Пропавший адвокат по правам человека Гао Чжишэн. The Epoch Times | Epoch Times Россия
Пропавший адвокат по правам человека Гао Чжишэн. The Epoch Times

Непридуманная история о правозащитнике Гао Чжишэне

10 лет не было вестей о Гао. Что с ним? Жив ли? Неизвестно.
Автор: 09.07.2022 Обновлено: 10.07.2022 11:32
Гао Чжишэна боится компартия Китая, очень боится. Я вам расскажу сегодня об этом человеке, он совершенно бесстрашный и у него на редкость благородное сердце.

Гао Чжишэн родился в маленькой китайской деревне, где время узнавали по звёздам. Он мог стать обычным крестьянином, а стал одним из десяти лучших адвокатов Китая, важнейшим первопроходцем к справедливости, человеком легендарного мужества.

Детство

Гао Чжишэн родился 20 апреля 1964 года в маленькой деревне, вытесанной в Лёссовом плато в провинции Шэнси. Когда ему было 11 лет, умер отец, которому только исполнилось сорок. В семье было шесть детей, из братьев Гао — старший. В 1980 году Гао с младшим братом уже работали на угольной шахте в сотнях километров от дома. Во время обвала одного из тоннелей шахты младший брат получил перелом ноги. Хозяин выгнал обоих братьев, не заплатив им ни копейки. Гао, неся брата на спине, думал, куда может привести их судьба. Через десять лет Гао пойдёт служить в армию в Синьцзян-Уйгурский автономный район, где хорошо платили. Отслужив три года на кухне, он остаётся в Кашгаре, там женится на Гэн Хэ и работает поставщиком овощей на рынке.

Старый газетный лист полностью изменил его судьбу. Кто-то оставил обрывок газеты на прилавке, Гао посмотрел, там была статья, где говорилось, что Китаю скоро понадобится 150 тысяч юристов, и можно на основе самообразования сдать экзамен на право заниматься адвокатской практикой. Гао разволновался и очень захотел попробовать. Вскоре он не только успешно заканчивает учёбу, но и становится лицензированным адвокатом, первым, кто предоставляет бесплатные услуги детям, которые стали жертвами некомпетентности врачей.

В телефонном интервью 21 мая 2004 года на радио «Голос надежды» Гао Чжишэн сказал, что из года в год тратит треть своего времени на бесплатные юридические консультации для тех, кто не в состоянии платить. Ему важно не терять контакт с бедными массами китайского общества, потому что он сам родился в очень бедной семье. Гао сказал, что у него текут слёзы, когда он слышит печальные истории отчаявшихся людей, пришедших к нему за помощью.

В 2000 году Гао и его семья переехали в Пекин. Через год на национальном конкурсе он получил звание одного из десяти лучших адвокатов Китая. Вскоре Гао основал собственную юридическую контору. На поверхности всё казалось успешным, но Гао чувствовал одиночество и тоску. Он поделился с женой, что чем больше денег зарабатывает, тем больше приходится страдать его клиентам. Он сопереживал каждому клиенту и делал всё возможное, чтобы помочь. Он решил заниматься больше делами тех людей, с кем государство поступило несправедливо. Например, дела о компенсации за снесённые дома, когда районные суды получили указ от центрального правительства не заниматься земельными вопросами. Гао назвал такой указ «откровенно незаконным», которому слепо подчиняются все суды Пекина. Он проигрывал все дела, которые касались интересов крупных чиновников компартии и бизнесменов.

В июле 2004 года Гао Чжишэн и его друг, адвокат Чжу Цзюху начали работать над одним делом в Юйлине, где государство забрало у мелких инвесторов нефтяные месторождения, предоставив им ничтожную компенсацию. Более 60 тысяч инвесторов понесли убытки и попали в серьёзные долги. Небольшая группа инвесторов решила отстаивать свои права и подала в суд на местные власти, но люди были задержаны полицией и некоторые из них посажены в тюрьму. Адвоката Чжу Цзюху, представлявшего их интересы, также задержали.

Угнетающая реальность, с которой Гао столкнулся, а также несправедливость в юридической системе Китая, приводили его в состояние уныния и беспомощности. Он даже думал сменить профессию. Но всё же не сменил, потому что не мог повернуться спиной ко многим людям, которые обращались к нему за помощью. Вначале юридической практики Гао и его коллеги были полны идей изменить положение в китайском обществе, но вскоре поняли, насколько опасны были такие идеи. Гао осознал, что не в состоянии изменить всё общество, но он по-прежнему может помогать окружающим его людям, немного меняя их жизнь к лучшему.

В ноябре 2004 года к Гао обратились родственники Хуан Вэя, жителя города Шицзячжуан. Хуан Вэй был последователем медитативной практики Фалуньгун. Однажды, когда он шёл с ребёнком, его окружили четверо полицейских, схватили и отвезли в центр заключения, откуда он был отправлен в исправительно-трудовой лагерь на три года. Никакого суда не было, у Вэя даже не было шансов подать на апелляцию, хотя он не совершал никаких преступлений.

Медитативная практика Фалуньгун была популярна в Китае в 90-х годах, число практикующих достигло более 70 миллионов человек. Компартия, которая никогда не терпела независимого мышления и общественных групп, усмотрела в популярности Фалуньгун угрозу своей власти. Лидеры компартии запретили людям заниматься Фалуньгун с июля 1999 года и развернули жестокую компанию преследования. В Китае две трети репрессируемых людей составляют практикующие Фалуньгун.

Гао пытался представлять Хуан Вэя в суде и подал заявление о пересмотре дела. Очень скоро он обнаружил, что режим блокирует все пути законной апелляции в защиту практикующих Фалуньгун. Не имея никакой альтернативы, Гао написал открытое письмо главе Постоянного комитета всекитайского собрания народных представителей, где описал невозможность вести дела незаконно заключённых практикующих Фалуньгун. На что получил ответ, что у народного представительства есть приказ сверху: не принимать никаких заявлений, касающихся Фалуньгун, и не выдавать никаких документов по этому вопросу.

«Адвокатам запрещено брать подобные дела, суд принадлежит китайской компартии, как и законы. Есть приказы сверху, которые запрещают рассматривать эти дела», — сказали ему.

В то время в Китае было мало адвокатов, которые брались защищать приверженцев Фалуньгун. Наряду с Гао это делал известный юрист Го Готин, которого за это лишили лицензии, и за которым была организована постоянная слежка. Полиция в конце концов вынудила его покинуть Китай.

В телефонном интервью радио «Голос надежды» 21 октября 2005 года Гао Чжишэн сказал:

«В правозащитных делах в нынешнем китайском обществе есть две главные особенности, во-первых, правительство обладает мощью для широкомасштабных, жестоких, варварских действий, во-вторых, в подобных делах, чем больше они связаны с нарушением прав человека или попиранием гражданского общества, тем меньше возможностей решить эти проблемы законными путями. При таких обстоятельствах, когда все законные пути перекрыты, у нас нет выбора. Это мучительно, когда адвокат должен искать обходные пути».

В 2005 году Гао вызволил из-под ареста своего друга, адвоката Чжу Цзюху, осуждённого за расследование нефтяного дела. Он также предоставил бесплатную юридическую помощь христианскому пастору Цай Чжохуа, которого арестовали за печать и распространение Библии среди прихожан домашней церкви. Бесплатно взялся за дело жителей деревни Тайши, пытавшихся законно отправить в отставку местных коррумпированных чиновников, за что власти направили в деревню войска, где многие жители были жестоко избиты, а лидеры арестованы. В этом же году Гао ездил в провинцию Шаньдун, где общался с десятками последователей Фалуньгун, которых преследовали власти.

18 октября 2005 года Гао Чжишэн опубликовал открытое письмо лидерам Китая Ху Цзиньтао и Вэнь Цзябао и призвал их остановить репрессии последователей Фалуньгун. Гао сказал, что ему не хватает слов, чтобы описать, насколько жестоко с ними обращались.

Спустя несколько дней за Гао взялись агенты китайской службы безопасности. Начались странные звонки, слежка за дочерью, когда она шла в школу. Через две недели после опубликования письма последовал новый удар — пекинское управление юстиции в принудительном порядке закрыло его фирму. С 15 ноября за Гао начали следить открыто, где бы он ни находился, в офисе, дома, у зданий стояли люди и смотрели на него.

В отличие от грубой реакции пекинских властей, открытое письмо Гао вызвало оживлённый отклик среди граждан по всей стране. Репрессированные последователи Фалуньгун стали писать ему письма, приглашая глубже изучить ситуацию в их регионах. Ускользнув от пекинской полиции, Гао с профессором журналистики Цзяо Гобяо отправились в провинции Шаньдун, Ляонин и Цзилинь, где на протяжении 17 дней собирали факты о том, как компартия Китая преследует Фалуньгун.

12 декабря в городе Чанчунь Гао написал ещё одно открытое письмо лидерам режима. В нём он сказал, что больше всего его шокировало сексуальное насилие, систематичное и ежедневное, в тюрьмах над женщинами с подачи властей. Такое происходило и по отношению к мужчинам. Гао писал, что он не мог себе представить такого аморального и бесстыдного отношения к заключённым! И это делали люди, которые носят форму с национальной символикой.

«В мировой истории никогда не было такого, чтобы в мирное время настолько большая группа людей переживала столь жестокие и длительные преследования только за свою веру. Это бедствие стоило жизни тысячам драгоценных, ни в чём не повинных людей, сотни тысяч лишились свободы. Это чрезвычайно бесчеловечное преследование заставило страдать 100 миллионов приверженцев Фалуньгун и их родственников. Насколько это абсурдно, вероломно и аморально! Это не что иное, как атака на китайский народ, на цивилизованный мир и на основы нравственности всего мира! Я хочу подчеркнуть, что если эти злобные преступления не прекратятся, то день, когда китайское общество станет стабильным и гармоничным, не наступит никогда», — написал Гао.

Через день после опубликования открытого письма Гао опубликовал заявление о выходе из рядов компартии Китая, в которую вступил, когда служил в армии. Публикация была сделана в независимой газете «Великая Эпоха» на китайском языке, издаваемой в США. Гао назвал день выхода из компартии, 13 декабря 2005 года, самым достойным днём его жизни.

Но компартию Китая Гао задел за живое. Усилились слежка, угрозы, попытки убить его с помощью подстроенного ДТП. Чтобы выразить протест против возрастающего давления со стороны компартии на гражданских активистов, в начале 2006 года Гао начал эстафету голодовки. Каждый день одну группу людей сменяла новая, продолжая голодать в течение суток.

В эстафете принимали участие китайцы со всего мира. В марте Гао покинул дом и отправился в шестимесячное путешествие по Китаю. Куда бы он ни приехал, к нему подходили люди, чтобы выразить поддержку и восхищение. Они не обращали внимание на риск быть схваченными тайной полицией, которая постоянно следила за ним. Но 15 апреля, когда Гао с другом приехали в Чэнду и к ним пришли поприветствовать трое молодых людей, на них напали 15 сотрудников тайной полиции и начали избивать, затем увели. Гао понял, что нужно быстро уходить и больше не встречаться с людьми.

В то время труд и мужество Гао Чжишэна всё больше признавали и за пределами Китая. 4 июня 2006 года, в семнадцатую годовщину бойни на площади Тяньаньмэнь в Пекине, Гао позвонил вице-президент Европейского парламента Эдвард Макмиллан-Скотт. Они беседовали четыре часа о ситуации в Китае, о преследовании Фалуньгун, которое Гао расследовал год назад. Макмиллан-Скотт спросил Гао, знает ли он, что подвергается риску, контактируя с ним. Гао сказал, что знает.

15 августа 2006 года Гао поехал в Шаньдун навестить сестру, умирающую от рака. Полицейские ворвались в дом, накинулись на Гао, заклеили ему скотчем рот и глаза, надели на голову чёрный мешок и увели. Десять месяцев слежки перешли в прямое насилие. В то день семья Гао также оказалась в осаде. Гэн Хэ с дочерью на улице окружили люди в штатском и чёрных очках, заставив вернуться домой, который был уже заполнен полицейскими с камерами, снимающих каждое движение Гэн Хэ и её дочери.

Когда Гао привезли в Пекин и стали допрашивать в центре заключения, его не называли по имени, его называли 815-й. Допрашивали четверо. Один встал перед Гао и сказал:

«815-й, теперь ты понимаешь, насколько сильна наша партия? Разве сегодня ты не испытал мощь партии на себе?»

Затем ему сказали, что партия конфискует всё его имущество и пожизненно заключит его в тюрьму. Первое уже сделано, его семье оставили только телевизор и 300 юаней. Второе ещё предстояло.

Жена Гао и двое его детей оказались в квартире с несколькими надзирателями, которые не позволяли выключать свет на ночь и ходили за ними по пятам, даже в туалет. В день, когда Гао похитили, полиция окружила дома его родственников в Шэнси и родственников его жены в Синьцзяне. Также поместили под домашний арест и задержали, приговорив затем к заключению в тюрьме, многих сторонников Гао, участвовавших в эстафете голодовки, избили Альберта Хо, члена Законодательного совета, поддерживающего Гао.

В заключении Гао не давали спать, постоянно допрашивали, наводя на него мощные прожектора. Гао объявил голодовку за жестокое обращение. К нему в камеру зашёл сотрудник и сказал, что объявление голодовок никого не пугает, на этот раз они всё детально спланировали: всякий раз, как Гао будет отказываться от еды и воды, его жене и детям вообще не будут давать воды.

Гао спросил:

«Что вы от меня хотите?»

«Признай себя виновным, напиши раскаяние так, чтобы оно понравилось начальству. Главное, признай ложью то, что ты говорил о преследовании Фалуньгун».

Избиения, лишение сна, допросы, унижения, сковывания наручниками в мучительной позе на протяжении 53-х дней не смогли сломить Гао, но он не в силах был смотреть, как издеваются над его семьёй. Его волосы наполовину поседели, когда он писал заявление о раскаянии, зная, что это заявление принесёт вред многим людям, которым он доверял и хотел защитить. Заявление о раскаянии оставило глубокий шрам на его совести. 12 декабря 2006 года над Гао тайно был произведён суд, его признали виновным, дали три года тюрьмы с отсрочкой наказания на пять лет. Его освободили через десять дней после суда, но через несколько дней после освобождения снова похитили и вывезли из Пекина и держали в полной изоляции. Тем временем заявление о его раскаянии было опубликовано.

Гао освободили только в апреле 2007 года. В день освобождения он позвонил своему другу Ху Цзя и прочитал ему письмо, где в деталях описал все издевательства, которым подвергался в заключении. После этого его снова забрали в полицию. Гао только успел взять сына на руки и поцеловать его дважды. Полицейский заявил, что 815-й вышел за установленные рамки. Гао отпустили через шесть дней. Хотя Гао находился под постоянным надзором и был вынужден отказаться от юридической практики, его влияние всё ещё ощущалось.

В конце апреля 2007 года шесть адвокатов, несмотря на угрозы режима, выступили в защиту свободы веры на заседании суда, который вошёл в историю. Они защищали семью практикующих Фалуньгун. Это был первый случай, когда китайские адвокаты, преодолев все препятствия, установленные компартией, выразили протест незаконному преследованию Фалуньгун в суде. Хотя семья практикующих Фалуньгун была отправлена в тюрьму, путь был проложен. С тех пор десятки китайских адвокатов начали отстаивать в судах невиновность практикующих Фалуньгун.

Гао Чжишэн был первым, кто заявил, что самым несправедливым явлением в китайском обществе является преследование Фалуньгун. В июле 2007 года корреспондент независимого китайского телеканала НТД, основанного в США, рискуя, приехал к Гао домой. 8 сентября 2007 года Гао опубликовал в газете «Великая эпоха» заявление, в котором объявил своё письмо о раскаянии недействительным. Он также отклонил все обвинения, выдвинутые против него компартией. Через две недели было опубликовано открытое заявление Гао к Конгрессу США:

«Сегодня, с приближением Олимпийских игр в Пекине, прошу вас обратить внимание на катастрофическую ситуацию с правами человека в Китае и также прошу вас передать моё обращение всему миру. Прошу вас серьёзно задуматься над состоянием нравственности, правосудия и гуманности современного человечества. А также о том, до какой степени эти ценности были разрушены в Китае.

В мире, где ведущие политические силы ценят лишь выгоду, где насмехаются над моралью, мы тщетно пытаемся призвать Международный олимпийский комитет выполнять свои обязательства. В такой ситуации я всё же решил выразить свою позицию в форме, которая почти полностью уничтожила мою семью. Я решил показать международному сообществу, что на самом деле происходит в Китае, те наглядные картины, которые проявляются параллельно с подготовкой к Олимпийским играм и которые полностью противоположны олимпийскому духу. Я делаю свой выбор, несмотря на грозящую мне опасность, потому что считаю это своим долгом как человека и как гражданина Китая».

После этого Гао снова похитила полиция. Через два с половиной месяца он вернулся домой в шрамах и с подорванным здоровьем. После уговоров жены он согласился написать о том, что с ним произошло в заключении. То, что перенёс Гао, невозможно произнести без содрогания. Гао просыпается ночью, вспоминая весь пережитый ужас, моет посуду, а эти страшные воспоминания непрерывным потоком льются в его голову. Не испытанная им на себе жестокость преследует Гао, а то, что эта жестокость существует в Китае посреди бела дня и исходит от людей, которые представляют нацию и правительство и заявляют, что представляют народ и волю народа.

Мужество и борьба Гао и его семьи за справедливость были широко признаны международным сообществом. В 2007 году в Австрии Гао присудили премию имени Бруно Крайского в области прав человека. Премию за мужественную адвокатскую деятельность от друзей юристов из Американской коллегии судебных адвокатов. В 2008 году Гао был номинирован на Нобелевскую премию мира.

В январе 2009 года Гэн Хэ с детьми после многих лет мучений смогли бежать от тайной полиции и вылететь в Таиланд, а оттуда в США.

После этого Гао снова похитили. Международное сообщество призвало китайские власти освободить его. Благодаря этому 28 марта 2010 года Гао снова оказался на свободе. Но после посещения его корреспондентом газеты «Торонто Стар», которому он сказал, что оставляет роль главного диссидента, но не отрекается от своих фундаментальных убеждений, Гао снова был похищен. Через девять месяцев в январе 2011 года Associated Press опубликовало эксклюзивное интервью, взятое у Гао, где он описал пытки и избиения, которым подвергся.

Последняя весть о том, что Гао жив и содержится в отдалённой тюрьме на северо-западе страны, была сообщена его братом в апреле 2012 года. Прошло больше 10 лет с тех пор. Что с ним? Жив ли? Неизвестно.

«Нам выпало несчастье жить в Китае в этот исторический период. Никто на Земле ещё не переживал и не был свидетелем таких страданий, которые выпали нам! Но жить в Китае в этот исторический период — также великое счастье. Мы станем свидетелями того, как величайшие люди на Земле изгонят эти страдания раз и навсегда!»

— Гао Чжишэн

****

Публикация подготовлена по материалам документального фильма «Преодолевая страх».

Комментарии
Дорогие читатели,

мы приветствуем любые комментарии, кроме нецензурных.
Раздел модерируется вручную, неподобающие сообщения не будут опубликованы.

С наилучшими пожеланиями, редакция The Epoch Times

Упражения Фалунь Дафа
ВЫБОР РЕДАКТОРА