Все новости » Здоровье » Новости медицины » Подвиг хирурга Леонида Рогозова

В глубине Антарктиды в конце апреля 1961 года сгущалась тьма. Команду русских исследователей Антарктики ожидала полярная зима, метели и экстремальные морозы. Однако их группе предстояло пройти ещё более серьёзное испытание, которое они даже не могли себе представить.

После недель тяжёлых подготовительных работ 18 февраля 1961 года в оазисе Ширмахера в Антарктиде была открыта новая станция Новолазаревская. И в первый же год зимовки экспедиции произошёл случай, весть о котором облетела весь мир.

В группе русских исследователей, состоящей из 13 человек, был один врач, 27-летний хирург Леонид Иванович Рогозов, закончивший пару лет назад Ленинградский педиатрический медицинский институт.

29 апреля Леонид Рогозов почувствовал у себя неприятные симптомы: слабость,  повышенную температуру тела и болезненность в правой подвздошной области. Он сразу заподозрил аппендицит, но решил не спешить с выводами и не пугать коллег.

С помощью холода, покоя и антибиотиков он рассчитывал справиться с недугом консервативно, но эффекта не было. Через день слабость и боль усилились. Он понял, что ему была необходима операция.

Но больше врачей на станции не было, а ближайший самолёт находился в 80 км. Да он всё равно не смог бы взлететь из-за метелей. Оставалась только одна надежда — сделать себе операцию самостоятельно. Однако даже думать об этом было непросто.

Публикация в British Medical Journal, написанная его сыном Владиславом, вновь возвращает нас к этой истории.

«Я не спал всю ночь. Болит, как дьявол! Метель вытрепала всю душу, воет как сто шакалов. Тем не менее никаких очевидных симптомов перфорации не отмечается, но гнетущее предчувствие висит надо мной. Я должен подумать о единственно возможном варианте: собственной операции. Это почти невозможно, но я не могу просто сложить руки и сдаться», — записал Рогозов в своём дневнике.

И он не сдался. Хирург создал подробную схему действий и технику операции. Он поручил членам своей группы сделать самодельную операционную и перенести всё необходимое из своей комнаты.

Вот он, проклятый аппендикс!

Выполнять операцию Рогозову помогали метеоролог Александр Артемьев, подававший хирургический инструментарий, и инженер-механик Зиновий Теплинский, направлявший небольшое круглое зеркало на место операции.

Начальник станции Владислав Гербович дежурил на случай, если кому-то из ассистентов, которые ранее не сталкивались с медициной, вдруг станет плохо.

Он рассказал, как подавать ему инструменты и как проводить искусственную вентиляцию, если он потеряет сознание. Затем они вымыли и обработали руки. В 2 часа ночи началась операция.

Рогозов ввёл новокаин, а через 15 минут сделал разрез скальпелем в области аппендикса. Он оставался спокойным, но пот бежал по его лицу. Леонид часто просил ассистентов вытереть его.

Во время операции он смотрел в зеркало или работал наощупь. Через 40 минут операции появилась слабость и головокружение. Ему приходилось часто отдыхать. Вот, что он записал в своём дневнике.

«Я не позволял себе думать ни о чём, кроме дела… В случае, если бы я потерял сознание, Саша Артемьев сделал бы мне инъекцию — я дал ему шприц и показал, как это делается… Мои бедные ассистенты! В последнюю минуту я посмотрел на них: они стояли в белых халатах и сами были белее белого. Я тоже был испуган. Но затем я взял иглу с новокаином и сделал себе первую инъекцию. Каким-то образом я автоматически переключился в режим оперирования, и с этого момента не замечал ничего иного.

Добраться до аппендикса было непросто даже с помощью зеркала. Делать это приходилось в основном на ощупь. Внезапно в моей голове вспыхнуло: «Я наношу себе всё больше ран и не замечаю их… Я становлюсь слабее и слабее, моё сердце начинает сбоить. Каждые четыре-пять минут я останавливаюсь отдохнуть на 20–25 секунд. Наконец, вот он, проклятый аппендикс!..» На самой тяжёлой стадии удаления аппендикса я пал духом: моё сердце замерло и заметно сбавило ход, а руки стали, как резина. Что ж, подумал я, это кончится плохо. А ведь всё, что оставалось, — это, собственно, удалить аппендикс! Но затем я осознал, что, вообще-то, я уже спасён!»

Он извлёк практически развалившийся аппендикс и ушил место резекции и брюшную стенку. Операция, длившаяся 1 час 45 минут, была завершена. Через пять дней температура нормализовалась, ещё через два дня были сняты швы.

Работа, как и любая другая

Через две недели он вернулся к своим обязанностям. Спустя год команда покинула Антарктиду и прибыла в Ленинград.

Когда Леонида Рогозова спрашивали об операции и экспедиции, он обычно отвечал: «Работа, как и любая другая, жизнь, как и любая другая».

Через год он окончил ординатуру, которую не успел завершить перед экспедицией, а затем аспирантуру. До самой смерти он был верен хирургическому делу и закончил карьеру в должности заведующего отделением хирургии лимфоабдоминального туберкулёза Ленинградского (Санкт-Петербургского) НИИ фтизиопульмонологии. Леонид Рогозов умер в возрасте 66 лет.

Оцените статью:1 - плохо, не интересно2 - так себе3 - местами интересно4 - хорошо, в общем не плохо5 - супер! так держать! (1 голосов, среднее: 5,00из 5)
Loading...
Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях