимоотношений её субъектов, гармонизация внутренних и внешних конфликтов, атмосфера сотворчества.

Решение этой непростой задачи требует творческой свободы, вдохновения всех членов педагогического сообщества, избавления даже не столько от отмеченных факторов социальной незащищённости, сколько от выросшего до небес бумаготворчества, бесконечно увеличивающейся регламентированности всех направлений педагогической деятельности, которая в последние 15 лет модернизируется в рамках так называемого Болоньского процесса (предусматривает уровни бакалавриат-магистратура, модульно-рейтинговую систему оценки качества образования, блочно-модульный и компетентностный подходы и т.д.).

Начавшаяся почти полтора десятка лет назад модернизация системы российского образования по западноевропейскому образцу не была закономерным этапом развития российской высшей школы, сыграла скорее негативную, чем позитивную роль. Дело в том, что модульно-рейтинговая система оценки качества образования в его блочно-модульном оформлении в Европе сложилась в результате назревшей потребности предоставления обучающимся индивидуальной образовательной траектории, чтобы студенты имели возможность получения тех профессиональных компетенций, которые они считают для себя наиболее значимыми, самостоятельно выбирая учебные дисциплины и преподавателей, при желании даже в разных европейских вузах. Всё актуальнее становилось в условиях объединяющегося рынка рабочей силы получение по окончании учёбы признаваемых в разных странах дипломов. Для этого и понадобилась модульно-рейтинговая система обучения, система единообразных квалификаций выпускников вузов.

В нашей стране разрушенная в 90-е гг. производственная сфера последние 15 лет продолжала пребывать в прозябающем состоянии, интеграция с европейским образовательным пространством осталась призрачной мечтой, а огромные территории страны и пассивность вузов не позволили выйти на качественно новый уровень межвузовского взаимодействия по предоставлению образовательных услуг даже внутри своего государства. В результате справедливо констатировать, что затея с модернизацией высшего образования по западноевропейскому образцу не имела большого смысла, разве что для оттока молодых обученных кадров за рубеж. В результате такой модернизации были оставлены без внимания отечественные достижения педагогической науки, основанные на фундаментальности образования и его малоальтернативной поэтапности, обусловленной научными школами и традициями конкретных учебно-производственных конгломераций. Допустимо предположить, что если бы все силы высшей школы не были брошены на её модернизацию по западноевропейскому образцу, научно-педагогическая вузовская общественность сыграла бы более существенную роль в сохранении и развитии доперестроечного производственно-технологического наследия. Фактически нынешняя установка руководства страны на создание инновационных центров при вузах — это и есть закономерный путь развития высшей школы 90-х годов. Возврат к закономерному пути происходит в условиях, когда уже нет большинства существовавших тогда предприятий, а нынешние владельцы того, что выжило, как правило, ориентированы на сиюминутную прибыль, они редко идут на сотрудничество с научными работниками.

Ещё одно веяние времени, которое характерно для всех уровней образования, — это постоянное изменение в сторону усложнения систем отчётности, методической обеспеченности, аттестации, рейтингов и иных форм контроля и самоконтроля работников образования и обучающихся, учебных заведений и органов управления ими.

Самый последний пример связан с представленной на суд педагогической общественности в октябре-ноябре текущего года региональной моделью оценки управления качеством аттестации педагогических работников и руководителей образовательных учреждений (Региональная модель оценки управления качеством аттестации педагогических работников и руководителей образовательных учреждений, в том числе специальных (коррекционных) образовательных учреждений. Координатор проекта в КИАС О.В. Богданова. – Томск: ФГБОУ ВПО «Национальный исследовательский Томский политехнический университет», 2013). Совершенствование «управления качеством аттестации», то есть своеобразной аттестации аттестующих, вызвала усталое раздражение даже у ряда экспертов очередного проекта Министерства образования и науки РФ. Модель весьма громоздка, её отличает насыщенность современной модной терминологией и инновационным пафосом. Упоминается и гражданское общество, и синергетический принцип, и подразумевается какая-то справедливость, видимо вследствие призрачного повышения объективности оценки профессионального уровня педагогических работников. С уверенностью можно говорить лишь о том, что её претворение потребует значительных материальных затрат и трудозатрат.

В модели отсутствуют реальные механизмы активизации гражданского общества, которое заявляется в качестве основного заинтересованного лица в эффективной модернизации системы образования в результате неформального контроля органов местного самоуправления, реализующих управление в сфере образования на соответствующих территориях. Не менее сомнительна и справедливость модели, так как она практически никак не учитывает региональную специфику образовательной среды. Не секрет, что педагог, работающий в учреждении с развитой материально-технической базой, сложившейся системой конкурсных мероприятий, регулярно издающимся и доступным для авторского участия научно-методическим журналом и т.п. имеет более благоприятные условия для профессионального роста. Несправедливо подходить к нему и к педагогу, у которого нет подобных условий, с одинаковыми мерками. Справедливо увязывать нормы, требования и показатели управления качеством аттестации в оценке условий и конечных результатов аттестации педагогических работников с составляющими образовательной среды.

Составляющие образовательной среды следующие: относительная заработная плата; состояние и особенности развития субъектов образовательной деятельности; научно-лабораторное оборудование; диагностико-коррекционное сопровождение учебно-воспитательного процесса; система повышения квалификации; научно-издательские возможности; методическая база и возможности технических и дистанционных средств обучения; традиции обучения и воспитания; условия для научно-технического творчества; условия для дополнительного образования; диагностическое социологическое и психолого-педагогическое сопровождение культурно-образовательных процессов; условия для развития талантливой молодёжи; конкурсные мероприятия; культурно-спортивные мероприятия, условия для них; материально-техническая база образовательного учреждения в целом; условия для оздоровления педагогических работников и их детей; система поощрения и улучшения условий жизнедеятельности; система взаимодействия с институтами развития образования, педагогическими или классическими университетами; система оценки качества образования; общественные и родительские объединения.

Такая постановка вопроса смещает акцент деятельности различного уровня руководителей образовательных учреждений с контролирующих функций на созидательные, создаёт условия для обратной связи, то есть контроля не только сверху вниз, но и снизу вверх с тем, чтобы постоянно звучал ответ на вопрос: «А что делается для того, чтобы педагог стремился развиваться в нужных обществу направлениях?». Здесь-то как раз и становится необходимым гражданское общество как своеобразный профсоюз, сохраняющий диалог руководителей и подчинённых без негативных последствий для последних, способствующий избавлению от рабской психологии педагогического сообщества. Если такой профсоюз заработает, то вероятность того, что гражданское общество включится в решение более глобальных задач развития образования, сразу возрастёт, причём без всяких моделей «управления качеством аттестации». Что касается предмета диалога, то на примере заработной платы актуальным является то, насколько критерий заработной платы должен быть определяющим в оценке профессиональной квалификации педагога, относительно чего его зарплата должна рассматриваться (относительно зарплаты руководства учебного заведения, руководства управления образованием региона, страны, среднего показателя по промышленности в регионе, Москве, зарплаты европейских педагогов и т.д.).

Пример с моделью «управления качеством аттестации», только усугубляющей положение тех, кто непосредственно занимается учебно-воспитательной работой, весьма показателен для сферы образования.

Увы, подобное происходит практически во всех направлениях профессиональной деятельности: и школьный библиотекарь, и работник силовых структур, и предприниматель — никто не избежал колоссальной бумажной отчётности, многоуровневого контроля сверху, что просто не даёт заниматься «живой» работой. В связи с этим справедливо предположить, что корень проблемы один, и он связан с государственной идеологией и транслируемым с самого верха способом управления.

Способ управления и идеология, в свою очередь, унаследованы с советских времён, они выступили в своё время решающим фактором системного кризиса власти, краха большой страны. Несколько видоизменившись, советская идеология и соответствующие формы управления достигли пика своей неэффективности в наше время, на очередном эволюционном этапе развития уже не СССР, а его преемницы России, вновь угрожая уже её выживанию. Короткий период свободного предпринимательства в 90-е гг. не позволил большинству населения существенно поменять сложившийся менталитет. Люди у власти, судя по методам руководства страной, также остаются прежней формации — всё в управлении, в конечном счёте, как и раньше, сводится к манипулированию социальными благами, централизованному многоуровневому контролю, распределению и перераспределению денежных потоков и квот, активной эксплуатации сложившейся у народа рабской психологии.

В отличие от советских времён делить и распределять уже недостаточно, то, что осталось — лишь крохи в сравнении с былыми закромами Родины. Основные народные богатства оказались в руках бывшей партноменклатуры и приближённых к ней деятелей. Они стали распорядителями в прошлом общенародных недр, недвижимости, энергетического комплекса, а также сверхприбыльных производств и финансового сектора экономики. В отличие от советских времён доходы от нещадно эксплуатируемых ресурсов (ещё не так давно общенародных) сегодня направляются прямиком в карманы новой элиты общества, лишь незначительная составляющая доходов формирует бюджет страны. Малое и среднее предпринимательство мало что дают в казну, они так и не успели прочно встать на ноги — после относительной свободы в 90-е гг. чем дальше, тем сложнее становится выживать среднестатистическому предпринимателю, многие просто сворачивают свою деятельность и уезжают за рубеж. В результате, реальных производителей, тех, кто что-то придумывает и внедряет, на сегодня оказываются единицы. Доход от их деятельности не соизмерим с затратами на тех, кто живёт за счёт бюджетных средств. Это в разы превысившая управленцев советского периода, зато, как и раньше, лояльная к власти армия чиновников, силовые структуры, а также врачи, педагоги, социальные работники и работники культуры — самая нищенская и социально-незащищённая когорта бюджетников.

Изменение способа управления страной, изменение сладкой для уха избирателя так называемой социально-ориентированной внутренней политики в её нынешнем варианте претворения в жизнь сложившейся системой власти становится вопросом выживания России (в процессе реализации большинства социальных программ колоссальные бюджетные средства используются крайне неэффективно). Социально-устойчивое инновационное развитие страны становится просто невозможным при реализации прежних социально-экономических программ и прежнем стиле и структуре руководства страны, отношении к предпринимательству. В связи с этим нет большого смысла ориентировать сферу образования на инновационное развитие общества путём создания при вузах инновационных центров, если в обществе в целом отсутствуют условия для инновационного развития. Есть примеры, когда созданные при вузах инновационные центры демонстрируют неплохие результаты своей работы. Но даже чуть более широкая популяризация достигнутых результатов, порой абсолютно уникальных, наталкивается на такие барьеры, которые не позволяют выходить на уровень масштабных производств. В результате вклад активно пиарящихся инновационных центров в экономику страны оказывается каплей в море. Необходимы не столько локальные, привузовские инновационно-производственные образования, и даже не отдельные инновационные суперцентры, сколько возрождение духа предпринимательства независимо от локализации соответствующих субъектов, нормальные условия для предпринимательства. Изменение советских форм управления, поощряющих иждивенческие настроения, не дающих проявляться эффектам самоорганизации, создающих почву для коррупции в виде бумаготворчества, бесконечных контролирующих, распределительных и перераспределительных функций — это, пожалуй, единственный для России путь в ближайшие годы. Других вариантов, по всей видимости, просто не осталось.

Читайте другие статьи:

Артём Колесников: В России много говорится об инновациях, но таких программ раз, два и обчёлся Василий Ковалёв: Жизнь общества — это игра… Массовое сокращение преподавателей вузов — шаг в светлое будущее? Обучающий или услуживающий? Размышления в связи с терминологией Федерального закона «Об образовании в РФ»


Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях

Вас также может заинтересовать:

  • Давайте говорить друг другу комплименты! Вручение национальной премии «Гражданская инициатива»
  • Откуда берутся странные законы
  • Жестокое обращение с животными в российском цирке — так ли это?
  • Как снизить смертность в России
  • Всех россиян накормят ГМО


  • Top