Все новости » Мнение » Точка зрения » Дистанционное образование сделает Россию инновационной?

Дистанционное образование сделает Россию инновационной?

    Фото: Влад Журавлёв


    Российское общество значительно отстаёт от передовых стран по многим социально-экономическим показателям. Известно, что догонять, перенимая состоявшиеся, пусть и передовые достижения других держав — это путь вечного аутсайдера. Успешно догоняющее развитие возможно, если ориентироваться на инновации, опережающие своё время. На это и должно нацеливаться общество и система образования в частности.

    Адекватно ли развитие российской системы образования вызовам времени?

    Вектор развития системы образования определить порой весьма сложно даже специалистам. Десятки лет многое делается под лозунгом инноваций и модернизации, что привело к единственному никем не отрицаемому результату — зашкаливающему бумаготворчеству. Конечный же результат — качество подготовки выпускников и их востребованность на рынке труда — вызывает много вопросов.

    В сложном переплетении течений и противотоков образовательной волны развития общества (или воронки, утягивающей его на дно забвения) заявления лидера страны, порой только косвенно касающиеся проблемы, проливают свет на то, какой путь выбран в качестве основного её решения, а какие дороги превратятся в тропинки и в итоге исчезнут.

    Таким заявлением прозвучало недавнее предложение Президента России на встрече представителей БРИКС о создании международного университета соответствующих стран на основе дистанционного обучения, студентами которого, по словам В. В. Путина, могут стать миллионы (!) желающих.

    Судя по всему, в пользу дистанционного обучения в рамках такой инициативы сыграли следующие два момента: во-первых, его достаточно легко организовать для самой широкой аудитории, учитывая современные информационные возможности, а также мировой опыт и потенциал создания образовательного контента; во-вторых, оно исключительно дёшево по сравнению с другими вариантами обучения — нет необходимости приезжать на место обучения и занимать учебные аудитории тысячам студентов, нужен совсем немногочисленный состав работников образования, в десятки раз меньший, чем при иных вариантах организации университетского образования.

    Идея межгосударственного университета, возможно, останется в корзине аналогичных идей, которые на подобных встречах служат фактором демонстрации добрых намерений конструктивного и тесного сотрудничества. Однако даже такого рода предложения на уровне Президента страны вполне демонстрируют концептуальное отношение к развитию образования.

    Многие события в отечественном образовании вполне укладываются в логику дистанционного сценария развития образования: разработаны столь суровые нормативные правовые акты и критерии аттестации вузов, что многие из них уже сокращены, а остальные не уверены в завтрашнем дне; уровень зарплат педагогического состава остаётся мизерным, особенно в регионах, что на фоне постоянно возрастающей учебной нагрузки и разнообразных требований создаёт непомерное социально-психологическое давление на представителей образования, способствуя добровольному уходу с педагогического поприща; больше десяти лет внедряемая система блочно-модульного обучения в контексте логики компетентностного подхода и рейтинговой системы оценки качества образования позволяет преподавателям, особенно гуманитарного профиля, хоть завтра покинуть аудитории, осуществляя обучение через сеть Интернет.

    Сразу оговоримся: дистанционное обучение прочно и заслуженно становится неотъемлемой частью современных образовательных технологий. Главная задача сегодня и в будущем — это приемлемый баланс между аудиторным обучением и обучением, опосредованным электронной средой.

    Ещё в 1990-е гг. академиком РАО Б. М. Бим-Бадом (он ориентировался на британский опыт) был создан первый в России негосударственный университет — Открытый университет, основной формой обучения которого было дистанционное образование. Университет закрылся спустя несколько лет вследствие радикального изменения законодательной базы. Там учились все желающие, их были тысячи, что имело существенное социальное значение в те годы — время, когда в стране перестали существовать многие предприятия, люди теряли профессиональные и жизненные ориентиры, молодёжь и состоявшиеся специалисты часто оказывались невостребованными.

    С тех пор в российском высшем образовании произошли большие изменения, оно ставит перед собой существенно иные задачи. Сильно изменилась и мировая система высшего образования, прежде всего образовательные технологии. Так, с 2003 г. реализуется стратегия под названием eBologna (Электронная Болонья). Её метазадача — претворение электронного и смешанного обучения, такой виртуальной мобильности, которая благоприятствует комплексным компетенциям, гибкости в непрерывном обучении. Реальностью стал новый тип электронного университета, объединяющий различные учебные заведения и профессорско-преподавательский состав на основе общих стандартов, соглашений и технологий, где реализуется электронное обучение (e-leaning). Отдельно отметим создание международного консорциума открытых сетевых образовательных ресурсов Open-CourseWare Consortium. Консорциум адаптирует открытые образовательные материалы для их широкого использования во всём мире. Среди дистанционных технологий можно выделить технологию так называемых «облачных решений». Она включает в себя онлайн-платформы, онлайн-сервисы, веб-подписки, что позволяет общаться, определённым образом взаимодействовать участникам изучения учебного курса, например, в процессе создания, проведения и обсуждения мультимедийных презентаций.

    Однако какие бы ни появлялись новые дистанционные возможности, образовательная среда вузов, где превалирует аудиторное взаимодействие преподавателя и студента, всё равно сохраняет существенные преимущества в подготовке специалиста, способного конкурировать на мировом уровне. С такой задачей всегда справлялся и справляется, например, Московский физико-технический институт (Государственный университет). Творчески-инновационные условия МФТИ ещё в середине прошлого века позволили студентам, аспирантам и преподавателям развивать взаимодействие различных научно-исследовательских групп и осваивать разные научные направления благодаря обмену идеями «на стыке наук», совместным междисциплинарным проектам, доступу к наиболее современным исследованиям и технологиям в разных областях науки и промышленности, непосредственной теоретической, экспериментальной и практической работы в производственных компаниях, институтах и лабораториях, как входящих в состав учебного заведения, так и взаимодействующих с ним в рамках различных форм частно-государственного партнёрства (в последние годы). Для инициативных российских вузов (МГУ, Санкт-Петербургский Горный институт, МИФИ, МФТИ, Московский институт электронной техники, МГСУ и др.) задача возглавлять инновационное развитие своих регионов на основе эффективного сотрудничества с вузами, НИИ, предприятиями различных форм собственности давно уже не является новой.

    Подобное вряд ли возможно в университете, где дистанционное обучение выступает в качестве основной формы образовательной деятельности. Подготовке специалистов, способных к инновационному развитию общества, совсем не благоприятствуют свойственные дистанционному обучению тестирования, формализованные задания, опосредованное сетью Интернет общение, эффективность которого неизбежно падает по мере роста количества обучающихся. Творческий процесс несовместим с большой рутинной нагрузкой на педагога, решением типовых задач: соответствующие технологии стандартизируют мышление, препятствуют развитию креативного, полидисциплинарного сознания, тем более навыков межличностного общения и работы в творческих коллективах.

    Адекватные современным инновационным требованиям к высшему профессиональному образованию (ВПО) институциональные формы образовательного университетского пространства — это междисциплинарные семинары, форумы, посвящённые глобальным задачам, например, регионального развития; привузовские инновационные центры и инкубаторы, креативные лаборатории, как узкоспециализированные, так и охватывающие целые направления; мастер-классы и творческие мастерские, руководимые признанными инноваторами в своих профессиональных областях (назовём отмеченные формы творчески-инновационными). Соответствующий положительный опыт имеется: ряд университетов страны буквально открывают свои двери для инновационного бизнеса, предпринимательских инициатив, сотрудничества с научно-исследовательскими организациями. Их справедливо назвать «предпринимательскими университетами», а соответствующие институциональные формы — кластерными моделями.

    Безусловно, в рамках отмеченных институциональных форм вполне могут широко использоваться (и используются) дистанционные электронные системы. Однако основной развивающий эффект творчески-инновационных образовательных форм в плане обучения творчеству детерминирован всё-таки межличностным общением, непосредственной работой с оборудованием, участием в реальных социальных проектах, выполнением иных практикоориентированных задач.

    Обучение творчеству — это таинство, которое обусловлено, прежде всего, личностным влиянием, влиянием глубинных сторон человеческой природы, неуловимых даже при общении «лицом к лицу», детерминированных потенциальными, скрытыми возможностями индивида. Далеко не всё может быть передано педагогом в явной форме, допускающей контроль, оценки, облачение в форму тестирований, заданий-инструкций, стандартизированных видеоконсультаций. Всё, что связано с творчеством всегда ближе к процессу воспитания, чем обучения, к искусству, чем к технологии, к «живому» личностному влиянию, чем к дистанционному Интернет-общению. Как говорил Януш Корчак, «одному дают десять высеченных на камне заповедей, когда он хочет сам выжечь их жаром своего сердца в своей груди, а другого неволят искать истины, которые он должен получить готовыми».

    Сможет ли педагог уловить индивидуальные познавательные особенности конкретного студента дистанционно? Именно в ускользающем от оценок личностном влиянии, влиянии совместно создаваемой учеником и учителем среды их многомерного со-бытийного существования, а не её виртуально-цифрового подобия, кроется секрет наиболее эффективного воспитания творчеству. В подтверждение тому можно привести яркие отечественные примеры, которые связаны с именами В. И. Вернадского, А. Ф. Иоффе, П. Л. Капицы, С. П. Королёва, И. В. Курчатова, Л. С. Ландау, А. Г. Рубинштейна и многих других.

    Могут ли университеты, где дистанционное обучение легло в основу образовательных технологий, стать «кузницей» творчески-инновационных личностей?

    Скорее нет, чем да. То же самое можно сказать и об эффективности формирования морально-нравственных качеств, что заслуживает отдельного внимания.

    В постиндустриальном обществе сложные производственные нововведения всё чаще оказываются взаимосвязанными с социальными новшествами, социальными реформами. Нравственные, гражданские качества, физическое здоровье, социально-психологическое благополучие человека всё актуальнее для полноценного воспроизводства знаний и человеческих ресурсов, конкурентоспособного промышленного роста. Поэтому мораль и нравственность становятся полноценным инновационным ресурсом, условием реализуемости осуществляемых в стране нацпроектов, инновационных программ развития регионов, промышленных отраслей, страны в целом.

    Дистанционное морально-нравственное воспитание весьма ограниченно. Любовь к своему Отечеству, приятие нравственных норм, культурных особенностей, формирование многих личностных качеств — это результат влияния, прежде всего, авторитетных людей, обрядов, традиций, установленного в учебном заведении порядка.

    Успешно ли западноевропейское образование решает задачу морально-нравственного воспитания молодёжи? Какой вклад выпускников дистанционно-ориентированных вузов в появление опережающих своё время новшеств?

    Думается, что ответ на поставленные вопросы будет не в пользу специалистов, ставших таковыми путём погружения исключительно в виртуальную образовательную реальность, по сравнению с теми, кто обучался преимущественно в «аудиторной» атмосфере.

    На Западе сохраняются вузы, которые не спешат делать упор на дистанционные формы обучения. Почему-то это именно топовые вузы… Но их количество не увеличивается. Случайно ли?

    Грядущая образовательная парадигма стран-лидеров мировой экономики, похоже, будет и дальше ориентироваться на разделение общества на тех, кто принадлежит к касте управления, и тех, кем по факту управляют. До сих пор эволюционно формирующаяся предпринимательская среда развитых стран ставила перед ВПО задачу трансляции культуры инновационно (для своего времени) развивающегося производства. Почему на настоящем цивилизационном этапе эта задача должна остаться только у топовых вузов? Дело в том, что уровень развития технологий стал столь высоким, а экологические проблемы столь угрожающими, что на фоне роста населения и его социальной дифференциации появились концепции золотого миллиарда, платинового миллиона, иных стратегий, инициируемых относительно малочисленной, но весьма влиятельной частью человеческого сообщества. У них сложилось понимание того, что технологический прогресс, владение технологиями должно быть подконтрольно элите, одновременно способствуя управлению сообществами, лишёнными доступа к самым передовым научно-техническим достижениям.

    Россия не входит в число стран с обозначенным уровнем развития технологий. Технологическое отставание России таково, что это создаёт угрозу национальным интересам, да и собственно существованию государства в имеющихся на сегодня границах. То есть России, казалось бы, нет смысла сосредоточивать технологический прогресс в топовых вузах. А именно к такому результату приведёт сокращение преподавательского состава как следствие акцента на дистанционных электронных возможностях обучения. Псевдоинновации в региональных вузах — последствия тех бюрократических процессов в сфере образования, которые разворачиваются в последние годы — это отдельная тема для обсуждения. Отметим лишь то, что в условиях фактической изоляции региональных вузов от научно-технического прогресса сокращение преподавателей, и прежде всего возрастных педагогов высшей квалификации, губительно для перспективы возрождения региональной вузовской науки и появления инновационных региональных производств, успешного развития социальных проектов.

    Ситуация нуждается в исправлении.

    Пока же преподаватели с их потенциалом личностно-Человеческого воздействия на обучающихся, сохраняющимися возможностями возрождения научных школ оказываются в массе своей никому не нужными. Их просто сокращают. Кстати, на автономное существование студента по отношению к направляющему влиянию педагога «заточена» одна из основных категорий образования — «обучающийся» (официальный термин нормативных правовых актов)! Ещё 15–20 лет назад когда «живое» общение было в вузе нормой, педагогическая общественность оперировала термином «обучаемый». Студент действительно всё меньше получает Человеческого направляющего влияния, погружаясь в сферу интернет-технологий, поточно-конвейерного общения с оставшимся малочисленным контингентом педагогов. Педагоги же всё больше утрачивают потенциал личностно-ориентированной профессиональной самоотдачи из-за социально-психологической неудовлетворённости, от постоянно возрастающих требований к научно-методической работе, её зарегламентированности, от обилия так называемых «обучающихся».

    Вряд ли сегодня кто-то станет упрекать специалиста в том, что он предпочёл преподавательской деятельности любую иную. В результате сокращения высшую школу покидают не только пенсионеры, но и наиболее перспективные преподаватели, способные адаптироваться к другим профессиональным сферам деятельности. Дефицитное «живое» педагогическое общение становится ещё дефицитнее, а тесно связанная с ним проблема нравственного развития студенчества, развития Человеческого в человеке только усугубляется.

    Но самое трагичное, возможно, в другом. Вопрос «быть или не быть» нашему государству завтра во многом зависит от опережающего инновационного развития сегодня. А для этого как никогда необходимо большое количество специалистов во всех профессиональных сферах, способных развивать их с опережением по отношению к мировым достижениям. Несколько десятков топовых университетов не справятся с такой задачей. По настоящему инновационные вузы во всех регионах страны и по всем направлениям профессиональной деятельности, а не учебные предприятия, удовлетворяющие социально-статусную потребность обывателя в дипломе о высшем образовании посредством формализованных дистанционных технологий, — это вопрос выживаемости российского государства.





    Top