Все разделы
Велика Эпоха мультиязычный проект, эксперт по Китаю
×
Все новости » Мнение » Точка зрения » Цветаева: … Простите — не вынесла…

Цветаева: … Простите — не вынесла…


— Ты впадёшь в большой грех, если умрёшь сам.
— … да заглянули ли вы в тоску мою, чтобы учить теперь, когда всё поздно.
… Говорили бы живому. Но тогда вы молчали. А
над мёртвым ваших речей не нужно.

Василий Розанов.

Страница из дневника:

«31 августа 1941 года.

Мать покончила с собой — повесилась. Узнал я это, придя с работы на аэродроме, куда меня мобилизовали. Мать последние дни часто говорила о самоубийстве, прося её „освободить“. И кончила с собой.

Вот содержание письма ко мне: „Мурлыга! Прости меня, но дальше было бы хуже. Я тяжело больна, это уже не я. Люблю тебя безумно. Пойми, что я больше не могла жить. Передай папе и Але — если увидишь — что любила их до последней минуты, и объясни, что попала в тупик“».

Мать — Марина Цветаева. Мурлыга — её сын, Георгий Эфрон. А надо ли знать о гениях всё? Знать их жизнь, детали биографии, кого они любили, и кто их любил? Как жили и как умирали? Возможно, если понимать, что гений — живой человек, его творчество станет ближе. Но это для любителей. А их не так много. Но можно ведь и не знать, и не думать о творчестве, а думать о трагедии женщины и её взрослого сына. Итак, мать и сын.  

 

***

То, что называется смыслом жизни, является одновременно и великолепным смыслом смерти.

Альбер Камю.

 

 

Она мечтала о сыне страстно: хотела продолжить свой, цветаевский, род и себя саму в сыне.

Она как бы требовала сына у Природы, требовала, чтобы мальчик был на неё похож.

Рассуждала: «Конечно, у Серёжи (мужа — Л. М.) и глаза лучше, и характер лучше, но это, всё-таки, на другого работать, а я бы хотела на себя».

 

***

1 февраля 1925 года Марина Цветаева родила сына, Георгия Эфрона — Мура, как она его называла всю свою оставшуюся жизнь. И ещё она его называла «моё чудо»: каждое его движение, каждое слово вызывало у неё удивление и восхищение.

«Настоящий Марин Цветаев!» — с гордостью и удовлетворением говорила она.

800px-Марина_Цветаева_1917

Марина Цветаева с автографом. Фото примерно 1917 года. Фото: commons.wikimedia/Public Domain

Крупный, красивый, умный ребёнок, он умел читать и писать с шести лет, а к десяти годам прочитал многое из того, что люди узнают в 16-20 лет. Французским владел, как родным, он и думал на нём. Не забывал и русского. По вечерам занимался с матерью немного немецким. С детства вёл дневник. Она повсюду брала его с собой. Он был на равных со всеми её друзьями и подругами.

Yuotube: vittoo49

Надо сказать, что большинство людей, признавая его развитость, всё-таки считали, что он дурно воспитан. Маленький красавец позволял себе резкие выпады и суждения по отношению к матери и знакомым.

Поэт Константин Бальмонт как-то пророчески заметил: «Смотри, Марина, вот растёт твой прокурор».

Марина всё прощала сыну, оправдывала его: «Это пройдёт. Он ещё молод. Я сама была такой же». И только отворачивалась — смахнуть слезы.

Но люди осуждали и её, и сына. Само собой, он был одинок. Мать не учила его общаться со сверстниками: нам никто не нужен.

В 15 лет он приехал вместе с матерью из Франции в Россию. Вслед за отцом и старшей сестрой. Он повиновался воле старших. Отец и сестра присылали из России восторженные письма, звали к себе. Жизнь во Франции для Марины была очень тяжела: её как жену «советского агента» не жаловали друзья-литераторы, почти не печатали её статей и стихов. И ещё одна из причин: Марина не хотела, чтобы Мур окончательно стал «французом». А Мур всё-таки хотел.

Tsvetaeva_Chomoff_1926

Марина Цветаев. Фото: commons.wikimedia/Public Domain

Марина Ивановна, конечно, подозревала, что ожидает её семью в советской России, но она приняла решение: ехать!

Вскоре после их приезда арестовали Сергея Эфрона (отец семьи) и Ариадну Эфрон (старшая дочь Аля).

Мур навсегда запомнил силуэт растерянной матери в дверях и уходящую навсегда красавицу-сестру с глазами, полными слёз, и беспомощной улыбкой.

Они остались вдвоём с матерью. Постоянной прописки в Москве у них не было: до зимы снимали дачу, потом скитались по квартирам.

Мать, отрешённая, нервная, по ночам не спит, ходит взад-вперёд по комнате, курит, что-то бормочет. Но это не стихи, а какой-то бред. Почти каждый день носит передачи в тюрьму для мужа и дочери. На него внимания почти не обращает.

Муру глубоко противна была такая жизнь. Даже если бы в семье всё было хорошо — всё равно противно. Всё какое-то убогое, грубое. «Скотство вокруг, одно скотство». Да, это не Франция. Это Россия конца 30-х годов.

Мур всё время хотел учиться. В этом он находил ещё какой-то смысл своему новому существованию «на родине». Дома сидеть было тошно, но если принимали в школу (школы приходилось менять из-за частых переездов), то там ему было тоже плохо: бескультурье учителей, дикость учеников. Он был другой: по-другому одевался, говорил, двигался. Не скрывал презрения. В ответ получал коллективную неприязнь. Особенно не любил уроки физкультуры. Ничего не умел: ни бегать, ни прыгать, ни подтягиваться — только солидно ходить. Над ним смеялись — он страдал.

Расцветал в редкие встречи с друзьями Марины — литераторами. Мур оживал, глаза его блестели, менялась манера поведения: он был среди своих. Все видели живого, остроумного, блестяще образованного юношу с прекрасными манерами (если дело не касалось матери). Он наравне со всеми читал свои литературные опыты, переводы с французского, делился планами.

Мур мечтал посвятить себя пропагандированию (это его слово) французской культуры в России и русской — во Франции.

В такие минуты все любовались им и прощали ему всё: высокомерие, цинизм и откровенную грубость с Мариной.

 

***

Когда он перестал называть её «мама»? Все запомнили только «вы» и «Марина Ивановна». Демонстративно никогда и ни в чём не помогал ей по хозяйству: вы сами выбрали такую жизнь — вот и справляйтесь. С ним, таким взрослым, нельзя было советоваться — поступайте так, как считаете нужным.

С раздражением относился к бытовым неудобствам. Мог в гостях сказать: «Хоть у вас поем по-человечески, Марина Ивановна ведь готовить не умеет».

О сочувствии, жалости к матери не было и речи. Он только обвинял: «Вы привезли меня в этот ад. Вы виноваты».

Началась война, эвакуация. Марина с сыном попали в Елабугу. Кто скажет, что кому-то тогда было легко? Но большинство людей проявляли чудеса бытовой сноровки, чтобы выжить. Люди старались не думать о своих довоенных вкусах и привычках. Но только не Мур. Для него приспособиться — уступить «скотству жизни». Он продолжал гладить брюки каждый день, чистить до блеска обувь, читать французские стихи.

А мать металась, как безумная: искала квартиру, искала работу — пыталась вырваться из тупика, ведь у неё ребёнок. Она сама всю жизнь презирала и ненавидела быт, ненавидела всякие житейские отношения меж людьми, никогда не вступала в них, поэтому была абсолютно беспомощна. Марина была человеком сверхимпульсивным — не скрывала своего отчаяния: «Я не могу! Я ничего не могу! Я только всё порчу! Я мешаю!» Сын молчал.

 

***

Из дневника Георгия Эфрона:

«29 августа 1941 года.

Вчера к вечеру решила ехать в Чистополь. Но потом к ней пришли… и посоветовали не уезжать.

Мать — как вертушка: совершенно не знает, оставаться ей здесь или переезжать в Чистополь. Она пробует от меня добиться „решающего слова“, но я отказываюсь это решающее слово произнести, потому что не хочу, чтобы ответственность за грубые ошибки матери падала на меня… Пусть разбирается сама. Она хочет, чтобы я работал в совхозе. Но я хочу схитрить. По правде сказать, грязная работа мне не улыбается… Я хочу убедить мать, чтобы я смог ходить в школу. Предпочитаю учиться, чем копаться в земле. В конце концов мать поступила против моей воли, увезя меня из Москвы. Она трубит о своей любви ко мне, пусть докажет на деле…»

 

И она доказала. Повесилась через день.

Грех самоубийства матери ещё страшней, чем самоубийство бездетной женщины. Она оставила своё дитя совершенно одиноким в этом страшном мире. Но вдумайтесь и простите её.

Youtube: СтихиЯ

 

Вот ещё одно предсмертное письмо к людям, просто к тем, кто будет снимать её из петли:

«Дорогие товарищи!

Не оставьте Мура. Умоляю того из вас, кто может отвезти его в Чистополь к Н. Н. Асееву. Пароходы — страшные, умоляю не отправлять его одного. Помогите ему и с багажом — сложить и довезти в Чистополь…

Я хочу, чтобы Мур жил и учился. Со мною он пропадёт.

Не похороните живой!

Хорошенько проверьте».

 

Письмо поэту Н. Н. Асееву:

«Дорогой Николай Николаевич!

… Умоляю Вас взять Мура к себе в Чистополь — просто взять его в сыновья — и чтобы он учился. Я для него больше ничего не могу и только гублю.… Берегите моего дорогого Мура — он очень хрупкого здоровья. Любите, как сына — заслуживает. А меня простите — не вынесла.

М. Ц.

Не оставляйте его никогда. Была бы без ума счастлива, если бы он жил у вас.

Уедете — увезите с собой.

Не бросайте».

 

Сын мать не хоронил. Могила её неизвестна.

800px-Tarusa_tsvetaeva_stone

Кенотаф Марины Цветаевой. Фото: user:shakko/wikipedia/CC BY-SA 3.0

Лариса Михайлова.

Оцените статью:1 - плохо, не интересно2 - так себе3 - местами интересно4 - хорошо, в общем не плохо5 - супер! так держать! (Нет голосов)
Loading...

Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях

Спецтемы:


Top