Все новости » Мнение » Интервью » Конфликтолог Любовь Цой: Если увидели склонность к суициду у ребёнка, надо работать в первую очередь с родителями

Конфликтолог Любовь Цой: Если увидели склонность к суициду у ребёнка, надо работать в первую очередь с родителями


Детский суицид — явление само по себе абсурдное, и теперь по закону такими случаями будут заниматься правоохранительные органы. Но если к суициду подростка подтолкнула неразделенная любовь, ссоры с родителями, или неразрешённые конфликты в школе, кого будут привлекать к ответу? /epochtimes.ru/

С известным российским конфликтологом, социологом и философом, генеральным директором Московской школы конфликтологии Любовью Николаевной Цой беседовали о том, как помочь детям преодолевать горе и страдания, научить выбираться из трудных ситуаций.

— Любовь Николаевна, реакция общественности на 720 смертей детей-подростков, добровольно ушедших из жизни в 2016 году, вполне предсказуема — наказать, посадить и т. д. Возможно ли законом разрешить проблемы детского суицида?

Л. Цой: Закон, конечно же, будет ограничивать действие тех лиц, кто склоняет, внушает, втягивает подростков к суициду. Я считаю нормальным, когда государство стремится ограничивать насилие в любых формах. Общество обеспокоено, потому что дети — это наше будущее и то, что это вышло на государственный уровень рассмотрения, означает, что критическая масса случаев уже становится массовым явлением. Интернет способствует такому подталкиванию детей к суициду. Он представляет собой виртуальный мир, где выстраивается некая картина мира, где ребёнку прививается ложное представление о героизме, обустройстве мира, о своей исключительности. Через ложное геройство можно внушить ребёнку совершать неординарные поступки, обесценивается жизнь.

— Какая категория детей попадается на эти уловки? Что должно подтолкнуть его интересоваться этими вещами, искать информацию? Обязательно ли это считается патологией?

Л. Цой: Ребёнок в отличие от взрослого познаёт мир более активно, в подростковом периоде ему можно подложить что угодно. К тому же он верит взрослому. И если с ребёнком родители не разговаривают (заняты), в школе не разговаривают (некогда), а нашёлся человек, который разговаривает, и ребёнок к нему тянется. Мы не можем терпеть пустоту, а ребёнок тем более. Дети любят, когда с ними разговаривают как со взрослым. Познание мира есть человеческая потребность, которой манипулируют и используют взрослые люди. Если в семье ребёнок недополучает ни любви, ни внимания, Интернет вполне может заменить дефицит общения своей доступностью. И необязательно это должна быть неблагополучная семья, где родители — алкоголики. Чаще всего это происходит там, где семья внешне весьма благополучная, с материальной точки зрения, но есть проблема общения, коммуникации.

Если увидели склонность к суициду у ребёнка, надо работать в первую очередь с родителями. Для родителей крайне важно понимать все этапы развития ребёнка, ведь каждый этап переломный и сопровождается кризисом ценностей, кризисом отношений, кризисом понимания себя в социуме.

— В нашем государстве когда случаются какие-то нехорошие явления, стремятся усилить контроль, ужесточить наказание, решение проблемы перекладывают на правоохранительные органы, эффективно ли таким способом решить столь деликатную проблему, как детский суицид?

Л. Цой: Общество реагирует в основном репрессивно, и это показатель бессилия. Потом остываем и понимаем, что репрессиями мало что можно изменить, но ограничивать законами можно любое социальное действие. Чтобы понять природу детского суицида, должны быть задействованы специалисты из многих областей, неравнодушных к детским проблемам. Ведь ребёнок не имеет представления о горе и страдании, эти понятия вкладывают ему в голову родители и общество. По мере развития физиологии ребёнку должны дать психическое, интеллектуальное развитие в семье, школе. Было бы идеально, чтобы семья и школа взаимно дополняли друг друга. Тогда наравне с развитием физиологии у детей появятся новые знания, новое познание себе, людей. Обычно в науке так и различают три уровня развития — телесное, психологическое, интеллектуальное.

— Многие родители встречаются с агрессией у подростков в переходный период, которая выражается непослушанием, грубостью, уходом из дома. Как реагировать в таком случае, чтобы не оттолкнуть от себя?

Л. Цой: Надо хорошо знать природу агрессии. Не всякая агрессия имеет отрицательное значение, она бывает и положительной. Есть агрессия, которая позволяет тебе развиваться, достигать чего-то, понять что-то в себе. Работа с агрессивным поведением у детей — это задача взрослых. Надо понимать, когда встречается агрессия бессознательная, эмоциональная, а когда она культивируется от родителей, от общества. Агрессия — это накопление и выброс некой напряжённости, которая созрела в человеке как критическая масса, есть агрессия как защитная реакция. Чаще всего эта культура агрессии зреет в семье, где взрослые часто ссорятся при детях, сами не могут разобраться с какой-то проблемой.

Тогда недовольство друг другом родители транслируют на ребёнка. Опять же можно своё недовольство проявлять культурно или бескультурно. И необязательно через язык, здесь работают наши эмоции и тело. Замечания родители обязаны делать, обязаны воспитывать детей, другое дело как. Многие психологи советуют, как делать замечания безоценочно, что само по себе непросто. Те люди, которые вовлекают ребёнка в суицид, очень вежливые, ласковые. Они внимательно выслушивают, вникают в его проблемы, ненавязчиво дают советы, не учат жить. На первый взгляд кажется, что они хотят помочь, а по сути подводят к мысли о бессмысленности жизни.

— Как вести себя родителям, если их влияние уже не такое сильное на подростка в 13–14 лет, для которых куда важнее считаться с мнением сверстников, чем родителей?

Л. Цой: Вы затронули главное противоречие, которое разрешает человек на протяжении всей жизни — это соотношение индивидуального и коллективного. И неважно, где оно случается — в семье, на работе, в организации, в школе или на улице.

Как бы человек ни вёл себя в семье, выйдя из дома, он попадает в ту же самую модель господства и подчинения. Эта модель доминирует на глобальном уровне. Она исходит из идеи о том, что люди не равны, а раз так, они должны выстраивать такие отношения, когда кто-то будет наверху, а кто-то внизу. Есть богатые и есть бедные, есть цари и есть рабы, и демократия начиналась с неравенства. Голосовать могли только свободные и только поданные этой страны и т. д. Люди не равны уже при рождении, есть больные, уродливые. Помимо неравенства биологического, генетического, существует и материальное неравенство, в то время как люди равны как явление возможности. У каждого есть возможность что-то изменить в себе.

— К суициду в большей степени склонны дети, которых не долюбили, не доласкали в семье? У родительской любви есть и обратная сторона — её чрезмерность. Как соблюсти этот баланс?

Л. Цой: Несомненно, глубинные конфликты, которые не разрешены в детстве, сказываются на их отношениях в жизни, в паре. Но каждый случай надо рассматривать в отдельности. Есть границы у каждого, к которым не позволительно касаться. Когда переходят нормы и границы тела, наступает агрессия, сознательная реакция защиты.

Когда ребёнка в семье бьют, наказывают, значит, с кем-то из родителей также поступали в детстве, по-другому они не умеют. Безусловная любовь к ребёнку бывает только у матери, но мы наблюдаем, что и она стала какой-то деформированной. Стоит ребёнку что-то сделать не так, как мать раздражается. Это тоже проявление агрессии, ведь в любви нет раздражения. Тут никакими объятиями, подарками ребёнка не обманешь. Когда дети видят такую реакцию, пока он маленький, он выполняет всё, что ему говорят, чтобы не вызвать раздражения. Но вот он подрастает, у него появляется свободное время, пространство, и там он получает то, что здесь не мог реализовать. Поэтому часто можно услышать, что ребёнок был таким послушным в детстве, а чуть подрос, и его не узнать.

— Если нарисовать психологический портрет подростка, склонного к суициду, можно ли сказать, что это неуравновешенный, неуверенный в себе, замкнутый интроверт?

Л. Цой: Нет, это не так! Все подростки неуравновешенные, все ищут себя, они хотят, чтобы их слышали. Вопрос суицида — это не естественная потребность человека, она искусственно созданная взрослым. У ребёнка не будет даже мысли о суициде, если вокруг не говорят о ней. У человека, который толкает ребёнка на такое, несомненно присутствует извращённая потребность смотреть, как дети себя уничтожают. И правильно делает государство, что ограничивает их действия. Таких надо наказывать, их не должно быть в обществе, если мы хотим, чтобы оно было здоровым.

У подростков не будет в сознании того, чего нет в сознании семьи. Хотите узнать, как устроена семья, поговорите с этими детьми, нет ли в доме насилия, агрессии, непонимания, одиночества. Нет любви — ждите суицида.

— Любовь Николаевна, в чём Вы видите различие между воспитанием детей у нас и в других, более развитых странах?

Л. Цой: В СССР ориентация человека была на вклад в общественные дела, запад ориентирован на культивирование индивидуализма в человеке. Сейчас, когда СССР уже нет, идеология запада пришла к нам, и мы столкнулись с этими двумя моделями. Спор о том, какая модель лучше, всё ещё продолжается. На мой взгляд, для России самой подходящей станет модель, которая уравнивала бы отношения индивидуального развития и коллективного. Не может состояться человек без вклада в общественное развитие.

Ведь воспитание в целом направлено на то, чтобы ребёнок был успешным в достижении своих целей. Здесь бы я отметила, что в нашем обществе существует деформированное представление об успехе. Когда мы ориентируем детей на успех, мы сразу включаем две вещи — соревновательную и оценочную. Критерий мы должны выбирать сами и ценности закладываем в семье сами.

Термин «успешного человека» происходит из экономической модели, но человек ведь ещё и духовно-нравственное существо, а там нет понятия успеха. Есть представление о добре и зле, о справедливости и поиске истины. Вот чему в первую очередь должны учить в школе и дома.





Top