Все новости » Культура и искусство » Литература » Новое издание книги Ольги Постниковой «Понтийская соль»

Новое издание книги Ольги Постниковой «Понтийская соль»


Ольга Постникова — поэтесса, автор рассказов и статей. Член Союза писателей Москвы, лауреат литературной премии Фонда А.Тепфера, Германия (1994). Стихи О. Постниковой публиковались в различных поэтических альманахах, литературных журналах, включены в престижную антологию «Строфы века», которую составил Евгений Евтушенко. Подборки стихотворений переведены на английский, болгарский, польский и другие языки. Отмечая самобытность и оригинальность поэтического языка, Семен Липкин считал О. Постникову «зодчим слова», а Дмитрий Быков назвал одно из ее стихотворений «Радуйся!» — «гениальным». В новую книгу «Понтийская соль» вошли стихотворения разных лет.

Из отзывов о книге

  • Среди авторов стихов, которые мне известны в последнее десятилетие, Ольга Постникова одна из тех, из немногих, которые являются поэтами. Ее книги оригинальны не потому, что автор хочет быть оригинальным, а потому, что они — поэзия, художник видит мир по-своему и по-своему его рисует. По профессии Ольга Постникова — реставратор памятников архитектуры, но в области стиха она не реставратор, а зодчий слова. (Семен Липкин)
  • Читая строки Ольги Постниковой, понимаю, что хочу того же: полноты и радости жизни, самодостаточности каждого мгновенья. А ее стихи о любви — о любви сладостной, ликующей, полной огня и неги. О любви, которая живет в самой плоти стихотворения, в его вкрадчивых, влажных, льнущих звуках, в его особом завораживающем ритме. (Лариса Миллер)
  • Слово О. Постниковой не фальшивит, не кокетничает, не бьет себя кулаком в грудь, оно дышит и страдает, воссоздает былое и строит собственную новь.  (Татьяна Бек)
  • Оставаясь в лучших традициях отечественной поэзии, Постникова глубоко самобытна и современна и в языке, и в поэтике, и в интонационном строе стиха. (Николай Панченко)

Отрывок из книги

***

Я тайные слова свиваю

И, отключая слух и взгляд,

Я черный свитер надеваю,

Иду в потемках наугад

По лестницам и коридорам

Я в черном свитере твоем,

в том черном свитере, в котором

спокойно, словно мы вдвоем.

он точно шелковистый кокон,

Готовый прятать и хранить,

И ловит золото из окон

Его мерцающая нить.

На нем пыльца скупого Крыма

И копоть праздничной Невы,

Как будто тьма меня укрыла

Теплом крупитчатой канвы.

В нем задыхающейся речи

Неосторожные слова.

Как плащ кладу его на плечи,

Узлом связавши рукава.

Так мы одеждой поменялись.

Зажмурюсь я до черноты,

Чтоб никогда не поминались

Отныне розно я и ты.

1978

БОЛЬНИЦА

Не могу, не могу я проститься

с этим углем ресниц и орбит,

Не могу заусениц мизинца,

Заусениц мизинца забыть…

После боли, и страха, и крови

Ни в один не уложится стих

Эта шелковость щек и надбровий,

Эта сухость запястий твоих.

С этой тягой, почти неприличной,

В непривычной одежде иду

К изголовью постели больничной,

Где меня ты не помнишь в бреду,

Где на белое — черно и ало,

Где так мокро от жара и льда…

И не столько нас счастье связало,

Сколько эта связала беда.

Разве знала я, как отомстится,

Как накажет за прошлое Бог,

Приказав нам навеки проститься:

Чтоб ты писем писать мне не мог.

РАДУЙСЯ!

На греческих плитах могильных написано:

«Хайрэ!»

(«Радуйся» или «Привет»?).

Дикий шиповник благоухает,

Слепит тополиная круговерть.

Смотри в эти мокрые лица, на листья,

На трепыханье живых!

Радуйся,

когда в ликовании ливня

Майские черви влекутся на гудрон мостовых.

Радуйся, когда отяжеляет кровли

Снежная благодать.

Щурься от света сквозь веки,

от солнечной крови,

Ведь могли вообще убить,

ничего не дать!

Радуйся тому, что тепло,

почти двадцать градусов,

Если ты можешь дышать, радуйся!

Только вернись

после смерти и после сожженья!

Белою стелой обещана трапеза впредь:

Ложе и стол,

виноградного сока броженье…

Как хорошо жить,

и как хорошо умереть!

Информация предоставлена издательством «ВРЕМЯ»

 

 





Top