Пианист Арсентий Харитонов на Манхэттене, Нью-Йорк, 10 мая 2016 г. Samira Bouaou/Epoch Times | Epoch Times Россия
Пианист Арсентий Харитонов на Манхэттене, Нью-Йорк, 10 мая 2016 г. Samira Bouaou/Epoch Times

Арсентий Харитонов — лауреат первой премии Национального конкурса композиторов. Интервью

Автор: 08.04.2021 Обновлено: 14.10.2021 12:57

Когда такое учреждение, как Нью-Йоркский филармонический оркестр, представляет мировую премьеру, произведение исполняется где-то в середине концерта по той веской причине, что в конце публика обычно уже устремляется к дверям.

Новая «классическая» музыка в концертных залах не пользуется популярностью. Это, как правило, непонятно и требует длинных, столь же непонятных объяснений в примечаниях к программе. Возникает подозрение, что композитор не говорит от души, не говорит правду, а пытается произвести фурор, шокировать, поразить своим блеском и оригинальностью. На ум приходит старый трюизм, что люди говорят много глупостей, когда их единственная мотивация — сказать что-то оригинальное.

Поэтому приятно слышать, что на ежегодном конкурсе СТАМ (Современная тональная академическая музыка), проводимом российской организацией СТАМ, окончательным судьёй является аудитория, а не группа экспертов с их предрассудками и политическими взглядами.

СТАМ — это организация, призванная поддерживать и поощрять серьёзную современную музыку и музыкантов, проводя лекции и концерты в различных республиках России, а также ежегодный конкурс композиторов.

Победитель

Арсентий Харитонов, гражданин США и Российской Федерации, недавно стал обладателем первой премии конкурса. Молодой композитор уже является солидным пианистом с выдающейся международной карьерой, а его музыка уходит корнями в традиции, богата мелодическим содержанием и гармонично сочетается с приключениями. Он честный, у него есть что сказать, есть собственный голос, и он не нуждается в пояснительных записках в программе.

Произведения Харитонова не остались незамеченными в США. Дерек Бермел, художественный руководитель American Composers Orchestra (ACO), написал о нём:

«Я особенно восхищался гармоническим звучанием, что в наши дни редко встречается среди американских композиторов. Вы можете слышать блеск и остроту Шостаковича и Прокофьева, но его сердце, кажется, находится в лирике Рахманинова. Было очень приятно слышать это динамичное произведение».

Учреждение Бермеля, ACO, во многом родственное СТАМ общество, занимается исполнением и продвижением оркестровой музыки американских композиторов по всей территории Соединённых Штатов. Там также проводится ежегодный конкурс, а концерт лауреатов проходит в легендарном Карнеги-холле в Нью-Йорке.

Творческий процесс Арсентия Харитонова

Конечно, возникает вопрос о сознании композитора: откуда взялась его музыка? Что на первом месте? Ритм? Мелодия? Настроение?
Харитонов сказал мне в телефонном разговоре:

«Сначала необходимость. Желание творить. В моём конкретном случае музыкальные идеи я получаю чисто случайно, импровизируя на фортепиано, находя и записывая что-то. Чаще всего это ни к чему не приводит. Хотя в моей иерархии музыкальных элементов на первом месте стоит мелодия. Я считаю музыку безликой, если нет мелодии. Таким образом, как энтомолог, собирающий бабочек, я собираю мелодии, которые приходят мне в голову».

Такой замечательный ответ вызвал ещё больше вопросов. Я спросил его об отличии манеры сочинения Моцарта от Бетховена. Моцарт слышал в уме целое произведение и, когда оно было завершено, записывал его. Бетховен иногда годами работал над симфонией и одновременно над другими произведениями. А как с Арсентием Харитоновым?

«Я не начинаю работать над каким-то конкретным произведением, пока не составлю его план. Но я не сравниваю себя с Моцартом. Поскольку я всегда сомневаюсь, то стараюсь вырастить в голове приблизительный контур, прежде чем беру карандаш. А затем наступает мучительный, навязчивый процесс бесконечного переписывания, царапания, стирания», — сказал он.

Музыка со смыслом

Бетховен однажды спросил друга, что ему приходит в голову, когда он слышит отрывок из одного струнного квартета.

«Я представляю разлуку двух влюблённых», — ответил друг.

«Хорошо! А я думал о сцене захоронения из „Ромео и Джульетты“!» — сказал Бетховен. 

Кажется, это означает, что музыка имеет смысл и содержание. Я спросил Харитонова, о чём его победная композиция.

«В отличие от Бетховена, который был рупором этой вселенной, и чья музыка является объективной истиной, я — ещё один пример субъективной реальности: моих мыслей и моих теней. А музыка, которую я пишу, это результат моего бессознательного и моего прошлого.

Я стараюсь не фантазировать и не показывать свой интеллект в музыке, которую сочиняю. Не хочу, чтобы это звучало претенциозно. Скорее, я доверяю своим импульсам. И когда я оглядываюсь назад, всё, что вижу, это музыкальный автопортрет, нравится мне это или нет. По крайней мере, я честен».

Вплоть до первых десятилетий XX века классическая традиция росла органично. Можно увидеть развитие Моцарта из Баха, Бетховена из Гайдна и так далее. Что, по мнению молодого композитора, вызвало внезапный взрыв революционной, а не эволюционной мысли, начиная с отказа Арнольда Шёнберга от музыкальной лексики в его атональной музыке, или школы «неправильных нот» Эллиота Картера и Карла Рагглза, или похожей на шум чайника или двигателя самолёта музыки Джона Кейджа и Джорджа Антейла до гипнотического «минимализма» Филипа Гласса и Стивена Райха?

«Всегда была передача традиций от композитора к композитору, — сказал Харитонов. — Букстехуде-Бах-Моцарт-Бетховен-Шуман-Чайковский-Рахманинов-Прокофьев и т. д., чтобы назвать хотя бы одну определённую линию. Мне кажется, что конец XIX — начало XX веков — это пик музыкальной эволюции, так называемый поздний романтизм/символизм.

А затем приходит нечто довольно обычное для человечества — необходимость перемен. Эта необходимость была всегда; в противном случае композиторы всё ещё работали бы в традициях Ars Antiqua XII века, а все периоды и стили, такие как ренессанс, барокко, классицизм и романтизм, не существовали бы.

Единственная разница в том, что со всеми этими ранними эпохами музыкальный стиль развивался, процветал, принимал новые законы и становился всё более изощрённым ради красоты и выражения. Тогда наступил пик. Когда ничего нельзя было добавить, но изменения всё же необходимы, художники стали упрощать формы и отказываться от накопленных художественных традиций. Это очень заметно в изобразительном искусстве с редукциями (отказами) от закона композиции, закона перспективы и т. п. Малевич и его «Чёрный квадрат» — это как манифест отмены всего, что было раньше, и при этом ничего не давая взамен.

Подобные вещи стали происходить и в музыке.

Композиторы начали лишать свою музыку гармоний, мелодии, формы и т. д. Теперь композиторы, похоже, больше всего заинтересованы в простом изучении тембра. Необходимость перемен была вызвана стремлением отличаться. Все названные вами композиторы имеют другие ценности, чем Монтеверди, Шуберт или Шопен.

Тем не менее, я хочу уточнить, что я не игнорирую музыку XX и XXI веков, и я тоже за перемены, поскольку это парадигма человеческого развития. Я не считаю себя ретроградом, но уверен, что все упомянутые вами композиторы назвали бы меня таковым.

В свою защиту, как пианист, я могу заявить, что сегодняшняя аудитория гораздо лучше относится к музыке Рахманинова, Бетховена, Чайковского и Брамса, чем к любой музыке так называемых современных композиторов. Может, тогда они не современные!»

Наконец, я спросил об ответственности создателя перед обществом. Есть ли в музыке моральный элемент? Моральная ответственность? Его ответ:

«Я не думаю, что композиторы намеренно выдают свою музыку в качестве морального компаса. Она становится таковой, если композитор глубоко размышляет о мире, в котором живёт».

Победившая композиция

Взыскательная аудитория, а не группа «знатоков» удостоила первой премии Арсентия Харитонова за его «Четыре виньетки соч. 49 для четырёх скрипок». Публика сочла композицию «хорошей». И что это значит? Писательница Вирджиния Вульф, критиковавшая потерю культуры в XX веке, назвала некое произведение «хорошим», потому что «оно расширило разум и очистило сердце».

Конечно, важна структурная виртуозность, и у Харитонова она, безусловно, есть, но главное — воздействие на разум и сердце слушателя. Его  музыкальные этюды действительно расширяют разум и очищают сердце. Это образно и правдиво.

Характерный для славян темперамент и стиль, переход от путей его великих предшественников ясен и, можно добавить, обнадёживает. Острые грани Шостаковича и Прокофьева несколько сглаживаются, тревожный тон утихает, ирония исчезает, драйвовые ритмы становятся менее отчаянными, а ледяная отстранённость согревается до чего-то в высшей степени человечного и доступного.

Более отдалённое прошлое XIX века тоже очень живо в этой композиции. Лирическая третья часть, её изящество и красота доказывают, что ещё есть прекрасные мелодии, которые можно извлечь из нашей мажорной и минорной гамм, что ещё есть яблоки, которые нужно сорвать с дерева. Это замечательное и обнадёживающее музыкальное достижение, такое упорядоченное, такое энергичное, такое дружелюбное, рождённое в нашем не очень упорядоченном и не очень дружелюбном мире. Арсентий Харитонов выиграл приз, и наша традиция одержала победу.

Посмотрите видео, где Арсентий Харитонов отвечает на вопросы зрителей.

Автор статьи Раймонд Бигл. Выступал как пианист в крупных концертных залах США, Европы и Южной Америки; писал для The Opera Quarterly, Classical Voice, Fanfare Magazine, Classic Record Collector (Великобритания) и New York Observer.

Бигл работал на факультете Государственного университета Нью-Йорка в Стоуни-Брук, в Музыкальной академии Запада и Американского института музыкальных исследований в Граце, Австрия. Последние 28 лет он преподавал в отделении камерной музыки Манхэттенской музыкальной школы.

Источник: The Epoch Times

Комментарии
Уважаемые читатели,

Спасибо за использование нашего раздела комментариев.

Просим вас оставлять стимулирующие и соответствующие теме комментарии. Пожалуйста, воздерживайтесь от инсинуаций, нецензурных слов, агрессивных формулировок и рекламных ссылок, мы не будем их публиковать.

Поскольку мы несём юридическую ответственность за все опубликованные комментарии, то проверяем их перед публикацией. Из-за этого могут возникнуть небольшие задержки.

Функция комментариев продолжает развиваться. Мы ценим ваши конструктивные отзывы, и если вам нужны дополнительные функции, напишите нам на [email protected]


С наилучшими пожеланиями, редакция Epoch Times

Упражения Фалунь Дафа
ВЫБОР РЕДАКТОРА