«Добромыслов разбудил своей неуемной энергией наш крошечный городок…» (часть 1)


Эти материалы передала редакции газеты «Великая Эпоха» Ирина Александровна Коссаковская, дочь автора рассказа (Надежды Николаевны Коссаковской, урожденной Добромысловой). Действие происходит в городе Мещевске Калужской губернии.

"Мы почитаем за благо учредить вновь Калужскую губернию, повелеваем быть в ней следующим 12 уездам..."

Ко дню празднования 225-летия образования Калужской губернии

Коссаковская Ирина Александровна. Фото: Великая ЭпохаКоссаковская Ирина Александровна. Фото: Великая ЭпохаМещовск той поры насчитывал что-то около пяти тысяч жителей, среди которых большинство мещан, служивших

или занимавшихся какими-то мелкими работами – сапожничавшие, продававшие плоды своих садов, а далее – это чиновники, торговцы, трактирщики, прасолы и пр.

Дворянских семей в городе было что-то около девяноста, остальные жили в уездных имениях, в малых или крупных поместьях.

На весь город имелось лишь четыре учебных заведения – духовное училище, женская гимназия и два приходских училища.

Так как детям мещан, как тогда говорили «мужского юла» суждено было ограничиваться четырех классным образованием если только не собирались посвятить свою жизнь Господу Богу, что зачастую и совершалось, так как неподалеку от нашего города имели широкие угодья и два знаменитых монастыря «Оптина пустынь» и еще более популярная у мещовских жителей – «Тихонова пустынь».

Если попытаться рассмотреть соотношение некоторых важных профессий в городе, то сегодня оно показалось бы весьма смехотворным. В нашем городке было два врача, три акушерки, а от купцов, торгующих в городе, более ста, если даже не считать прасолов. Из полутысячи домов только сорок были каменными и, конечно, принадлежали нескольким дворянам, нескольким купцам или лабазникам.

Но не в пример учебным заведениям, насчитывалось довольно много других, обретавшихся главным образом по окраинам города – так называемых «злачных мест» - тринадцать трактиров, пятнадцать постоялых дворов. Около ста лавок и лавчонок жались к домам своих хозяев или стояли гордо посреди улицы, сверкая позолотой вывесок. Вот каков был в ту пору Мещовск!

Тихо прозябал наш городок. Обыватели ходили в гости друг к другу, главным образом, на праздники – именины, масленицу, пасху, рождество, а то и просто на чай, народ был хлебосольный и более или менее дружный. Конечно, собираясь на праздниках, частенько перемывали кости соседям, передирали в сплетнях отсутствующих, посмеивались над кем-то – что же еще делать.

Девицы и молодые люди играли во «флирт» - это была самая популярная игра, состоящая в пересылке через руки играющих карточки игры с названиями цветов и со стихотворениями под ними, имевшими определенно любовные значения. Чиновники изредка собирались и за ломберными столами. Проиграть или выиграть много не могли, играли «по маленькой», а понемножку – что ж, оно даже нервы щекочет.

В дворянском собрании изредка давались балы, танцевали девицы с кавалерами. И родители их чуть ли не целый год потом рассказывали друг другу обо всем, подмеченном на бале: «А вы заметили, как Шурочка к Владимиру Петровичу-то прижималась?! Как только мать допускает?!». От тоски девицы рано выскакивали замуж, до тошноты надоедал им тихий Мещовск с его затхлой атмосферой.

Мечталось: «Выйду замуж за приезжего, уеду с ним, куда попало, хоть на край света, только бы не видать всего этого!». Лес от города далеко, река – красавица Турея, увы, не прельщала, не было ни купален, ни мостков даже, городской сад непригляден, делать там нечего, изредка в этом маленьком садишке паслись чьи-то козы или телята. В лес и к реке ездили дворяне на пикники, а для   «променада» осмеливались обыватели только.

Большая Калужская улица, надвое поделившая город. Она, единственная, была замощена булыжником, а по ней беспрестанно грохотали телеги, особенно в пору базаров и ярмарок, а ярмарки раскидывались вокруг обора чуть не каждый церковный праздник. Железные ободья телег настолько разбивали главную улицу города, что вечерами страшно было выйти даже барышню проводить: чуть забудешь, где особо крупные выбоины и ямы, чуть оступишься – и ногу не трудно вывихнуть!

Поэтому все прогулки по Большой Калужской были лишь днем. Самым красивым в городе зданием в ту пору был собор, называвшийся «Новым собором». Стоял он посреди улицы – четырехугольный, пятиглавый, с высокой колокольней, рассылавший мощный звон, слышный даже в самых отдаленных селах по Мещовским. По красоте своей он не уступал и лучшим московским церквям, да и внутри прихожане подолгу любовались великолепной работой – росписью лучших художников.

Хотя и числился Мещовск заштатным городишком, но был он широко известен и в Москве, и в Петербурге, и в других далеких городах. Славился он знаменитыми «колбасными». В Москве эти колбасы было буквально нарасхват. В будни тих и спокоен был наш городок, но в дни ярмарок он весь буквально преображался. Будучи еще мальчишками, мы, бывало, «пропадали» там, вдыхая пленительные запахи дегтя и яблок, конского навоза и кожи хомутов и седел, вслушиваясь в гвалт торга, визг поросят, крики зазывал…

Последнее более всего влекло нам на ярмарку, чего только не повидали и не услышали мы там! Когда же увидишь еще силача, который поднимает сразу трех-четырех здоровенных дядек; когда посетишь балаган с мальчишками-циркачами, с балериной или надорвешься от смеха у балагана с Петрушкой; проберешься через лес вставших на дыбы оглоблей «пестрой карусели», еще не зная, сколько копеек осталось в твоем кармане.

Да и если не сумеешь прокатиться, так насмотришься на катающихся вволю! Позднее же, когда мы стали уже юношами, самым крупным праздником для нас, хотя и очень редким, был приезд какой-нибудь театральной труппы, гастролирующей по мелким городишкам. А однажды, что было уж из ряда вон выходящим случаем, делавшим нас буквально счастливцами, в Мещовск прибыла на гастроли труппа украинских артистов – «Малороссийский» театр под управлением самого Сагайдачного!!!

Город ликовал, мы не пропустили ни одного выступления артистов, хотя попасть в театр, игравший, правда, на подмостках, было нелегко. Городовые упорно оттесняли наплывающие толпы любопытных. Бывали у нас и другие артисты, но я их уже не упомню, да и впечатления такого они на меня не произвели. В нашем городе было немало любителей театра, искусства, во многих домах играли в «шарады» с переодеванием, представляли небольшие сценки, иногда в стихах собственного сочинения и не слишком приемлемыми для театрального действа; но все-таки, были же!

В дворянском клубе пытались было устраивать любительские спектакли, но все это было на очень низком уровне, никто ни за что не отвечал. Во всей этой любительщине нередко царила и пошлость, а о подлинном сценическом искусстве не могло быть и речи! Может быть, так и жили бы мы до конца дней своих, как часто живут в таких крошечных городках обыватели, если бы в наш город не был переведен чиновник из Мосальска, работавший там главным бухгалтером казначейства.

Здесь, в Мещовске, он был назначен казначеем. Первое время он снимал квартиру, так как с ним приехало многочисленное семейство: жена – Варвара Евгеньевна, ее сестра – Екатерина Евгеньевна Дельвиг, вторая сестра – Мария Евгеньевна (она вскоре умерла от туберкулеза), сын лет пятнадцати от первого брака и несколько девочек. Чужая квартира недолго удовлетворяла Добромыслова Николая Алексеевича (так звали этого чиновника), он обратился к губернатору с просьбой дать ему под застройку и садовый участок земли.

Как раз против казначейства располагалась большая заболоченная пустошь, заканчивающаяся настоящим болотом. Николай Алексеевич вывел всех своих детей старше десяти лет и начал с их помощью ирригационные работы. Сын и три дочери каждый день с ведерками, лопатами таскали землю, рыли канавы для стока воды, конечно, под надзором отца. Веселые, бойкие, хорошенькие девчурки, а старшая просто красавица, быстро шли себе и помощников – мальчиков-реалистов.

В течение года, конечно, не считая зимы, Николай Алексеевич осушил большой участок под дом, продолжая одновременно и садовые работы. Нередко приходил ему помогать ближайший помощник в казначействе – Никифор Меднов. А в следующем году Добромыслов привез массу небольших фруктовых деревьев, рассадил их в саду, привил и приставил девочек ухаживать за растениями.

А вслед за этим сам по собственным чертежам построил большой дом с таким расчетом, чтобы у каждого члена семьи была хоть и крошечная, но комнатка. Уборку комнат были обязаны делать старшие девочки, уход за малышами вела няня – Марфа Платоновна, суровая, но справедлива женщина (ее сынПавел был молочным братом маленькой Ляли). Так вот по поводу сада вскоре ахнул весь город. Он не был отгорожен сплошным забором, только легкий штакетник – смотрите все!

Из-за штакетника было видно, что это не просто сад, а подлинное научное садоводство, где четко распланировано фруктовое хозяйство, цветники. Болота за садом уже не было, его осушили общими усилиями, а к посадкам провели ручьи, обложенные кирпичом. А подросшие девчурки сами многое научились делать – подрезать кустарники, окучивать яблони, закрывать штамбовые розы рогожей на зиму и т.д. Даже семилетняя Надя азартно работала. Огромное впечатление произвел глава этого большого семейства на нас, жителей Мещовска.

Удивительным человеком был Николай Алексеевич Добромыслов, уж от одной только фамилии шел романтический дух – что-то от былинных богатырей было и в ней, и в самом облике его. Огромного роста, с широкой огромной окладистой бородой, темно-серыми проницательными глазами.

*****

Газета "Восход",  №31от 20 апреля (Из архивных фондов калужского краеведа Г.М.Морозовой), 2002г .

Перейти к части 2

Перейти к части 3


Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях

Вас также может заинтересовать:



Top