«Плач по Кабулу» — судьба одного изгнанника


Принцесса Умо с родителями. Фото из семейного архива. Принцесса Умо с родителями. Фото из семейного архива. История афганской принцессы поразила нас своей трагичностью, и мы решили продолжить знакомство с ее семьей. Афганский принц Мухаммед Рахим Зеяи в 1929 году был вынужден эмигрировать в Ташкент после переворота в своей стране. Здесь он был очарован красотой русской девушки по имени Сима. Он предложил ей руку и сердце и женился на ней.

От этого брака у них родилась дочь, которую назвали Умо Султан Ханым, которая сейчас живет в Москве под именем Александра. Мы продолжаем беседу с афганской принцессой об удивительной судьбе ее отца, которая в свое время была описана известным писателем Львом Разгоном.

- Эмиграция Вашего отца в Советский Союз круто изменила его судьбу. Чем был продиктован этот отчаянный шаг?

- А.А.: В период с 1923 по 1927 год отец работал губернатором Северной провинции Афганистана. А в 1929 году в Кабуле во время правления короля Амонулло-хана произошел переворот. И сам король, и его сторонники вынуждены были эмигрировать из страны. Отец бежал, эмигрировал в Советский Союз. Это решение обошлось ему очень дорого, принесло много страданий и лишений. До конца своей жизни он был привязан к своей стране, сильно тосковал по близким и друзьям. Однако он предпочел уехать, чем сотрудничать с правительством Второго Амира Хабибуло.

- Вы говорили в прошлом интервью, что отец проникся идеями коммунизма. Его выбор куда бежать был связан с этим?

А.А.: Не то, чтобы он хотел сделать революцию у себя, нет. Из большевистских идей ему больше всего нравилось равноправие, при котором не будет богатых и бедных, идея равенства между женщиной и мужчиной, когда девочки смогут учиться вместе с мальчиками, женщины снять паранджу и носить европейскую одежду. Амонулло-хан даже издал указ на этот счет. Но страна была к этому не готова, и он, конечно, споткнулся, в основном, на сопротивлении со стороны духовенства, потому что мусульманство этого допустить не могло.

- Как сложилась его судьба в дальнейшем?

Сима, мама принцессы. Фото из семейного архива.Сима, мама принцессы. Фото из семейного архива.А.А.: Отец выехал из Кабула и через северную провинцию приехал в Узбекистан. В Ташкенте работал в афганском консульстве.

Там он познакомился с мамой. До этого папа уже был женат. Его первый брак был заключен с дочерью Хана провинции Бадахшан с политической целью, чтобы объединить эти территории. От этого брака у него была дочка Хадиджа.
Когда отец встретил маму, он был уже разведен. Папа очень сильно влюбился в маму, она тоже его полюбила, и отец поехал в Кабул за разрешением жениться на русской.
К тому времени в Афганистане власть перешла к Надир-шаху. Он добился разрешения от него, и они с мамой уехали в Кабул.

- Как женятся афганцы? Достаточно получить благословение в мечети?

А.А.: Нет, они расписались в 1930 году в ЗАГСе г.Ташкента, у меня даже сохранилось свидетельство о браке. Надо сказать, что мама везла в Афганистан несколько сундуков приданого, которые приготовили ей родители. Когда приехали, все складывалось хорошо, их приняли и разместили при дворце.

Вначале Надир-шах вел себя очень настороженно по отношению к папе, потом подружился с мамой, вечерами часто играл с ней в карты. Он просил маму: «Научите меня играть в карты, как в России», и она научила его играть в «дурака». Он всегда хохотал, когда оставался в дураках - «мол, как это я - шах и дурак».

И тут случилось следующее. Неизвестно, кто это сделал, но в приготовленной для Надир-шаха еде обнаружили яд. И сразу все заподозрили отца в том, что он хочет захватить власть. Началось полная опала нашей семьи - ограничили движение во дворце, устроили что-то вроде домашнего ареста. По рассказам мамы, она тогда испытала жуткий голод, потому что их лишили всего, даже еды. Папа еще выходил куда-то на приемы, а мама должна была родить меня, и это был очень тяжелый период для нее.

- А маму тоже заставляли носить паранджу?

А.А.: Одежду она носила свою, но паранджу при выходе из дворца носила обязательно. Когда я родилась, папина сестра забрала нас к себе в дом и сказала, что она будет охранять нас. Отец начал добиваться разрешения уехать, обстановка была очень сложная. В конце концов, ему разрешили, и они выехали в аэропорт, я об этом уже рассказывала.

Когда папа шел по трапу самолета он выбросил свою каракулевую шапку, которую носят афганские мужчины и сказал маме, чтобы она выбросила чадру. Он сказал, что при такой несправедливости ничего не хочет больше знать об этой стране.

- Как отрекся?

А.А.: Да, однако, до последнего дня всю свою жизнь отец безумно тосковал, он очень любил Афганистан. Даже его литературный псевдоним «Шейван Кабули» переводится как «Плач по Кабулу». Он был поэтом, музыкантом и очень образованным человеком, знал 9 языков, издал несколько книг со своими стихами на фарси.

Но был такой момент в его жизни, который надломил его волю. Это случилось, когда советские войска вошли в Афганистан, это был как бы папин приговор. Он, который прошел через ужасы лагерной жизни, не вынес этого события. Отец сник, только и ждал, когда же это закончится. Он умер в феврале 1987 года, незадолго до вывода советских войск.

- Вы бежали, что было потом, после того как вы прилетели в Термез?

А.А.: Из Термеза мы приехали в Ташкент, жили в доме у бабушки и дедушки. У них был большой дом, мы все вместе жили большой семьей. Папа работал на разных работах. В течение последующих пяти лет он находился под надзором милиции, терпел большие трудности и лишения.

Отношения у мамы с папой были очень хорошие. А какие письма папа писал маме из лагеря! Только последнее письмо и сохранилось. Бабушка очень любила папу и он ее тоже. До последнего дня даже в разговоре он иначе как мамой ее не называл. Очень дружно мы жили. Ну, а потом папу арестовали. - Вы помните, как это случилось?

А.А.: Как его забирали, я не помню, не видела. Я только знаю, что мама со мной поехала в Москву, чтобы хлопотать за него, хотя бы узнать, где он.
Тут нас сразу из Москвы за 100 км и выслали. Мы жили в Хотьково, по северной дороге, у знакомых. Мама так ничего не добилась в Москве и вернулась домой.

Дома продолжала ходить в органы, писала запросы, но результатов никаких не было. В один из дней она снова пришла в НКВД относить передачу и мамина знакомая, что стояла в очереди вслед за ней, выйдя оттуда, говорит ей: «Симочка, вас на днях арестуют». Мама говорит «почему?», она отвечает, что слышала, как НКВДешник говорил по телефону кому-то: «У меня сейчас была жена такого-то принца, да такая красавица, все передачи ему носит. Надо бы ее пощупать. Что? Надо доставить? Сделаем».

Мама спешно собрала какие-то вещи, а ночью уже приехали за ней. Я помню этот ужас, когда приехали ночью ее забирать, и помню дедушку, как он на коленях просил взять его вместо нее. Ни орден Героя труда, ни личная переписка с Калининым не помогли ему.

После этого несколько дней я жила у соседей, почти целый год вообще не разговаривала. Когда заговорила, стала заикаться, что осталось до сих пор. Сказался стресс, пережитый в детстве.

Затем в нашем доме появился НКВДешник, привел человека и сказал, что он пока тут поживет, так тот и остался. Меня забрали в детдом.

Дедушка нашел меня, подключил всех знакомых, все связи, чтобы меня удочерить. Но он к тому времени овдовел, а одинокому пожилому мужчине ребенка не давали, тогда мамина сестра тетя Клава взяла надо мной опеку. Так по документам дедушка стал моим отцом. Опекуном назначили тетю Клаву, мамину сестру, и они забрали меня домой.

Тут дед стал требовать, чтобы освободили наш дом, потому что ребенку и тете Клаве нужно жилье. Деду немедленно прислали предписание из районного управления милиции г. Ташкента, потребовали отдать домовую книгу для прописки проживающего в доме Довлетьянца. Этот НКВДешник Довлетьянц и пригрозил деду: «Если вы хотите увидеть дочь и зятя, замолчите с вашим домом». Нам оставили одну комнатку где-то сбоку с отдельным входом, а весь большой дом отобрали.

- Как Вы встретились с отцом после его возвращения из лагеря? Ведь прошло 8 лет, и Вы тогда были совсем ребенком?

А.А.: Во-первых, мы уже жили в другом месте, потому что началась война, начали всех уплотнять за счет эвакуированных. Дедушка уже умер и в эту комнату поселились родственники мужа тети Клавы, а я жила у тети Клавы. Во-вторых, когда вернулся папа, я не верила тому, что это папа. Я маме говорила, что нет, это не наш папа.

- Вы его не узнали?

А.А.: Конечно, нет. В те годы было много нищих, бездомных, я думала, что он один из них. Мама говорит: «Да нет, дочка, это папа, папа…»

- Вам тогда было уже лет 17?

А.А.: Мне было лет 15. Я помню, как мы сидели в комнате, папа был больной такой - пилагра, туберкулезные свищи, страшно вспомнить. А я его боюсь. Он говорит: «Дочка, подойди ко мне», а я говорю: «Нет-нет, я не твоя дочка, я боюсь тебя». Прошло некоторое время, прежде чем я привыкла и поняла, что это действительно мой отец. А мама ухаживала за ним, и мамины знакомые помогали ей, приносили еду.

- А когда мама вышла из тюрьмы?

А.А.: Мама вышла раньше отца. По понятиям того времени, сидела недолго – год и два месяца. Помню как сегодня, по дороге домой я ела шафрановые булочки, которые тогда продавались в школе. Иду по улице, а впереди меня женщина вдруг опустилась на колени и поползла мне навстречу. Это была мама…

Ее только что выпустили из тюрьмы, и она шла к тете Клаве домой. Мы сели кушать, а тетя Клава говорит: «Ой, Сима, если бы знать, что ты придешь, я бы приготовила что-нибудь». А мы ели суп с вермишелью, и мама тихо так говорит: «Клава, вот если так будет всю жизнь, каждый день говори Богу спасибо».

- Что мама рассказывала о своем заключении? Как ей удалось освободиться?

А.А.: Она говорила, что с ней в камере сидела женщина, бывшая солистка Киевского оперного театра. Мама вспоминала, что она была необыкновенно красива - с большой русой косой. Певица ехала в отпуск к родственникам в Ташкент. Ехала в международном купейном вагоне, на другой полке сидел мужчина. Так вот ночью он к ней обратился с любезностями, а у нее под рукой оказалась бутылка с водой, и она этой бутылкой его огрела.

С ним ничего не было, но он вышел из купе и передал куда надо ее данные. Наутро, не доезжая до Ташкента, ее уже взяли. И она сказала маме - «это надо же, сосед по купе оказался НКВДешником, тут же меня сдал».

Чтобы получить у мамы признание о том, что папа шпион, не брезговали никакими методами. Даже показали фотографию, где я лежала якобы в гробу и ей говорили, вот до чего вы довели дочь. Если бы признались, то были бы на свободе, сберегли бы девочку. Большая любовь к папе и порядочность не позволили маме сделать подлость – она ни под чем не подписалась.

Маму и ту украинку ждал этап. Следователь, который все вызывал маму на допрос, спрашивал о врагах народа, на кого служите. А однажды сказал: «Я знаю людей, я вижу вас. Всё, конечно, не так, как написано здесь. Если вас сейчас пустить по этапу, такие красивые женщины, как вы, никуда не доедете. Вас пропустят через всех, начиная от верхушки, а потом отдадут простым уголовникам, вы долго не выдержите, я не могу отправить вас на верную

смерть». И он нашел какую-то статью закона, чтобы отпустить маму и эту киевлянку. Мама всю жизнь потом за него молилась.

- Хорошо, что не все люди потеряли совесть даже в тех условиях.

А.А.: Да, но мама дома не могла устроиться на работу, ее никуда не брали. И всю жизнь груз этих кошмаров так и не оставил ее. Когда маму арестовали, тетю Клаву сразу же выгнали с работы, хорошо, что ее муж работал. А мама занималась надомным трудом, вышивала, вязала, а поскольку у нее не было трудовой книжки, то к старости осталась без пенсии.

- А папа что рассказывал о лагерной жизни?

А.А.: Он мало что рассказывал, только некоторые эпизоды. Отец очень любил собак, у нас в доме все время были собаки. Однажды он сказал: «Знаешь, насколько собаки лучше людей? На лесоповале я совершенно не мог идти, и упал без сил. Я лежал на снегу и думал, вот и все, пришел конец моей жизни. Лежу и молюсь про себя. Тут охранник спустил собаку, чтобы она подняла меня, укусила. Собака подошла, понюхала и заскулила. И тогда я сказал охраннику, насколько собака человечнее, чем он. Собака видит, что человек умирает, и не смогла укусить, на что охранник ответил: «Ничего, замерзнешь, на обратном пути тебя подберем». - Да, все очень страшно звучит. Как долго он восстанавливался после выхода на свободу?
А.А.: Отец смог работать не раньше, чем через 3 года после освобождения, пока немножко встал на ноги, пришел в себя и поправился. Ему выдали бумажку с правом проживания и работы. Это потом он был полностью реабилитирован.

- Отец не озлобился против коммунистов?

А.А.: Нет. Он просто говорил, что зло держать не на кого, потому, что зло всегда наверху, что он многое понял, и что все это сплошной обман. И еще он часто говорил, что Советский Союз распадется, что не может такое государство существовать на обмане, и открыто говорил об этом. Многие наши знакомые знали, что он терпеть не мог англичан, говорил, что англичане сволочи, но большевики для него были еще большей сволочью.
- У него не было возможности вернуться на родину?
А.А. Он мог вернуться, но там уже правила другая ветвь, и если бы он приехал туда, это было бы расценено как желание бороться за власть. Тем более что в народе и так была склонность к нашей ветви, афганцы не любили ту ветвь, то правительство.

Мой дядя, папин двоюродный брат был министром культуры, работал культурным атташе в посольстве, и он мне все предлагал: «Ума, давай поезжай в Афганистан работать, там нужна помощь, нужны такие специалисты как ты». Папа категорически был против, не разрешал ни за что, говорил: «Там тебя убьют».

Папина старшая дочка Хадиджа стала очень популярной певицей в Афганистане, примерно как Зыкина в России. Весь афганский народ ее любил, она была против короля, выходила перед дворцом и пела песни с протестом.

Хадиджа выхлопотала наследство отца на земли, когда у власти был Дауд, тоже их родственник, а потом спрашивала: «Что теперь делать с этим?» Переехать было невозможно, решили продать. Она нашла покупателя, все было договорено, назавтра должна была подписать бумаги и получить деньги.

Помню наш вечерний разговор с отцом перед этим: «Ума, вот Хадиджа завтра получит деньги, и я могу спокойно умереть, зная, что ты будешь жить обеспеченно всю свою жизнь, и детям твоим останется, не будет бесконечного безденежья».

- А что было дальше?

А.А.: Как видно не суждено было ему по судьбе успокоиться. В эту ночь в Афганистан ввели советские войска. И сделка сорвалась. Папа очень переживал за Афганистан. Но ни он, ни я не переживали о том, что ушло наследство. Его как будто и не было. К тому времени папа уже не жил с нами, у него была другая семья, от которой родился сын. Несмотря на это он часто бывал у нас дома, и мы были очень близки с ним, но это уже другая жизнь.

- Почему это событие так его взволновало? Он воспринял это как оккупацию?

А.А.: Все говорили и писали о том, что Афганистан это первая страна, которая признала Советскую Россию, и является, чуть ли не нашей республикой. Но отец ужасно боялся насаждения туда идеи коммунизма. Видел в этом погибель своей страны. - Вы говорите, что у папы была уже другая семья? Как вы оказались в Москве после Ташкента?
А.А.: В 1954 году отца перевели на работу в Москву. Он уехал один, так решила мама. Она осталась в Ташкенте со мной, пока решался вопрос с жильем. Мы смогли приехать в Москву только через три года. Вероятно, за эти годы произошло то, что привело к разрыву. Отец женился на грузинке и у них родился сын. Но папа до самого конца принимал участие в нашей жизни. А для мамы в жизни не было другого мужчины, кроме него, так любила отца.

Папа много лет проработал в Москве на радиостанции для Ближнего Востока, а потом в институте Востоковедения. После того как во Франции вышла его книжка стихов, она была высоко оценена директором института, в котором он работал.

Папа в основном занимался переводами, один глаз у него уже не видел, второй видел плохо и все равно ему приносили старые рукописи. Он сидел с лупой и переводил, будучи уже в очень пожилом возрасте. - В каком возрасте он умер?

А.А.: Он дожил до 84 лет и умер в 1987году. Прах его покоится в Тбилиси на мусульманском кладбище. На его родине смерть не прошла незамеченной. Во многих газетах были напечатаны о нем статьи и некрологи о кончине афганского принца. Мне их передали, и я бережно храню все у себя.


Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях

Вас также может заинтересовать:

  • Раскрыть секреты изменения климата поможет Мертвое море
  • Яндекс располагает
  • Библейская история о расступившемся Красном море, возможно, реальна
  • Создан детский «лэптоп» с энергопотреблением в 1 ватт
  • Наука о счастье

  • Выбор редактора »

  • История коммунизма

  • Top