Все новости » История коммунизма » Советская школа. Нарком просвещения Луначарский

Советская школа. Нарком просвещения Луначарский


Интересна личность самого наркома просвещения Анатолия Васильевича Луначарского. Незаконнорождённый сын помещика (непролетарское происхождение!), он получил хорошее образование, знал несколько языков и, главное, умел много и красиво говорить на любую предложенную тему. В период перманентных революционных митингов в массах популярнее был тот, кто говорил красивее и обещал больше. Речи Луначарского были непонятны, но увлекали интеллигенцию. Ленин сразу оценил его полезность. На следующий день после взятия Зимнего он был назначен наркомом просвещения.

Сам Луначарский колебался и сомневался: «Ясно одно — с властью у нас ничего не выходит… Погибнуть за нашу программу — достойно. Но прослыть виновником безобразий и насилий — ужасно». Услышав, что во время боёв в Москве разрушен Кремль (что оказалось преувеличением), он тут же подал в отставку. «Борьба ожесточается до звериной злобы… Вынести этого я не могу». Но наркома убедили остаться на посту: никто, кроме него, не знал, как руководить просвещением.

Но он тоже не знал. В его ведении оказались культура, наука и образование огромной империи, миллионы образованных людей, внезапно объявленных «лишними», ненужными победившему пролетариату. Когда Луначарский впервые явился в Академию наук, учёные мужи демонстративно повернулись к нему спиной. Не растерявшись, Анатолий Васильевич начал речь на французском, непринуждённо перешёл на немецкий, потом на итальянский. Когда к нему повернулись больше половины, сделал остальным замечание: «Господа, у культурных людей принято сидеть лицом к собеседнику». Лёд был сломан.

Луначарский с  В. И. Лениным на открытии памятника «Освобождённому труду», Москва, Пречистенская набережная, 1 мая 1920 года. Фото: А. Савельева/Public Domain

Нарком сделал и много полезного. Невзирая на идейные разногласия, выбивал пайки для писателей и профессоров. Открывал издательства и институты. Спас Бунина, которого собирались арестовать одесские чекисты. А вот Гумилева спасти не смог — позвонил среди ночи Ленину, но тот ответил: «Мы не можем целовать руку, поднятую против нас».

После расстрела поэта плакал, грозил отставкой, но продолжал преданно и небрезгливо служить власти.

Но развитию системы образования — без субсидий и осмысленной стратегии — это мало способствовало. Ведомство Луначарского влачило жалкое существование в то время, как нарком затевал всё новые и новые реформы. В итоге сбитые с толку преподаватели учили детей как попало и чему попало.

Насколько бедственным было положение в школе, становится ясно из приведённого в журнале «Народное просвещение» диалога инспектора и учителя. На вопрос учителя, как исправить огромнейшие недочёты, когда нет чернил и бумаги, а ребята пишут на лоскутках, инспектор Варавко ответил:

«— Способов много, педагог — прежде всего творец. Готовых рецептов, конечно, нет. Запишитесь на заочные курсы, я всем это советую сделать.

— Но ведь нет таких курсов, которые бы научили доставать бумагу и чернила.

— Ах, у вас нездоровый уклон».

В результате учителя обвинили в антисоветских высказываниях, и был поставлен вопрос о его увольнении.

Шарж на Анатолия Луначарского, Альберт Энгстрём, 1923 г .\ Public Domain

Супруга наркома в это время щеголяла в бархатных платьях и разъезжала по магазинам на служебном авто. Семья жила на широкую ногу: выходные проводили в усадьбе Остафьево, каждый год выезжали на отдых за границу.

Луначарский оказался самым долговечным из первых советских наркомов и к концу 1920-х годов плохо гармонировал с изменившейся советской жизнью.

А поводом для его отставки стал мизерный, на первый взгляд, случай — спор вокруг передачи промышленному ведомству нескольких техникумов. Это было началом системы ПТУ, воспитывающей «придатки к машинам», и концом утопии Луначарского о «гармоничном воспитании» нового человека.

Книга стихов Н.Я. Агнивцева и рисунков К. Елисеева и К. Ротова "Твои наркомы у тебя дома" 1926 г.

В сентябре 1929 года он добровольно-принудительно подал в отставку. Его проводили с почестями, назначив главой Учёного комитета, координировавшего деятельность Академии наук. Но реальных прав у Луначарского становилось всё меньше. Никто не реагировал на его протесты, когда из вузов увольняли выходцев из «чуждых слоёв», а их место занимали партийные выдвиженцы. Постоянно болело сердце — он с молодости страдал от тахикардии. А в 1932 году он перенёс в Германии операцию по удалению ослепшего глаза.

Незадолго до смерти он записал в дневник: «Я совсем мало создал для своего свирепого времени. Допустим, я сам ничего не совершил тяжёлого. Однако нельзя прятать от себя, что, в конце концов, отвечу за всё».





Top