Учитель продолжается в своих учениках


Многие из тех, кто оказался в верхней части Бродвея в погожий апрельский полдень прошлого года, были удивлены весельем русской ярмарки, которую Манхэттен не видел очень давно. В центре событий — большой концертный оркестр, удивляющий слаженностью звучания и изысканностью оркестровки. Музыка — исключительно русская. Оркестр — американский.

Александр Каминник. Фото предоставлено Александром КаминникомАлександр Каминник. Фото предоставлено Александром Каминником Зрители и прохожие, остановившиеся из любопытства, с изумлением обнаружили, что оркестранты — дети всех цветов кожи, а дирижёр — с дирижёрской палочкой в одной руке и с российским флагом в другой. Оркестр — первый в истории оркестр из 78-й бруклинской школы Роя Мэнна, представленный Нью-Йоркским департаментом народного образования на русско-американском фестивале.

Те, кто совсем уж заинтересовался происходящим, выяснили, что коллектив не простой. Заслуженный! Лауреат многих фестивалей в Нью-Йорке и за его пределами, несколько лет назад приглашённый выступить на инаугурации президента США Барака Обамы. Ну а руководитель — выпускник российской «Гнесинки», в прошлом пианист оркестра Анатолия Кролла, исколесивший Европу и Азию с этим оркестром Александр Каминник, а в настоящем — преподаватель и главный дирижёр отделения инструментальной музыки, номинированный в 2013 году на престижную американскую музыкальную премию «Грэмми».

— Александр, мне очень нравится общаться с музыкантами. И в этом общении всегда хочется добраться до самой сути, до истоков их творчества. Как это было у вас? Как её величество Музыка вошла в вашу жизнь?

А.К.: Иногда мне кажется, что она просто всегда была её частью. Задолго до первого урока музыки. Как лучи солнца, порывы ветра и смена времён года. Ты открываешь глаза — и это уже с тобой.

Формально я начал заниматься в пятилетнем возрасте. Затем специальная музыкальная школа. Сольфеджио, диктанты, часы за фортепиано… Путь был тернистым. В какой-то момент назло всем всё бросил и ушёл в обычную школу. Казалось, для того чтобы доказать окружающему миру свою независимость. А как выяснилось потом, только для того, чтобы понять, что от себя не уйти. И вернулся к себе уже на новом, осмысленном уровне, замирая от ужаса при мысли, что этого всего могло бы не быть…

В общем, дорога эта была извилистой и непростой. Иногда превращалась в тропинку. Но всегда вела вверх. А на сияющей вершине стоял храм, к которому вели все пути. И назывался этот храм — Российская академия музыки имени Гнесиных. После попадания туда всё остальное уже не вызывало никаких сомнений. Дальнейший мой жизненный путь был окончательно предопределён. И сегодня я не могу себе представить свою жизнь без её величества. И её величия. — Так вы и выросли в музыкальной среде?

А.К.: Мои родители, не будучи профессиональными музыкантами, были активными любителями. Уже не скажу точно, когда именно родители купили фортепиано, в день моего рождения или немного позже, но оно в нашем доме было всегда. И это моя главная специальность.

Учёба на отделении джазовой музыки позволяла, помимо фундаментальной академической базы классического репертуара, объединить две мои страсти — джаз и оркестр. Меня всегда интересовал оркестр… Оркестр как организм и единое целое. Оркестром я мыслил и жил. А дипломные экзамены, помимо сольной фортепианной программы, включали собственную оркестровую аранжировку, кстати, особо отмеченную приёмной комиссией, и дирижирование биг-бэндом. Вот так в дипломе и появились две специальности — «фортепиано» и «оркестровое дирижирование».

Ну а когда мне посчастливилось попасть в оркестр под руководством известного всем Анатолия Кролла, стало понятно, что учёба только начинается. И будет продолжаться всю жизнь…

— Это уже было, наверное, немного позже… А когда вы осознали себя музыкантом?

А.К.: Скорее всего, тогда, когда в далёком детстве понял, что должен вернуться к музыке. Почти тогда же открыл для себя рок-музыку и чуть позже джаз. Захотелось попробовать себя в чём-то новом. И эти интуитивные поиски привели к уже осознанному решению и возвращению к фундаментальным истокам. Хотелось понять: смогу ли я? — И когда оказалось, что смог, вы уже понимали, что это ваша профессия?

А.К.: Тогда, несмотря на достаточно юный возраст, понимал уже однозначно, что это не просто профессия, это — моя жизнь. — А на вопрос о вашей любимой музыке что ответите?

А.К.: У меня много разных источников вдохновения. Всегда эмоционально увлекали романтизм Шопена и Рахманинова, пронзительность Чайковского, божественная стройность и логика Баха, острые углы Прокофьева и Стравинского, самобытность Мусоргского. Кстати, любопытный эффект оказала на меня в детстве рок-интерпретация его «Картинок с выставки», записанная английским пианистом из группы Yes Риком Уэйкманом, экспериментировавшим в стиле progressive rock. Позже появились Оскар Питерсон и Арт Тэйтум. Ну а ещё позже — Билл Эванс, Чик Кориа, Кейт Джарретт, Майлс Дэйвис, оркестровые гиганты Гил Эванс и Тэд Джонс. Список этот велик и постоянно пополняется. — Как же получилось, что вы стали музыкальным педагогом?

А.К.: В этом нет большого противоречия: каждый музыкант немного педагог, сама идея музыкальной традиции и национальных школ (русский балет, итальянское бельканто, московская школа пианизма, русская оркестровая традиция и т. д.), если хотите, — это передача каких-то навыков и идей от учителя к ученику. Оказавшись в Америке и оправившись от культурного шока, понял, что «переквалифицироваться в управдомы» не готов.

Некоторое время пробовал себя в качестве исполнителя, но это сильно отличалось от того, что было у меня в Москве. Становилось понятно, что нужен какой-то «третий путь». Неожиданное предложение работы в системе городских школ, с моей точки зрения, тогда никак не могло быть принято всерьёз. До тех пор, пока волею судеб не попал на показательный концерт джазового оркестра, состоящего из лучших школьников Нью-Йорка, который назывался All City Jazz Band, под руководством известного барабанщика и аранжировщика Джастина ДиЧоччио, с которым позже удалось поработать.

Это было поворотным моментом: стало понятно, что в этой системе существует та ниша, которую я искал. Ну и, помимо прочего, это предоставляло некоторую финансовую независимость и давало определённый простор для действий. Это было началом моего эксперимента. А потом появилась степень магистра нью-йоркского Леман-колледжа в этой области и отделение инструментальной музыки, которое я на сегодняшний день возглавляю.

— Итак, вы уже около 20 лет подвизаетесь в системе публичного образования… Есть ли аналог таких школ в России?

А.К.: В России — другая модель. Там подобного аналога нет. В том, что такие школы есть в Нью-Йорке, большая заслуга его муниципалитета. — Для многих это непостижимо: в обычной средней школе имени Роя Мэнна в Бруклине создано пять оркестров — избранный концертный, старший и младший концертные, джаз-ансамбль и для начинающих «Мустанг». Более того, по словам директора школы Энтони Кусумано, эти оркестры завоевали 13 призов только в штате Нью-Йорк. Ваши талантливые воспитанники привезли много других наград с различных музыкальных фестивалей…

А.К.: Здорово, что у меня это получилось, что на сегодняшний день система это позволяет. Для гармоничного развития детей, конечно, необходимы живопись, театр, танец. И музыка — в первую очередь. Понятно, что это нравится администрации, и намерение не только сохранить музыкальную программу, но и дальше её расширять не может не радовать. Но, как и всякая бюрократическая система, эта система тоже имеет свои ограничения и в определенной степени непредсказуема. Поэтому давайте жить сегодняшним днём. И радоваться ему. А будущее обязательно покажет, как будем развиваться дальше.

— Мне известно, что в репертуар оркестров в обязательном порядке входит музыка русских композиторов. А как её воспринимают американские дети?

А.К.: Дети — в определённой степени материал пластичный. Если у лидера достаточно авторитета, чтобы определить направление развития, они будут воспринимать и впитывать это, как губка впитывает влагу. Поэтому играют они с удовольствием. И, как недавно сообщили корреспондентам, часто напевают полюбившиеся мелодии в коридорах… (Я об этом не знал.)

В школьном оркестре почти два года играет на альт-саксофоне русскоязычный школьник Денис Довман. Кстати, мечтает стать профессиональным музыкантом. Керим Каррут выбрал для себя не совсем популярный инструмент — тубу. Поэтому у него в оркестре нет конкурентов. Обоим мальчикам очень нравится русская музыка, как в общем и другим американским школьникам тоже…

— Приходилось слышать от ваших коллег, что избранный стиль преподавания весьма нравится и самим детям, и их родителям. Всего за 1-2 года ребёнок у вас осваивает музыкальный инструмент и достигает уровня старшеклассников или студентов колледжей. Мне интересно, с помощью вашей методики можно научить любого человека?

А.К.: Однозначный ответ дать нельзя… Без набора музыкальных способностей и ряда человеческих качеств — не обойтись. Нужен интерес к занятиям музыкой и желание. Ну и ещё немного магии… (в системе оккультных наук мой предмет занимает особое место!) Тогда всё обязательно получится. — Как строятся ваши взаимоотношения с учениками?

А.К.: У меня есть набор определённых принципов. Достаточно жёсткая структура. Никогда не занимаюсь популизмом, дешёвыми трюками, опускаясь до уровня детей, а, скорее, стараюсь их уровень «приподнять». Стараюсь держать определённую дистанцию и вместе с тем найти индивидуальный «ключик» к каждому. Всегда важно их понять. До какой-то степени мне нравится модель восточной школы, культивирующая почтительное отношение ученика к гуру! Когда ученик взрослеет, дистанция между ним и учителем исчезает. Понятно, что эти принципы не применяются буквально. Но и отсутствие их, с моей точки зрения, сильно вредит западной школе. — На мой взгляд, между детьми, которые предпочитают брейк-данс или хип-хоп, и теми, которые серьёзно учатся оркестровой классической музыке, есть большая разница. Что вы думаете по этому поводу?

А.К.: Я бы не стал разделять: дети всегда остаются детьми. Но есть результаты интересных научных исследований в пользу того, что классическая музыка положительно влияет на интеллект, лучше развиваются мозговые центры. Более того, дети, уже игравшие в оркестре, имеют больше шансов попасть в колледж. Туда стремятся набрать хорошо обучаемых и дисциплинированных учеников. Они более востребованы, так как у них уже сформированы стремление и способность чем-то овладеть.

У таких детей гораздо лучше развито чувство внутренней мотивации, когда ребёнок два часа сидит за роялем не за конфету, которую ему посулили, а потому что начинает получает радость от процесса. Выйти на сцену, открыть крышку рояля и сыграть — ему это доставляет истинное удовольствие. А вибрации, исходящие от аудитории, погружают его в состояние эйфории. Его жизнь всецело заполняет музыка, остаётся гораздо меньше места для вредных привычек и преступных склонностей. К тому же человек, владеющий музыкальным инструментом, всегда привлекателен для общества и социально востребован. — Как вы считаете, почему вас внесли в список кандидатов на премию «Грэмми»?

А.К.: Мне часто задают этот вопрос. Официальная формулировка в этой категории гласит: «Номинация на высшую музыкальную премию Америки «Грэмми» предоставляется за особые заслуги в области музыкального образования».

На вопрос, в чём собственно заключаются мои особые заслуги, я, пожалуй, ответил бы так: «Многие профессиональные музыканты способны хорошо сыграть скрипичный концерт, сыграть же его на одной струне в своё время смог лишь один человек — Паганини».

В системе, где я работаю, немногие дети имеют возможность заниматься с частными преподавателями, как их сверстники в других частях мира. И для них — это единственная возможность. В этой ситуации сыграть на хорошем уровне двухчасовой концерт из произведений Моцарта (или, к примеру, Майкла Джексона) — значит сыграть это на одной струне. Это, наверное, и привлекло внимание к моей работе.

Для меня — известие о номинации на премию «Грэмми», конечно же, радость и гордость! Это вне зависимости от конечного результата, безусловно, весьма высокая оценка моей деятельности и в какой-то степени подтверждение правильности выбранного мною пути. И это, надеюсь, открывает новые возможности для выбора следующего шага. Я благодарен официальному комитету за эту оценку! Я также благодарен всем тем, кто выразил мне свою заинтересованность и участие!

Мы желаем музыкальному педагогу Александру Каминнику новых творческих успехов, а также способных учеников, которые будут радовать Маэстро, а в будущем, возможно, и превзойдут его. Ведь учитель продолжается в своих благодарных учениках.


Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях

Вас также может заинтересовать:

  • Тысячи человек эвакуировались из-за наводнения в Джакарте
  • ООН планирует расширить продовольственную помощь в Южном Судане
  • США и Россия обсудили меры по прекращению огня в Сирии
  • Мексика: местные ополченцы очистили свой город от бандитов наркокартелей
  • В Британию хлынули мигранты из Румынии и Болгарии


  • Top