Все новости » Мнение » Взгляд на Китай » В Китае не могло быть альтернативной истории

В Китае не могло быть альтернативной истории



С каждым приходом весны китайский режим начинает нервничать. Это особенно верно в этом году, так как весна принесла ряд «чувствительных» дней.

По традиции коммунистической партии Китая (КПК), любое памятное событие должно отмечаться большим праздником каждые 10 лет и маленьким праздником каждые 5 лет. Это началось с «Национального дня», однако некоторые юбилеи вызывают плохие воспоминания у режима.

В этом году выпадает «маленькая» дата для нескольких неприятных режиму мероприятий. Пять лет назад, 5 июля, произошли массовые беспорядки среди уйгуров в Урумчи, столице провинции Синьцзян. Пятнадцать лет назад, 25 апреля, в Пекине собрались тысячи последователей Фалуньгун, чтобы обратиться к властям. Три месяца спустя начались репрессии последователей духовного учения.

Двадцать пять лет назад, 26 апреля, студенты начали выступления на площади Тяньаньмэнь, которые были подавлены 4 июня. Пятьдесят пять лет назад, 10 марта 1959 года, в Лхасе началось восстание тибетцев.

Каждая из этих дат является переломной. После них дела принимали другой оборот. Оглядываясь на события, произошедшие 5, 15 или 25 лет назад, некоторые люди могли бы сказать, что если бы они не произошли, всё могло быть по-другому, и китайский народ жил бы лучше.

Но история распоряжается по-своему. В некоторых случаях не могло быть другого варианта. Возьмите в качестве примера две чувствительные последние даты: 26 апреля и 25 апреля. Каждая связана с поворотным моментом в истории: бойня на площади Тяньаньмэнь и преследование приверженцев Фалуньгун.

Только один вариант

26 апреля 1989 года государственная газета «Жэньминь жибао» (People’s Daily) опубликовала редакционную статью «Необходимо занять чёткую позицию против беспорядков». Бывший генеральный секретарь КПК, реформатор Ху Яобан умер 15 апреля, а через неделю примерно 200 000 студентов, отмечая траур, двинулись на площадь Тяньаньмэнь.

На момент выхода статьи студенты уже успокоились и собирались вернуться к учёбе. Газета написала, что они бросили вызов властям, а этого допускать нельзя. Студенты отвергли это утверждение и потребовали опровержения.

Тон редакционной статьи напомнил людям о «Культурной революции», которая закончилась 13 лет назад. В ней звучала угроза будущего политического преследования и мести. «Жэньминь жибао» на тот момент считалась рупором центральных властей. Во время «Культурной революции» лидером был Мао Цзэдун.

Большинство людей согласятся с тем, что публикация статьи стала переломным моментом, после чего кровавая бойня стала неизбежной. Некоторые говорят, что если бы «Жэньминь жибао» не опубликовала её, то бойни на площади Тяньаньмэнь не случилось бы.

Была ли какая-либо альтернатива? Нет. Во время студенческого движения 1989 года, с начала до конца, была только одна возможность развития событий. Студенты должны были безоговорочно капитулировать и ждать наказания.

КПК никогда не вела переговоры с тем, кто слабее. Во время гражданской войны с националистами в 1949 году, когда националистическая армия в Пекине сдалась и влилась в войска компартии, было объявлено о «мирном освобождении Пекина». Эта декларация фактически означала безоговорочную капитуляцию националистической армии.

В 1951 году, когда было подписано «Соглашение из 17 пунктов» по мирному освобождению Тибета, независимо от того, что было написано в договоре, компартия КПК считала, что тибетское правительство полностью капитулировало.

В 1957 году некоторые, поверившие Мао, сделали «позитивные предложения» компартии. Но они забыли одну вещь — КПК не слушает, не договаривается и не держит обещаний. Многие «правые» заплатили за свою ошибку жизнями.

КПК признаёт только одно правило: победить или умереть. Она не признаёт обоюдовыгодного сотрудничества. Люди ещё помнят плохое отношение к студенческой делегации в 1989 году тогдашнего премьера Ли Пэна. На самом деле было бы удивительно, если бы он вёл себя по-другому.

Получают выгоду в ходе преследования

Через десять лет после опубликования редакционной статьи «Жэньминь жибао», 25 апреля 1999 года, более 10 000 последователей Фалуньгун собрались возле Центрального офиса обращений в Пекине. Много лет спустя, люди продолжают считать, что если бы они не пошли в Пекин, преследование Фалуньгун никогда бы не началось.

В таком альтернативном будущем преследование могло бы не начаться в тот же день, но всё равно оно бы произошло.

В Тяньцзине, неподалёку от Пекина, молодёжный журнал напечатал статью, которая клеветала на Фалуньгун. Её написал пропагандист, который уже делал аналогичные обвинения. Этот пропагандист был связан узами брака с высокопоставленной фигурой режима, которая позже сыграет заметную роль в репрессиях. Атака на Фалуньгун, похоже, также была семейным делом.

22 и 23 апреля последователи учения собрались у офиса журнала и требовали опровержения. Журнал сначала вроде соглашался. Но потом приехала полиция и избила, а затем арестовала протестующих. Власти заявили, что проблему надо решать в Пекине, что и привело непосредственно к апелляции приверженцев Фалуньгун 25 апреля.

Перед инцидентом в Тяньцзине уже вышло много подобных клеветнических отчётов и статей в газетах, к которым также подключилось телевидение. Книги Фалуньгун были запрещены в Китае с 1996 года. Проводились тайные исследования групп последователей Фалуньгун, которые заложили фундамент для будущего преследования. Когда они собирались в парках, чтобы выполнять плавные упражнения Фалуньгун, им часто мешали, иногда поливали водой или оглушали громкоговорителями.

Всегда находились люди внутри компартии, или вне неё, которые доставляли неприятности последователям Фалуньгун. Некоторые действовали из идеологических соображений, некоторые из страха, а некоторые просто ненавидели всё, что не было партийным.

Многочисленные политические кампании, проводимые в период правления КПК, создали людей, которые получали выгоду в процессе преследования других граждан. Конечно, в других обществах тоже встречаются такие. Однако в Китае культура компартии создала им идеальные условия, и весь механизм КПК строится на подавлении и пропаганде.

Самого худшего — в лидеры

Существует одно «если» в инциденте 25 апреля. Чжу Жунцзи, тогдашний премьер-министр, встретился с последователями Фалуньгун и хотел решить вопрос мирным путём. Он пообещал выпустить задержанных приверженцев Фалуньгун в Тяньцзине, арест которых привёл к апелляции в Пекине. Когда в Тяньцзине освободили задержанных, последователи Фалуньгун тихо разошлись.

Если бы руководство компартии, или её лидер Цзян Цзэминь, поддержали и одобрили решение премьера Чжу, то преследования, которое продолжается в течение 15 лет, можно было бы избежать.

Но репрессии начались, а решение премьера было отозвано. Этот результат имеет отношение к природе компартии, и также связано с личностью Цзян Цзэминя.

Принцип Фалуньгун — Истина, Доброта, Терпение — прямо противоположен идеям классовой борьбы КПК. Компартия не позволяет религиозные верования и учения вне своего контроля. Она никогда не вела переговоры с китайским народом. Компартия Китая считает диалог проявлением слабости и угрозой своей власти.

В то время Цзян Цзэминь был единственным в Постоянном комитете Политбюро, высшем органе КПК, кто выступал за начало кампании преследования. Если бы главой компартии был не Цзян, а кто-то другой, можно было бы избежать преследований?

Вопрос состоит в том, почему в лидеры компартии всегда выбивается самый худший. Мы все знаем, что бывший верховный лидер Дэн Сяопин взял Цзяна в качестве своего преемника, потому что тот жёстко закрыл шанхайский «Всемирный экономический вестник», проявивший сочувствие к студентам на площади Тяньаньмэнь.

Другие провинциальные лидеры ждали, в какую сторону подует ветер. Что касается враждебности к демократии и свободе, то никто не мог конкурировать с Цзян Цзэминем.

Это один из принципов политики КПК: найти самого плохого в качестве потенциального будущего лидера.

Люди, не знающие характера КПК, предполагают, что это из-за плохих членов партии произошли «неправильные повороты» в истории китайского режима. Адвокаты, защищающие последователей Фалуньгун, тибетцы, уйгуры, правозащитники, активисты и даже тибетские монахи, которые поджигают себя, — почему компартия должна воевать с этими группами? Все они выросли при коммунистическом правлении. КПК продолжает создавать новых врагов.

Определения «правильно» и «неправильно» у компартии противоречат здравому смыслу и общечеловеческим ценностям. Для КПК эти неправильные решения и неправильные повороты являются «правильными».

 

Мнение, выраженное в этой статье, является видением автора и необязательно отражает взгляды «Великой Эпохи».

 

Версия на английском



новости партнёров

НОВОСТИ ПАРТНЁРОВ

История коммунизма


Нажмите «Нравится», чтобы читать
epochtimes.ru на Facebook

Top