Все новости » Новости России » Общество России » А музы не молчали…

А музы не молчали…



Девять Муз, которых «изобрели» древние греки, — представительницы разнообразных искусств и человеческих чувств. Каждая имеет своё призвание, однако, как свидетельствует история, они действовали сообща, так возникала гармония существования. /epochtimes.ru/

Нечто подобное испытал Ленинград в годы войны и блокады. В нечеловеческих страданиях ленинградцы ― творческие люди и обычные жители, вдохновлялись искусством поэзии, музыки, пения и… сатиры. Музы хором поддерживали обречённых ленинградцев. Накануне Дня Победы петербургские музеи напоминают об этом трагическом периоде в специальных выставках и акциях.

Сатира — боевое оружие

Сердечный порыв школьного учителя Евгения Линда — сохранить память о силе духа ленинградцев — воодушевил единомышленников. В 1968 был создан народный музей «А музы не молчали» в школе, которая теперь носит имя Шостаковича, автора знаменитой на весь культурный мир 7-й Симфонии, посвящённой подвигу не сдавшегося врагу города.

20 тысяч экспонатов и документов военной поры, занимающих теперь пятиэтажное здание, представляют незамирающую духовную жизнь осаждённого города.

Выставка, посвящённая 70-летию горькой Победы, представляет образцы сатиры и юмора военной поры. Противоречие ли? Историки говорят, что часто слова писателя или карандаш карикатуриста разили врага, как и автомат солдата. Воин, замерзающий в окопах, уставший ждать призыва: «В атаку! Вперёд!», так не раз случалось в русской истории, воодушевлял себя острой шуткой.

Таким литературным героем фронта стал Вася Тёркин. Музей демонстрирует до наивности простой, но убедительный мультфильм, снятый в первые месяцы войны в 1941 году, «Как Вася Тёркин призываться шёл». Ещё до создания в 1942 году Александром Твардовским поэмы «Василий Тёркин» образ этого бравого солдата-острослова, стал «живым» и был необычайно популярен в годы войны и после неё. В нынешнем году народный герой Тёркин отмечает 75-летие.

«Василий Тёркин» рисунок школьницы 1941 года, Фото: Татьяна Петрова/Великая Эпоха

«Василий Тёркин» рисунок школьницы 1941 года, Фото: Татьяна Петрова/Великая Эпоха

«Василий Тёркин» рисунок школьницы 1941 года, Фото: Татьяна Петрова/Великая Эпоха

Сотрудник музея «А музы не молчали…» Вячеслав Кокин представляет биографию героя: «Тёркин родился по адресу Невский проспект, дом 2 — в редакции газеты „На страже Родины“, и случилось это во время советско-финляндской войны 1939–1940 годов». Он воплотил в себе такие традиционные свойства героев былин и сказаний, как находчивость, бесстрашие и неизменную удачливость.

В экспозиции подлинные предметы: каски, штыки, курительные принадлежности — обязательная атрибутика передышек между боями. Покуривая самокрутки, воины поддерживали боевой дух разящей шуткой, частушками под неизменный баян.

Газеты, издававшиеся на всех фронтах, обязательно содержали колонки сатирических рассказов и зарисовок. В армиях и полках были свои персонажи с выразительными именами: ефрейтор Миномётов, Гриша Танкин, боцман Захар Авралов, Кузьма Смельчаков, которые помогали смекалкой и хлёстким словом побеждать врагов, сознательно выставляемых глуповатыми и недалёкими.

Юмору и сатире на войне посвящены открытки, листовки и газеты военного времени, включая не только произведения профессионалов, но и детские, и солдатские рисунки. Особую роль, как считают историки, играли знаменитые агитплакаты серии «Окна ТАСС». Первый из них был представлен на Невском проспекте уже 23 июня 1941 года, и, увидев его, поэтесса Ольга Берггольц — голос блокадного Ленинграда, решила сотрудничать с бригадой издателей. Её стихи сопровождали рисунки на плакатах.

Петербургский школьный музей «А музы не молчали» (недаром он и носит звание Народный) рассказывает о том, что такое патриотизм в годы всеобщего бедствия, когда личный патриотизм сливается с государственным. При этом делают это не только взрослые экскурсоводы, но и сами школьники.

Муза блокадного Ленинграда

Такого звания достойна Ольга Берггольц, от чьих слов на граните самого большого в мире кладбища жертв Второй мировой войны (400 тысяч захоронений) и сегодня сжимается горло:

… Знай, внимающий этим камням,
Никто не забыт, и ничто не забыто.

К 105-летию Ольги Берггольц летом нынешнего года впервые будет издан первый том полной версии её дневников военного периода. О подготовке издания и судьбе дневников рассказали писатель Наталия Соколовская и доктор исторических наук, советник директора Эрмитажа Юлия Кантор.

Наталия Соколовская так охарактеризовала содержание дневников: «Невероятной государственной важности архив — пороховая бочка, подложенная под стул советской государственности. Этот эффект не утерян, сегодня он, может быть, ещё более острый. Потому что, как оказалось, история нас мало чему учит», — заметила она.

«Кроме самого подлинного свидетельства тех страшных лет издание сопровождается серьёзными комментариями историков. Дневники вообще, а такие острые, как военные, блокадные дневники надо делать с комментариями — слишком велик временной отрыв от тех событий, читателей надо готовить», — поясняет писатель.

Чего, казалось бы, ещё не знает искушённый читатель? В дневниках встречаются такие фразы: «Разгар смертного времени», «мы изолированы, мы умираем», «здесь [в Москве] ничего не знают и не говорят о правде, о голоде», «ложь и кошмар, который происходит».

Ленинград был окончательно окружён вражеской армией 8 сентября 1941 года. Однако даже в ставку руководство армии доложило об этом факте почти через две недели. Жители также не были оповещены. Любая переписка подвергалась строгой цензуре.

В дневниках читаем: «Не знаю, чего во мне больше — ненависти к немцам или раздражения, бешенства, щемящего, смешанного с дикой жалостью, — к нашему правительству… Это называется „мы готовы к войне“». «Скрывают правду о нас».

Каким личным мужеством должна была обладать это скромная женщина, осознавшая такое положение города, уже испытавшая тяготы советской тюрьмы, потерю отца, которого выслали из города за чуждую фамилию, чтобы сказать: «Нет другого пути, кроме как идти со страдающим народом».

Дневники поэтессы были переданы её сестрой в Москву, «распечатать» их было чрезвычайно трудно. «Есть какой-то смысл, о котором надо подумать, что именно сейчас приходят к нам эти дневники. Дневник вернулся какими-то немыслимыми воздушными путями из Москвы в Петербург, и это, думаю, правильно, — считает Наталия Соколовская, добавляя, — её подвиг — гражданский, человеческий и женский: она хранила дневники для нас».

Эти мысли поддерживает Юлия Кантор: «Вопрос исторической правды актуален до сих пор при заказе на глорификацию войны, чтобы понять, какой ценой досталась победа». Историк напоминает слова Ольги Берггольц: «Я не геройствовала, а жила».





Нажмите "Подписаться на канал", чтобы читать epochtimes в Яндекс Дзен

ПОДПИСАТЬСЯ
Top