Экономист, историк, политолог Виктор Шейнис: «Думаю, время признания заслуг Егора Гайдара еще впереди»


Профессор, д.э.н., Главный научный сотрудник Института Мировой экономики и международных отношений Российской Академии наук. Фото: Ульяна Ким/Великая Эпоха

Профессор, д.э.н., Главный научный сотрудник Института Мировой экономики и международных отношений Российской Академии наук. Фото: Ульяна Ким/Великая Эпоха

Недавно страна простилась с Егором Гайдаром - одним из идеологов рыночных реформ в России. У многих россиян его смерть вызвала противоречивые чувства.

Виктор Леонидович Шейнис, известный российский политический деятель, экономист, историк и политолог в свое время был одним из самых активных участников перестроечных реформ, наблюдал и изучал события переломного периода в истории России. В интервью с журналистом газеты «Великая Эпоха» Виктор Шейнис рассказал о реформах Гайдара, о судьбе другой программы реформирования российской экономики - «500 дней», об опальных олигархах.

В.Ш.: Я хорошо помню критические дни начала экономической реформы Гайдара.

Помнится, когда мы, группа депутатов, приходили к нему на Старую площадь, он показывал нам ежедневную сводку - на сколько дней продуктов осталось в Москве. Можете ли Вы представить, что было бы, если бы снабжение столицы остановилось? Будучи тогда совсем молодым человеком, он взвалил на свои плечи такую огромную ношу, как ответственность за судьбу страны.

Я думаю те, кто критикуют его, не вполне отдают себе отчет, у края какой бездны стояла Россия в то время. Болезнь была запущена. Надо было очень срочно принимать экстренные меры по ее спасению. У Гайдара не было времени на размышления, на осторожные подготовительные шаги. Время было издержано из-за неспособности прежних правительств приступить к серьезным реформам. Те, кто обрушиваются на реформы Гайдара, выводят их за рамки исторического контекста.

Я думаю, что если положить на одну чашу весов то, что сделал Гайдар, от чего он спас страну, а на другую - его ошибки, первая чаша легко перетянет вторую.

- Известно, что память у человека избирательна. Он помнит лишь одно: что-то потеряно во время реформы.

В.Ш.: Я отнюдь не одобряю тот способ приватизации, который был принят. Но здесь необходимо иметь в виду следующее.

(Между прочим, соответствующие сверхсекретные архивные документы об этом приведены в одной из последних книг Гайдара. Подпись под ними — любимого героя сегодняшних «государственников» - Андропова.)

То, что большая часть государственной собственности перешла в руки каких-то ловких людей, нередко весьма неэффективных ее управителей, безусловно, восторгов не вызывает. Превращение собственности одной паразитической группы в собственность другой группы, так называемых новых русских, их выставляемое на показ потребление, их владения на Рублевском шоссе, их вояжи с проститутками на заграничные курорты - отвратительны.

Главное, по-моему, в деятельности Гайдара - освобождение цен, которое уже через несколько месяцев позволило покончить с проклятием тотального дефицита.

Вопрос же о собственности исключительно сложен. Он не решен до сих пор. Взять хотя бы проблему собственности на землю. Это была преграда, о которую разбивались попытки принять новую Конституцию России уже в 1990 г.

Последствия коллективизации, которая была колоссальным преступлением против народа, во многом оказались необратимы. Она перевернула строй жизни в деревне, менталитет крестьян. Ликвидация кулачества как класса на самом деле оказалась ликвидацией крестьянства как класса. И то сказать: кулаками в русской деревне именовали не справных крестьян, нанимавших бедных сельчан в страду, а ростовщиков, кабатчиков и т.п.

Когда умер Сталин, больше половины населения еще жило в деревне, на земле еще оставались люди, главным образом молодежь, которая в неимоверно трудных условиях кормила фронт и тыл. Им надо было дать землю, свободу распоряжаться землей и своим трудом. Нужно было распустить колхозы.

И сформировали поразительный феномен массового сознания. Общество не ценит того, что сделали реформаторы, которые вывели страну из лжесоциализма без гражданской войны.

Морозное и вьюжное ушло,

Но падал снег.

Не жизни - смерти нужный
Скончался человек.

Наивные, как дети,

Пошли народы в плач.

Так вот - десятки лет спустя множество людей полагает, что время Сталина было лучшим в истории нашей страны...

В.Ш.: В конкретной ситуации, которая сложилась к концу 1991 года, предвидеть что-либо было невозможно, приходилось принимать оперативные решения. Но всей своей предшествующей работой он был подготовлен к ситуации, когда сложная обстановка потребовала принимать нетривиальные решения. Он обладал интеллектуальным и профессиональным багажом, который и позволял ему эти решения принимать.

Еще до и на заре перестройки группы молодых экономистов, обладавших познаниями в современной экономической науке (а не той догматической жвачке, которая под названием политэкономии социализма преподавалась в советских вузах) размышляли о перспективах развития Советского Союза, - а перспективы открывались самые опасные — и обсуждали, что надо делать, чтобы предотвратить катастрофу .

Эти люди были подготовлены к серьезным разговорам, они владели иностранными языками и находились на уровне современных экономических знаний. Они не остановились на уровне науки Х1Х в., трудов Маркса и Энгельса.

Гайдар в то время работал в институте системных исследований, который находился в двойном подчинении — Академии наук и Совета Министров, где идеологическим вопросам придавали меньшее значение, чем в ЦК КПСС.

На «Змеиной горке» шел очень серьезный разговор о проблемах и перспективах нашего экономического развития. Там, рассказывал Гайдар, был дан старт его немногочисленной, но высококвалифицированной и смелой команде.

Если же говорить о сообществах, которые были непосредственно нацелены на то, каким образом можно реформировать советскую экономику, превратить ее в рыночную, то здесь в первую очередь, наряду с командой Гайдара надо назвать группу Григория Явлинского.

Это был очень серьезный проект, который в 1990 г. был взят на вооружение Ельциным при формировании российского правительства. Группы Явлинского и Гайдара работали параллельно. Они были в какой-то мере связаны меж собой. Во всяком случае, в предисловии к брошюре «500 дней», которая была в 1990 г. распространена среди депутатов российского парламента, в перечне участников разработки этой программы было указано и имя Гайдара.

Пусть потребовалось бы не 500, а, скажем, 1000 дней на реализацию нешоковой программы преобразования экономики, но процесс был бы запущен в жизнь, и мы бы сегодня имели другую Россию. К сожалению, программа «500 дней» была заблокирована союзным руководством, а потом, по свидетельству Явлинского, от нее отстранился и сам Ельцин.

Явлинский, побыв очень короткое время заместителем председателя Совета Министров РСФСР, понял, что ему программу провести не дадут, и подал в отставку. Хотя Верховный Совет России проголосовал за эту программу, было ясно, что всерьез никто не собирался ее осуществлять. Позже он с иронией скажет, что в ранге заместителя председателя правительства, он побывал «зам. царя по революции».

Но общее направление у него было, и оно было не только реактивным на ситуацию, но и перспективным. Это замена командно-административной экономики рыночной, конкурентной, открытой вовне, и многое из этого ему удалось осуществить. Долгосрочной программы к тому времени уже быть не могло: надо было выходить из клинча.

Если же говорить о неудачах реформатов 90-х годов, то я думаю, что одна из главных заключалась в том, что монополистическую основу советской экономики они не сломали. Потому и рынок получился ущербный.

- Пожалуйста, поясните.

В.Ш.: На смену государственной монополии пришла олигополия, и сырьевая ориентация, присущая советской экономике на закате ее существования, была усугублена. Новые частные крупные компании выросли на сырьевом экспорте, добыче дефицитного сырья. Наши ресурсы оказались востребованы на внешнем рынке. Так возникли частные монополии, которым при разделе пирога достались самые лакомые его куски. Но недолго музыка играла. Ныне эти компании контролируются государством, возникшим на развалинах советской системы.

В 90 -х годах не удалось создать класс свободных от государственной опеки предпринимателей, по-настоящему конкурентный рынок. Не произошло отделения государства от собственности. На мой взгляд, это главный порок нашей общественной системы в целом. Государство должно решать в экономике свои задачи, частный собственник — свои. Никто, конечно, в конце 20-го или в начале 21-го века не говорит, что государство должно уйти из экономики.

- И Егор Гайдар не говорил об этом?

В.Ш.: Нет, никогда не говорил. Неправомерная экспансия государства в экономику стала разворачиваться уже после ухода Гайдара из правительства.

В управляющих и наблюдательных советах всех наших крупных компаний сидят представители государства, и не просто государства, а высших органов власти. Все они теперь жестко контролируются государством, подчиняются государству. А в тех случаях, когда государство считает, что собственник проявляет какие-то политические амбиции, оно всей силой власти обрушивается на такого предпринимателя.

- Вы имеете в виду «опальных» олигархов?

К сожалению, не все демократы увидели в этом переломное событие, не поняли, что речь идет не о личной участи владельца НТВ и не о судьбе яркого творческого коллектива телекомпании, подвергшейся разгрому. Не о «споре хозяйствующих субъектов». У общества отнимали и переводили под контроль бюрократии важнейшее достижение перестройки — свободу СМИ.

- Являются ли олигархи порождением тех реформ, которые проводил Гайдар? Мог ли он тогда предвидеть процесс сращивания свободного предпринимателя с государственными структурами?

Конечно, реформы Егора Гайдара имели неоднозначные последствия. Я много раз слышал от весьма и действительно уважаемых людей, что реформы надо было проводить иначе. Но никогда не слышал, как их следовало проводить в тех критических обстоятельствах, не рискуя экономической катастрофой и немедленным реваншем самых черных сил.

- Что мы должны понять в связи со смертью Гайдара? Что потеряно, что ушло безвозвратно?

Депутаты Государственной Думы не поняли своего позора, когда они отказались почтить память Егора Тимуровича. Почему они это сделали? Конечно, в том проявилось их личное отношение, их убогий интеллектуальный и нравственный уровень. Но сверх того, я думаю, они оглядывались на тех своих избирателей, которые не одобрили бы такого нормального человеческого поступка. Их немало. Общество еще не понимает необходимость, вынужденность и, в конечном счете, благотворность того, что делал Гайдар.

Ход рискованный, отчаянный. Ответственность непомерная, невыносимая. Одно дело — проявить гражданское мужество и принять вызов самому («Смеешь выйти на площадь в тот назначенный час?», - пел Галич). Совсем другое — призвать невооруженных людей преградить путь погромщикам, не зная, как развернутся события, но веря, что психологический эффект побудит к действию тех, в чьих руках власть и оружие... В этот час ученый и политик Гайдар выступил как лидер российских демократов.

Я думаю, что время признания заслуг Гайдара еще впереди.


Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях

Вас также может заинтересовать:

  • Реформы Медведева на словах и на деле
  • «Красные» технологии «обработки разума» живы?
  • В чём причины притягательности зловещей фигуры Сталина?
  • Взгляд на безопасность атомной энергетики у Литвы и России
  • Памяти Андрея Сахарова и Егора Гайдара

  • Выбор редактора »

  • История коммунизма

  • Top