Все разделы
Велика Эпоха мультиязычный проект, эксперт по Китаю
×
Все новости » Мнение » Интервью » Режиссёр Валерий Переверзев: Как Homo sapiens из человека разумного превратился в Homo communicativus

Режиссёр Валерий Переверзев: Как Homo sapiens из человека разумного превратился в Homo communicativus


На 68-ом Каннском фестивале, который продлится с 12 до 24 мая, был отмечен оригинальный документальный фильм «Паноптикон. Тюрьма на острове» (2015) режиссёра Валерия Переверзева. В короткометражном фильме сюжет построен вокруг тюрьмы для пожизненного заключения «Санто Стефана», по типу которого всё наше общество подвержено тотальной слежке, где всё просматривается насквозь, всё под контролем.

Фильм заинтересовал иностранных продюсеров, и на стенде Russian cinema было подписано соглашение о продолжении съёмок хорроров с кинокомпанией Manifest Film (Россия) и Rebel Movies (Испания — США), где договорились о совместной работе с участием голливудских звёзд. И уже осенью в США начнутся съёмки первого фильма «Злой» с актрисой Мишей Бартон («Одинокие сердца») в главной роли.

В интервью с корреспондентом газеты «Великая Эпоха» художник, коллекционер и создатель Московского Музея истории телесных наказаний Валерий Переверзев ответил на вопросы, которые сам же задаёт в фильме «Паноптикон. Тюрьма на острове».

— Валерий, в фильме явно прослеживается посыл — люди, одумайтесь, остановитесь! Что нового в природе страха открылось для Вас за время съёмок?

В.П.: Мы с вами четыре года тому назад говорили о манипуляции нашим сознанием, о страхе и о невозможности избежать насилия над личностью. С тех пор собственно ничего не изменилось, вектор тот же, мысли те же. Всё то же самое, только они повзрослели, набрались опыта, и уже требуют детального осмысления. Я понимаю, что для многих это неприятная тема, это заведомо неблагодарная тема, которую мы берём в кино, это то, о чём люди предпочли бы умолчать. Но мы пошли это, и это главное.

— Вы ожидали, что фильм будет принят зрителем?

В.П.: Я был приятно удивлён, встретив на первом же показе своих единомышленников. Людей, думающих в одном векторе, очень мало. Мы разбросаны по всему миру, разделены континентами, кто-то живёт в песках, кто-то в лесу или в горах, на море. У кого-то климат не меняется, у кого-то он меняется не один раз в год, т. е. разница в местности, а люди везде одинаковы. Они одинаково любят, рожают детей, все делают это в муках, страдают, и боятся независимо оттого, где они живут.
Я бы отметил, что среда, позволяющая делать такое кино, среда, позволяющая его воспринимать адекватно, в России ещё не сформирована.

— Другими словами, хорошее, умное, тонкое кино наш зритель неспособен воспринимать?

В.П.: Будет правильнее сказать, что мы способны его воспринимать только после западных оценок, европейских, американских. «Левиафан» никто бы не заметил, если бы европейцы его не вознесли и не отметили. Дали кучу наград, после чего в России все стали его смотреть, начали обсуждать. Поэтому продюсеры «Левиафана» выработали стратегию снять фильм здесь, да ещё на деньги министерства культуры, и вывезти его на премьеру в Лондон.
Но у нас нет этих бюджетов. Мы всё снимаем на свои деньги, и поэтому имеем право самим выбирать стратегию его продвижения. Продюсер фильма Михаил Стенин предложил фестивальную стратегию. У нас были предложения издавать на ДВД этот сериал, но дистрибьюторы выдвинули огромное количество акцентов для русского зрителя — это выбросить, это отрезать, это поставить сюда и т. д. Но мы решили оставить всё как есть. Отправили на ряд фестивалей несколько фильмов, которые, на мой взгляд, куда сильнее этой первой части. Был очень удивлён, когда получил сообщение, что фильм отмечен на Каннском фестивале.

— Валерий, почему Вас волнует тема контроля над сознанием? И почему через пытки можно управлять людьми, ведь есть Конвенция против пыток, и никакое общество их не приветствует?

В.П.: Мы рассматриваем телесное наказание, пытки, приспособления для таковых и казни как инструмент контроля и управления над массами. Ведь не зря каждая пытка или приспособление для пытки получало очень лиричное, образное название, например, «ласточка», «белочка», «скамья тигра». В обычной жизни у каждого человека эти слова связаны с положительным образом. Однако когда на этих приспособлениях замучили одного человека, остальная сотня испытывает страх через этот образ.
Возьмём, к примеру «огненный веник», который проводят через законодательный орган в российскую пыточную систему, как приспособление для пыток. Почему «веник»? Почему нельзя поджигать тряпку? Потому что веник — это очень важный элемент для России. Обычный банный веник висит в каждой избе, в углу, в сенях. Это первое, что видит человек, заходя в дом. Русская баня также является очень важным, культовым учреждением для русской семьи. В России в банях ведутся переговоры, договоры, в банях лечатся, оздоравливаются, в банях моются. Есть в России поговорка, то, что пообещал в бане, обязательно надо сдержать. Это вам не какой-нибудь договор подписать. Представьте себе, как работает этот образ — парятся с вениками, и веник же является частью пыточного приспособления. Это как отцовский ремень, который висит на стене. Им могли никого не ударить, но он работает, как социальная реклама. В нашем случае этот образ формирует страх у людей.
Здесь на этом плакате мне на шею надета табличка «Быть чистым — твоя обязанность», один из слоганов нацистских концлагерей. Он был придуман в Дахау, в одном из первых концлагерей в Германии. Там сидели немые, и для них выдумали этот слоган: «быть чистым — твоя обязанность». Ничего более циничного нельзя было придумать для людей, которые не мылись месяцами, жили в ужасных условиях. Что такое «быть чистым — твоя обязанность?» — чистым в помыслах или чистым в одежде — чем чистым? И почему это моя обязанность? Обязанность перед кем?
Эти слоганы живут повсюду в сегодняшней социальной рекламе. Написать с одной стороны — «сделано из лучших сортов табака», а с другой — «курение убивает», разве не является признаком шизофрении?
В одно время в Москве висела антитабачная реклама, на которой изображена женщина или мужчина, на оттянутой губе висит крючок. Слоган такой — «сорвись с крючка». Эту рекламу придумали англичане, и она есть на разных языках.

 

Как Homo sapiens из человека разумного превратился в Homo communicativus

В фильме «Паноптикон. Тюрьма на острове» действие строится вокруг тюрьмы, которая представляет собой цилиндрическое строение со стеклянными внутренними перегородками. Стражник находится в центре, но невидим для заключённых. В этом и особенность проекта идеальной тюрьмы Иеремии Бентама, когда один стражник может наблюдать за всеми заключёнными одновременно. В проекте Узники не знают, в какой точно момент за ними наблюдают, и у них создаётся впечатление постоянного контроля. Таким образом, они становятся идеальными заключёнными.

— Валерий, Вы действительно считаете, что задумки английских социологов реализовались на итальянском острове Святого Стефана? Что годы спустя социальные сети Интернет стали играть роль виртуальной тюрьмы?

В.П.: Конечно. Вот мы сидим с вами и разговариваем, и за нами сейчас следят как минимум две камеры. Вас это напрягает?

— Ну, я как-то об этом не думаю.

В.П.: Не думаете, потому что Вы к этому уже привыкли. Вы на метро приехали?

— Да.

В.Н.: Так вот, весь ваш путь был прослежен людьми за мониторами. Сейчас вы тоже сидите под камерами. Причём камеры ещё и с микрофонами могут стоять. Нас теоретически могут слушать. Сейчас мы выйдем на улицу, здесь висят две камеры слежения. У меня на телефоне есть программа, я могу её включить и посмотреть, что сейчас говорит наш кассир в Музее и т. д.
Я сейчас не говорю про специальные приспособления для спецслужб. Я говорю о бытовых вещах, которые повседневно окружают нас. У нас на работе был случай незначительного ограбления, когда у кассира украли из кассы ноутбук. Приехали полицейские, и первое, что они спросили: «Камеры стоят?». Ты говоришь: «Нет». Тогда они разворачиваются и уезжают. Спрашивают, а почему у вас не стоит камера? Отвечаем, не поставили, потому что доверяем кассиру. (Камера предполагает собой слежку за кассиром на предмет воровства или криминала).
В ответ они написали письмо о том, чтобы закрыть наше учреждение ввиду того, что мы не можем обеспечить должное слежение. Вот так-то.

— То есть мы живём в мире иллюзий, считая себя под защитой, окружая себя камерами?

В.П.: Это одна сторона прозрачности: обеспеченность камерой. А вторая часть, это то, что мы сами рассказываем. Когда мы пишем всё о себе в соцсетях, мы делаем себя прозрачными. Мы можем думать, что если ушли в спальню, там нас никто не видит. Но и в спальне мы лежим и говорим по смартфону, что мы думаем, что едим, куда пойдём и т. д. и т. п.
Смотрите, здесь в кафе есть рекламная акция: «зачекинься» (chek-in) и получи бесплатно хачапури. Как только мы это сделаем, тут же попадаем в общую информационную сеть, в которой владелец кафе представляет собой часть маркетинговой системы, системы продвижения бизнеса, услуг, товаров. Эта система предлагает мне обозначить своё место. Директор кафе делает это не для того, чтобы помочь спецслужбам вычислить меня, а для продвижения своего кафе в соцсетях. На выходе получается, что он предлагает мне услугу, бесплатный хачапури взамен на продвижение его в Интернете. Стоит мне одним пальчиком нажать на кнопку в телефоне, как в Токио, в Нью-Йорке, в Мехико все мои друзья узнают, где я сейчас и с кем.

— Похоже, многие этого не понимают, им нравится писать про то, что они делают…

В.П.: Люди фотографируют еду и сбрасывают её в инстаграмм. Даже появилась терминология как «пищевое порно». У меня есть один товарищ, я его удалю из друзей в соцсетях, потому что я уже не могу терпеть этой пошлости. От него постоянно приходят фотографии с рыбой, с мясом, с картошкой.

— Может быть, потому что в жизни осталось мало радости, и человек делится тем, что доставляет ему удовольствие?

В.П.: Не совсем согласен с вами. Думаю\. то, отчего он получает истинное удовольствие — это тщеславия. Сейчас появились «туалетлуки» или «лифтлуки», когда человек себя фотографирует в зеркале — это же фантастика! Или посмотрим, что такое возможность собирать лайки? Живёт девушка, которой 15 лет, в жизни её никто не замечает. И вот теперь она может выбрать ракурс в лифте (зеркало может это позволить и фотоаппарат тоже). Она в одиночестве в туалете или лифте фотографирует сама себя и очень себе нравится. В замкнутом пространстве, где она находится одна, как в молельне, где не отвлекут, где никто на тебя не посмотрит. Она делает сэлфи и тут же его сбрасывает в соцсеть, делает фото доступным для всех. Вот где иллюзия, подмена понятий!

— Почему же люди не видят этой подмены?

В.П.: Потому что технологии меняются, системы управления меняются, государства меняются — они модернизируются, но потребность контролировать остаётся. Представьте себе, я хочу вас контролировать, я власть, а вы — гражданин. Я хочу знать не просто, что вы едите, куда ходите, что делаете. Я хочу знать, чего вы боитесь, т. е. контролировать вас можно только через ваш страх. И поэтому мне нужно всегда понимать, чего вы боитесь. Ваша прабабушка боялась чёрной кошки, пустого ведра, а ваши дети уже этого не боятся. Для них это смешно, но они боятся другого, допустим, отсутствия в отеле Wi-Fi или чего-то ещё. Их прабабушка не поймёт этого, а они — её. Но я — власть, я и 300 лет тому назад был, прабабушку пугал гильотиной. Вопрос в применении инструмента, средства.

— А Вы не думали, что нами управляют инопланетяне? Вы видели людей, у которых уже нет никакой сердечности, душевности, сострадания?

В.П.: Я не думаю, что в современных людях нет душевности, она есть. Только эти благородные чувства очень легко подавляются. Вы понимаете, какое количество самоубийств начнётся, если вдруг во всех соцсетях запретить людям «лайкать»! Люди начнут умирать. Только ядерная война может с этим сравниться. Апокалипсис.
Выросло целое поколение людей «большого пальца». Есть такой термин: не спорь с тем, кто печатает быстрее тебя. Если тебе написали, что ты дурак, пока ты сообразишь ответить: «сам дурак», тебе уже прислали: «ой, извини, это я не тебе». Мир вокруг очень быстро меняется, и власть должна следить за тем, как люди меняются, иначе они вырвутся из-под контроля.

— А разве не законом определяется мера власти?

В.П.: Закон в России — это одно, а жизнь — другое. Я не знаю, как в других странах, но в России живут по понятиям. Кстати, вот, к примеру, как будет звучать по-английски изречение: «Отсутствие у вас судимости — это не ваша заслуга, а наша недоработка»? Или: «Был бы человек, а статья найдётся». Это же российские поговорки. Пол страны сидит, пол страны стережёт. Я уверен, что ни один англичанин никогда этого не поймёт.
1 января решил подстричься и пошёл в салон парикмахерской. А там включён телевизор. Я не смотрю телевизор: то, что там происходит, не соответствует моим представлениям об эстетике, красоте, а то, что там показывают, давит на все органы чувств. А здесь телевизор работал, никак не отвертишься, смотрю.
Поёт хор министерства внутренних дел под управлением какого-то генерал-майора, солирует народный артист России Лев Лещенко. Они поют песню «Прости меня мама, хорошего сына, твой сын не такой, каким был вчера. Меня засосала опасная трясина…» и т. д. Это они на всю страну поют песни уголовного мира на Первом канале в Новый 2015 год.
Поэтому в России есть законы, а есть понятия. По закону, предположим, какую-то вещь делать можно, а по понятиям — нет. В Москве это немножко размыто, а в регионах это очень чётко прослеживается. Иногда и следственно оперативные действия, и какие-нибудь судебные решения принимаются по этим понятиям. Это не плохо, и не хорошо. Это действительность, так было в России, есть и будет.

— Так в чём философия Вашего фильма — что жизнь это бесконечный процесс познания и развития?

В.П.: У нас нет задачи перевоспитывать кого-то. Рабочее название одной из серий (возможно, оно изменится) нашего фильма «Равенство — неравным». Мы взяли платоновскую формулу: «Равенство неравных и есть неравенство». Поэтому, чтобы нам ни говорили, люди не равны. Ибо чего хочешь ты, некоторые даже не имеют право хотеть.
Недавно я снимал на камеру, как вылуплялись 10 птенцов. Яйцо раскрылось, вышел птенец, другой, третий. Вот им уже неделя от роду, я забираюсь в клетку. Одни пугаются, 9 птенцов забиваются в угол, пищат, кричат, боятся, а один нападает. Понимаете? Ему всего неделя, а он не боится, нападает, а остальные прячутся за его спину. Им всего неделя, но уже видно, что они все разные, хотя вылупились из одинаковых яиц.

— Нет ли противоречия в том, что Вы говорите, мир меняется, а условия для выживания государства не меняются, и миром по-прежнему правит страх?

В.Н.: У нас в законе есть такой юридический термин как «погашение судимости». Допустим, человек отсидел девять лет в российской колонии. После заключения пройдёт ещё 10 лет, и судимость считается погашенной. Он больше не является судимым. У него нет в паспорте отметки о судимости. Он теперь свободный гражданин, его государство якобы исправило, и он такой же, как мы.
Но на руководящие должности его не возьмут, в учебное заведение преподавать он не пойдёт, за границу, скорее всего он не полетит, визу ему не дадут и т. д. Огромное количество НО, чего он не сможет делать. Почему? Ведь снятие судимости — значит прощение? Но государство не прощает, оно определяет его. И его определили как неблагонадёжного товарища, и всё! Какое прощение?
Это и есть условие выживания для государства. И государство будет ему следовать. Оно думает, что если государство размякнет и начнёт не пытать, не казнить, не пугать, все подумают о его слабости. Интеллигентность воспринимается за слабость в закрытой системе. Так мыслит любое государство. Не должно быть интеллигентности, должна быть жёсткая, циничная машина, которая перемалывает всё.
В фильме есть кадры, снятые о французском философе, психоаналитике Мишеле Фуко. Он говорит, что «любое государство — такая сволочуга, которое выстраивает кучу маленьких паноптикумов». Им даётся благозвучное название, такое как детский сад, школа, университет, институт, больница, лечебница. Любое из этих учреждений воспринимается как учреждение, которое образовывает, лечит, даёт какую-то дисциплинарную практику. Но каждое из них на 90% занимается муштрой: подъём, отбой, обед. Пропустил обед — не получишь полдник. Сделаешь хорошо — вот тебе конфетка.

— Но есть же попытка создания свободного мира? Или мечта о свободном мире — это тоже химера?

В.П.: Конечно, просто она видоизменённая. Какой свободный мир? Система резиновая. Обрушение свободного мира — это вопрос времени.

— Человеку свойственно думать о будущем. В каком мире мы будем жить в будущем?

В.П.: Учитывая мою христианскую направленность, да ещё и православную, я не живу проблемами этого мира, меня интересует только Я. Мне бы самому себя спасти. И поэтому я делаю то, что я должен делать. Важно каждому подумать о себе, о своей жизни, иначе завтра ничего у тебя не будет. У тебя не будет драгоценностей, «Мерседеса», у тебя даже родственников не будет, когда ты предстанешь один перед Создателем. Вот тогда с тебя спросят по полной.

— Вы говорите о Божьем суде?

В.П.: Вся эта суета, которая определяется временем, заменится вечным безвременьем, т. е. безвременным пространством, вечным покоем. И она намного дольше, чем временная часть земной жизни.
А эти работы, эти фильмы, это — видеофиксация перфоменсов или инсталляций, сделанных по объектам, оставленным людьми. Это записки путешественника с размышлением. Кто-то что-то сделал когда-то, я это увидел, зарисовал и попытался вам объяснить. Учитывая, то, что вам некогда, я это попытался сделать так, чтобы вас остановить, хотя бы ненадолго.
Убери телефон, сядь, посмотри, передохни, но ты не хочешь, ты снова бежишь. Поэтому мне нужно тебя шокировать сначала. И я придумал страшилку — хоррор!!!

Оцените статью:1 - плохо, не интересно2 - так себе3 - местами интересно4 - хорошо, в общем не плохо5 - супер! так держать! (1 голосов, среднее: 5,00из 5)
Loading...

Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях

Спецтемы:


1
Top