Мифы и легенды Древнего Китая: О Великой Китайской стене и верной Мын Цзян-нюй

The Epoch Times05.07.2016 Обновлено: 06.09.2021 14:28

 

Мифы и легенды Древнего Китая: О Великой Китайской стене и верной Мын Цзян-нюй


Великая Китайская стена. Фото:epochtimes.ru
Много веков стоит Великая Китайская стена.
Она так широка, что десять человек могут выстроиться на ней в ряд, и так
длинна, что за сорок дней и ночей, если даже отдыхать не больше трех часов в
ночь, по ней не пройти от начала до конца.

Камни в этой стене пригнаны так
плотно, что ни один из них и на волос не выдвинулся вперед.

И только в одном месте Великая Китайская
Стена обвалилась. О том как обрушилась в этом месте стена и почему ее не
достроили, в народе рассказывают так.

В те далекие
времена, когда Великую стену только начали строить, в деревне Сюйцзячжуан жили
две семьи – Мын и Цзян. Их дома стояли рядом, и обе семьи часто ходили друг к
другу в гости.

Однажды летом
в огороде семьи Мын из земли выглянул росток тыквы. Скоро росток пустил побеги,
и самый длинный из них дотянулся до плетня, разделявшего огороды семей Мын и
Цзян, поднялся по плетню и опустился на земле семьи Цзян.

Когда тыква совсем
созрела, между старухами Мын и Цзян возник спор. Через месяц на этом
побеге расцвел большой желтый цветок. Прошло еще немного времени, лепестки
опали и завязался маленький плод. А к осени выросла большая- пребольшая тыква.
В деревне такой тыквы никто никогда не видывал.

Старуха Мын говорила, что если
росток появился у них на огороде, то и тыква должна принадлежать семье Мын.
Старуха Цзян доказывала, что без цветка не может быть плода, а цветок расцвел в
огороде Цзянов. Значит, тыква принадлежит семье Цзян.

Спорили они,
спорили и, наконец, решили так: чтобы никому не было обидно, лучше всего
разделить тыкву пополам. Разрезали они ее – глядь – а в тыкве сидит маленькая
девочка и улыбается им.

Снова стали думать соседки – в чей дом должна войти
девочка и какое ей дать имя. Думали они, думали и назвали девочку Мын Цзян-нюй,
что значит «Девочка из семей Мын и Цзян». А растить ее решили вместе. Так и жила девочка то в одном доме, то в
другом. И через несколько лет она превратилась в прекрасную девушку, умную и
добрую.

В тот день и
час, когда старухи разрезали тыкву и увидели маленькую девочку, далеко на юге,
в местности Гусу родился мальчик. Отец и мать назвали его Фан Хун-лян. Мальчик рос на радость своим родителям
здоровым и сильным. Но, когда он превратился из мальчика в юношу, его постигло
большое несчастье.

В те времена
в Поднебесной правил император Цинь Ши-хуанди. Тот самый император, который
приказал построить Великую Китайскую
стену. Стена должна была быть очень длинной и очень высокой – недаром она
называлась Великой. Цинь Ши-хуанди , который прожил уже немало лет, непременно
хотел своими глазами увидеть, как будет уложен последний камень. Поэтому
император торопил чиновников, приставленных следить за постройкой стены, а
чиновники бамбуковыми палками торопили несчастных каменщиков.

Толпами
сгоняли народ из ближних и дальних провинций. А тех, кто пытался бежать,
стражники ловили, приводили обратно и на глазах у всех замуровывали в стену.

Чиновники императора добрались и до дальней местности Гусу. Они схватили Фан Хун-ляна и вместе с другими
юношами погнали на север.
Целый год
работал Фан над постройкой одной из башен Великой стены. От зари до зари, в
жару и холод, под окрики и понукание стражников он носил и укладывал тяжелые
камни. Но тяжелее камней, голода и жажды была тоска по родному краю. И вот Фан Хун-лян решил бежать. Он звал с
собой товарищей, работавших с ним бок о бок. Но подневольный труд сделал их
души пугливыми и покорными.

Тогда Фан
Хун-лян убежал один. В дождливую темную ночь, никем не замеченный, он перелез
через недостроенную стену и пошел на юг. Всю ночь шел Фан Хун-лян и к утру
увидел какую-то деревню. Войти в деревню
юноша побоялся. Он остановился на берегу пруда, на берегу которого росли старые
ивы. Выбрав дерево с самой густой листвой, он влез на него и , примостившись на ветке, задремал.

Деревня, в
которую побоялся войти Фан Хун-лян, была той самой деревней, где жила Мын
Цзян-нюй. И надо же было, чтобы как раз в это утро Мын Цзян-нюй понадобилось
выполоскать сотканное ею полотно. С плетеной корзинкой на плече она подошла к
пруду. Как ни легки были шаги девушки, они разбудили Фан Хун-ляна . он
осторожно раздвинул ветки и его лицо отразилось в гладкой воде. Мын Цзян-нюй ,
увидев, что из воды на нее глядят чьи-то глаза, испуганно вскрикнула,
оступилась и упала в пруд.

Фан Хун-лян спрыгнул с дерева и вытащил девушку из
воды.
Когда Мын
Цзян-нюй пришла в себя, она спросила своего спасителя: «Как зовут тебя, юноша,
и что привело тебя в наши края? Почему ты прячешься в ветках ивы?»

Она спросила
это так ласково и участливо, что Фан Хун-лян решил доверить ей свою тайну.
Много страданий и лишений перенес он за этот год. Мын Цзян-нюй слушала его
рассказ, и каждое слово отзывалось в ее сердце.

Но хорошо
воспитанной девушке не полагается слишком долго оставаться с глазу на глаз с
чужим юношей. Как только Фан Хун-лян
умолк, Мын Цзян-нюй встала, подняла на
плечо корзину с невыполосканным полотном и пошла в деревню, а Фан Хун-ляну велела
снова спрятаться на дереве и не
выглядывать из ветвей, пока она не вернется.
Придя домой,
Мын Цзян-нюй созвала всех Мынов и всех Цзянов и рассказала им, как она упала в
пруд и как ее спас Фан Хун-лян.
— Где же твой спаситель? – спросили ее.

— Он ждет у пруда. Если вы позволите мне привести его,
я пойду за ним – ответила Мын Цзян-нюй.

Ей позволили.
И скоро юноша сидел на пестрой циновке перед маленьким столиком и ел сразу из
двух чашек, потому что обеим семьям хотелось угостить его, а он боялся
кого-нибудь обидеть.

Если юноша и
девушка полюбили – а Фан Хун-лян и Мын Цзян-нюй с первого взгляда понравились
друг другу, — как утаить это от внимательных глаз родных? Мыны и Цзяны сразу
это увидели. К тому же юноша спас их общую дочь. И вот обе семьи стали
готовиться к свадебному пиршеству. Сыграли веселую свадьбу.

Мын Цзян-нюй
и Фан Хун-лян были очень счастливы. Но счастье их длилось не дольше, чем жизнь
бабочки- однодневки. Чиновники, приставленные следить за постройкой Великой
стены, наутро не досчитались одного каменщика. Когда они не нашли Фан
Хун-ляна среди умерших за эту ночь, они
велели стражникам во что бы то ни стало разыскать беглеца.

Легко
спрятать рисовое зерно в мешке с рисом, но как скрыть человека даже в далекой
деревне?

Стражники отыскали Фан Хун-ляна, связали ему руки и погнали назад, к Великой
стене. Мын Цзян-нюй долго бежала за стражниками и молила отпустить Фан
Хун-ляна.
— Это мой муж! Он принадлежит мне, — кричала она.
Один из стражников ей ответил:

— И не
тебе, а Великой Китайской стене. Так повелел император Поднебесной.

А Фан Хун-лян повернулся к жене и сказал:
— Иди домой, Мын Цзян-нюй. Ты слышала, что они
сказали? Верно, так оно и есть. Но, может быть, мне опять удастся убежать.
Мын Цзян-нюй
вернулась домой и стала ждать мужа. Лето приближалось к концу. Она стала шить
мужу зимнюю одежду.
Утихли
холодные дожди, земля снова зазеленела. Мын Цзян-нюй спрятала в сундук
ненадеванную зимнюю одежду мужа и начала шить ему летнюю одежду.
Фан Хун-лян все не возвращался.

И вот однажды
ночью Мын Цзян-нюй приснился ее муж. Она хотела взять его за руку, но рука ее
коснулась камня. Между ней и Фан Хун-ляном выросла высокая стена.
Мын Цзян-нюй
проснулась и сказала родным:

— Они убили моего мужа. Я должна пойти к великой стене
и совершить обряд погребения.

 

День и ночь шла Мын Цзян-нюй и на утро второго дня
подошла к Великой Китайской стене. Стена была уже так высока, что, стоя у ее
подножия, приходилось закидывать голову, чтобы разглядеть каменные зубцы на ее
башнях. В длину она тянулась на сотни ли. А люди все продолжали тесать камни и
складывать их один на другой.

 

Мын Цзян-нюй
спросила каменщиков, не знают ли они, что сделали стражники с ее мужем. И ей
рассказали, что год тому назад Фан Хун-ляна по приказу императора живым
замуровали в стену. Мын Цзян-нюй попросила отвести ее к этому месту. Она
поднялась на стену и заплакала. Слезы ее были так горячи, что камни, на которые
они падали, раскалывались на куски и скатывались вниз. Так, камень за камнем,
разрушалась стена.

И, наконец, несчастной женщине открылись останки ее мужа.
Мын Цзян-нюй предала их земле, надела траурные белые туфли и медленно пошла
назад по дороге.

К вечеру
прибыли императорские чиновники, чтобы измерить, на сколько в длину и высоту
выросла за день стена. Увидев обрушившиеся камни, они страшно разгневались и
велели тот час заложить это место. Люди принесли новые камни и стали возводить
стену. Но камни падали вниз, как только их ставили один на другой. Как ни
бились каменщики, как ни кричали чиновники, достроить стену в этом месте не
удавалось. Чиновники доложили императору
о женщине, разрушившей своими слезами стену.

 

Цинь
Ши-хуанди , император Поднебесной, приказал привести к нему эту женщину. Когда Мын Цзян-нюй ввели во дворец, он сидел
на троне и размышлял, какую казнь
выбрать для нее. Но вот он поднял
глаза и взглянул на Мын Цзян-нюй.

 

У Цинь
Ши-хуанди, как полагалось китайскому императору, было много красивых жен, и все
–таки Мын Цзян-нюй была прекрасней самой красивой из них. Цзинь Ши-хуанди,
увидев ее, забыл обо всем на свете, даже о Великой стене. Чиновники, ожидавшие приказа императора,
чтобы схватить и бросить Мын Цзян-нюй в темницу, к своему удивлению, услышали
совсем другие слова.

Цинь Ши- хуанди сказал:
— Приготовьте все к свадебному пиршеству. Завтра эта
женщина станет моей женой.
Что было
делать бедной Мын Цзян-нюй? Разве будешь спорить с императором? Но как войти в
дом того, кто причинил ей столько горя!
Мын Цзян-нюй немного подумала и сказала:

— Пусть будет так.

Но раньше выполни три моих условия.
Выстрой гробницу моему мужу, Фан Хун-ляну, воздвигни храм в его честь и своими
руками соверши у его могилы жертвоприношение.

 

И Цинь
Ши-хуанди, император Поднебесной, согласился на все, о чем просила его
прекрасная Мын Цзян-нюй. Он велел
построить гробницу для Фан Хун-ляна, воздвиг храм в его честь. И вот настал
день выполнить третье условие. У могилы
Фан Хун-ляна развели большой костер. В
паланкине, обтянутом желтым шелком, прибыл император. В другом паланкине
принесли Мын Цзян-нюй.

 

В храме
зазвонили колокольчики, император сошел с паланкина и ему подали на
лакированном подносе жертвенные бумажные деньги, чтобы он сжег их, как велит
обычай Китая.

В это время
Мын Цзян-нюй раздвинула занавески носилок, спрыгнула на землю и бросилась в
огонь. Никто не успел и вскрикнуть, как пламя охватило ее одежды и она сгорела.
Так Мын Цзян-нюй сохранила верность своему мужу Фан Хун-ляну.
С тех пор
прошло много веков. Крепко стоит Великая Китайская стена. Также крепка в народе память о Мын
Цзян-нюй. И когда кто-нибудь хочет
рассказать другому о преданном и твердом человеке, он говорит – сердце у него
верное, как у Мын Цзян-нюй.

 

Комментарии
Дорогие читатели,

мы приветствуем любые комментарии, кроме нецензурных.
Раздел модерируется вручную, неподобающие сообщения не будут опубликованы.

С наилучшими пожеланиями, редакция The Epoch Times

Упражения Фалунь Дафа
ВЫБОР РЕДАКТОРА