Все разделы
Велика Эпоха мультиязычный проект, эксперт по Китаю
×
Все новости » Мнение » Точка зрения » Одержимые

Одержимые


Как ни прискорбно, но Серебряный век в русской культуре — это не только время великих достижений, которые удивляют и восхищают до сих пор, но и время несчастных судеб и страшных смертей, которые пугают и предостерегают.

Она была некрасива. Не любила рассказывать о своей молодости, скрывала возраст. Кажется, она была дочерью мелкого чиновника. Закончила гимназию, потом зубоврачебные курсы. Кого-то любила, вышла замуж за другого. Ну что здесь интересного?

А вот потом… Потом, став женой владельца издательства «Гриф», она попала в среду модных литераторов- символистов и резко изменила свою жизнь.

Edition_Grif

Редакция издательства «Гриф»: К.А. Бальмонт, А.А. Курсинский, М.А. Дурнов. Фото: wilipedia/Publik Domain

У неё прорезался литературный дар. Она вдруг показала себя такой женщиной, что именно ей лидер московских символистов начала XX в. Валерий Брюсов, посвятил свой роман «Огненный ангел»: «Не кому-нибудь из знаменитых людей, прославленных в искусствах или науках, но тебе, женщина светлая, безумная, несчастная, которая возлюбила много и от любви погибла, правдивое это повествование как покорный служитель и верный любовник в знак вечной памяти посвящает автор».

Звали её Нина Ивановна Петровская. В самом начале XX в. Нина стала символисткой и вступила в Орден. Это был Орден Особенных.

Petrovskaya_NI

Петровская, Нина Ивановна. Фото: wikipedia/Publik Domain

От каждого вступившего требовалась одержимость чем-либо: Богом, дьяволом, греховностью, любовью. Всё равно чем, но так, чтобы жить в неистовом напряжении, в лихорадке:

Из жизни бедной и случайной

Я сделал трепет без конца…

 

Нина выбрала одержимость любовью, ведь именно любовь — кратчайший путь к неиссякаемому кладезю эмоций. Тут тебе и Страсть, и Отчаяние, и Восторг, и Жертва, и Грех, и Ненависть, и Покаяние. Первым «влюбился» в неё известный поэт Константин Бальмонт. Она была польщена. Помнить о том, что у неё есть муж, не последний человек в литературно-издательской среде, было по́шло. Она тогда ещё не знала, что Бальмонт влюбляется регулярно и во всех подряд.

Он предложил ей любовь стремительную и испепеляющую. Отказаться было никак невозможно: тут действовало и польщённое самолюбие (поэт становился знаменитостью), и страх показаться провинциалкой, и главное — уже воспринятое учение о «мигах». Пора было начать «переживать». Она уверила себя, что тоже влюблена. Первый роман сверкнул и погас, оставив в её душе неприятный осадок — нечто вроде похмелья. Нина решила «очистить душу», в самом деле несколько уже осквернённую поэтовым «оргиазом». Она отреклась от «Греха», облачилась в чёрное платье, каялась. В сущности, каяться следовало. Но это было более «переживанием покаяния», чем покаянием подлинным.

Следующим её возлюбленным стал знаменитый поэт-символист Андрей Белый. В него мудрено было не влюбиться: синеглаз, златокудр и чертовски обаятелен. Под его чары попадали все, даже те, кто ему завидовал.

Бельмонт и Белый

К. Д. Бальмонт и Андрей Белый. Фото: wikipedia/Publik Domain

Женщины волновали Андрея Белого сильно. Тактика обольщения была очень оригинальна. Он чаровал женщин своим обаянием, почти волшебным, являясь им в мистическом ореоле, заранее как бы исключающем всякую мысль о каких-либо чувственных домогательствах с его стороны. Затем он внезапно давал волю этим домогательствам, и если женщина, поражённая неожиданностью, а иногда и оскорблённая, не отвечала ему взаимностью, он приходил в бешенство. Однако всякий раз, как ему удавалось добиться желаемого результата, он чувствовал себя осквернённым и запятнанным и тоже приходил в бешенство. Случалось и так, что в последнюю минуту перед «падением» ему удавалось бежать, — но тут он негодовал уже вдвойне: и за то, что его соблазнили, и за то, что всё-таки недособлазнили. Куда ни кинь — всё клин.

Бедная Нина пострадала за то, что стала его возлюбленной. Он с нею порвал в самой унизительной форме.

Он не разлюбил, не изменил — он бежал от «низменного соблазна». Он объявил всем общим друзьям и знакомым, что Нинина любовь чуть не запятнала его «чистых риз». Он отрёкся от «животной похоти», чтобы поклоняться Прекрасной Даме. Естественно, все знали, кто она такая, эта Прекрасная Дама. Любовь Дмитриевна Менделеева-Блок. Жена его друга и брата «по духу».

Block_Lubov_Dmitrievna

Портрет жены поэта А.А.Блока Любови Дмитриевны Блок (артистическая фамилия Басаргина). Фото: wikipedia/Publik Domain

«Вот Любовь Дмитриевна Блок действительно Любовь, а Вы, сударыня, отбиваете рыцарей у Вечной Женственности, и чуть не осквернили нам Пророка», — пеняли униженной Нине друзья Белого.

Нина оказалась брошенной и оскорблённой. Любая женщина захочет отомстить или уже, в крайнем случае, вернуть «негодяя».

Тут её приглядел соперник Белого по перу, не менее знаменитый, Валерий Брюсов.

Этот человек — прирождённый лидер: умный, жестокий, талантливый, — никого никогда не любивший, но склонивший на «ложе любви» очень многих, одержим был собственным демонизмом.

В ту пору Брюсов увлекался оккультизмом, спиритизмом, чёрной магией Он предложил Нине союз против Белого и открыл ей мир оккультных наук. Стал восхищаться её чувствительной душой, обнаружил в ней дар экстрасенса. Она увлеклась: очень хотелось верить в свою избранность, в своё ведовство, в то, что она в союзе с самим дьяволом.

Брюсов в то время работал над романом «Огненный ангел», который анонсировал так:

«… правдивая повесть, в которой рассказывается о дьяволе, не раз являвшемся в образе светлого духа одной девушке и соблазнившем её на разные греховные поступки, о богопротивных занятиях магией, астрологией и некромантией, о суде над одной девушкой…, написанная очевидцем».

Брюсов Прокофьев

Валерий Брюсов, автор романа «Огненный ангел» и Сергей Прокофьев, автор одноименной оперы. Фото: wikipedia/Publik Domain

Он знал, что все ведьмы XV- XVI веков были истеричками. А что, если в XX веке из истерички сделать ведьму? Нина уже была совершенной истеричкой и культивировала в себе это качество нервной системы. Она увлеклась чёрной магией не на шутку, но результатов (возврат Белого или страшная месть) не дождалась, и решила прибегнуть к более действенным мерам.

Весной 1905 А. Белый читал лекции о символизме в Политехническом музее.

В антракте Нина подошла к нему и выстрелила из браунинга в упор. Пистолет дал осечку, её обезоружили. Но для себя она решила: «Я его убила».

Unceta_VICTORIA_1911

6.35mm Browning calibre. Фото: wikipedia/Publik Domain

Теперь она любила Валерия Брюсова: он стал для неё средоточием жизни. А ему вся эта трагичная любовь была уже в тягость. Она стала для него пережитым «мигом»: «Берём мы миги, их губя». Он уже все, что было нужно, перечувствовал и даже воплотил в романе: и себя, и Андрея Белого и Нину, дав ей литературное имя Рената.

Всё. Рената умерла. Он подсказал Нине логический конец её жизни, но та почему-то ещё продолжала жить, страдать, ревновать. Брюсов стал заводить новые романы и даже не собирался их скрывать. К тому же его потянуло в этот момент и к домашнему очагу (он ведь был давно женат).

Для Нины это был новый удар. В сущности, к тому времени (а шёл уже примерно 1906 год) её страдания о Белом притупились, утихли. Но она сжилась с ролью Ренаты. Теперь перед ней встала грозная опасность — утратить и Брюсова. Она несколько раз пыталась прибегнуть к испытанному средству многих женщин: она пробовала удержать Брюсова, возбуждая его ревность. В ней самой эти мимолётные романы (с «прохожими», как она выражалась) вызывали отвращение и отчаяние. «Прохожих» она презирала и оскорбляла. Однако всё было напрасно. Брюсов охладевал. Иногда он пытался воспользоваться её изменами, чтобы порвать с ней вовсе. Нина переходила от полосы к полосе, то любя Брюсова, то ненавидя его. Но на всех жизненных полосах она предавалась отчаянию. По двое суток, без пищи и сил пролёживала она на диване, накрыв голову чёрным платком, и плакала. Кажется, свидания с Брюсовым протекали в обстановке не более лёгкой. Иногда находили на неё приступы ярости. Она ломала мебель, била предметы, бросая их «подобно ядрам из баллисты», как сказано в «Огненном Ангеле» при описании подобной сцены.

Она тщетно прибегала к картам, потом к вину, весной 1908 года она впервые попробовала морфий. Затем сделала морфинистом Брюсова, и это была её настоящая, хоть и несознаваемая месть. Осенью1909 года она, уже настоящая морфинистка, тяжело заболела. Чуть не умерла. Когда немного оправилась, было решено, что она уедет за границу — « в ссылку», по её словам, чтобы  совершенно безумную наркоманку вернуть к реальной жизни.

Нина уезжала на новые страдания и унижения. Это был ноябрь 1911 г.

Польша, Италия, Франция… Она шила бельё для солдат, писала грошовые сценарии, просила милостыню. Пила. Порой доходила до самой глубокой степени падения. В 1913 г. была попытка самоубийства: выбросилась из окна — выжила. При падении сломала ногу, которая неправильно срослась — осталась хромой.

Перешла в католичество, взяла имя Рената. Совершенно спилась. Смерти давно не боялась, «обещалась» умереть ещё в памятном 1906 г. Но почему-то жила.

 

Что же её удерживало? Сколько лет после конца страшной «поэмы» может продолжаться бессмысленный эпилог?

У Нины была младшая сестра Надя. Надя была существом умственно и физически недоразвитым. Нет, она не была дурочкой, просто была как-то по особенному тиха, безропотна и беззащитна. Была предана своей неистовой сестре до самозабвения. Никакой личной жизни у неё, конечно, не было. Когда Нина покидала Россию, она взяла с собой сестру, так как родители их уже умерли. И с тех пор Надя делила с Ниной все тяготы заграничной жизни. Именно Надя была единственным и последним человеком, который привязывал уже совершенно безумную наркоманку к опостылевшей, несчастной, изуродованной жизни.

Всю осень 1927 г. Надя болела безропотно и неслышно. Терпела адские боли — у неё был скоротечный рак желудка. А в январе 1928 г. Надя умерла. Нина ходила в покойницкую больницу, где лежала Надя. Английской булавкой колола маленький труп сестры, а затем той же булавкой — свою руку. Хотела заразиться трупным ядом, чтобы умереть единой смертью с сестрой. Рука, однако, сначала опухла, а потом зажила. Нужно было принимать более решительные меры. И в ночь на 23 февраля 1928 года Нина покончила с собой, отравившись газом. Наверно, в этом была какая-то закономерность. Ведь по существу, история русского символизма — это история искалеченных жизней и ужасных одиноких смертей.

 

Лариса Михайлова

Оцените статью:1 - плохо, не интересно2 - так себе3 - местами интересно4 - хорошо, в общем не плохо5 - супер! так держать! (1 голосов, среднее: 5,00из 5)
Loading...

Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях

  • Андрей Буслов

    Какие-то странные люди, я бы сказал опасные

Спецтемы:


5
Top