Рая и Михаил Хейфецы, 48 лет вместе. Как мы нашли друг друга и сохранили нашу семью

Михаил Хейфец. Фото из семейного альбомаМихаил Хейфец. Фото из семейного альбомаС Раей и Михаилом Хейфецами мы познакомились в сентябре 2010 года. Михаил Рувимович Хейфец - знаменитый литератор, и меня интересовала его статья об Иосифе Бродском, за которую Хейфец был осужден на 6 лет. Когда я наблюдала за этой парой, как Рая ухаживает за тяжелобольным мужем, как он терпеливо принимает ее заботу, пришла мне в голову идея открыть тему «Как мы нашли и сохранили друг друга». Так я начала искать подобные семейные пары, что было совсем не просто. Ведь прожить вместе больше сорока лет не каждый сумеет.

Рая  Хейфец. Фото из семейного альбомаРая Хейфец. Фото из семейного альбома Михаил Хейфец ответил на мой вопрос «Как вы нашли друг друга?» в письменной форме, а с Раей мы побеседовали позже. Вот письменный ответ Михаила Хейфеца:

«Мы с Раей познакомились в Крыму, на галечном пляже в Алуште. Я приехал туда из Питера, где учился в аспирантуре. Меня тогда бросила однокурсница, предпочтя другого, и я умчался «на юга» с твёрдым намерением «поразвратничать» (таково было моё мнение о южных курортах). Увы, в первый же день увидел сидящую на лужайке красивую девушку и… «прилип» к ней. А она приехала из Свердловска – папа и мама впервые вывезли своих троих детей посмотреть Крым (к слову, единственный раз в жизни). На пляже легко знакомятся – и на следующий день пригласил её на свидание к колонне, на которой висел плакат «Граждане СССР имеют право на отдых». И мы стали ежевечерне встречаться, пока ее родители ходили в кино!

Так продолжалось 12 дней. Однако когда я решился её поцеловать, Рая навзрыд заплакала. Я испугался: неужели я первый, с кем она целуется (ей все-таки исполнилось уже 20 лет!). Она ужасно оскорбилась такому моему подозрению, но я до сих пор подозреваю её в этом…

Потом мы разъехались, каждый в свой город, но переписывались. А через полтора года Рая с сестрой приехала в Ленинград – он был её родным городом, и она упросила родителей, чтобы разрешили ей съездить туда «посмотреть»… Опять же подозреваю, что не Ленинград, а я персонально интересовал её – «как там моё хозяйство». Меня опять к этому времени бросила девушка, и я слонялся один. Посмотрев на неё, я подумал: «А чего я ищу?! Вот отличная девица». И когда повёл девушек посмотреть Дом Ленинградской торговли, то у витрины с часами шепнул ей: «Выходи за меня замуж». Она ничего не ответила… На обратном пути я пристал: «Что ты мне скажешь?» - «Нет»,- ответила она. «Почему?»- «Потому что я тебя не люблю…» Боже, какое это оказалось счастье! Я снова свободен… У меня даже ноги подкосились от удовольствия! Я развернул крылья, и стал подманивать девушку со всей силой радостного чувства. И вот, когда довел ее до дома, и мы прощались, он вдруг сказала: «Я тебе отказала, но ты не грусти: я могу ещё и передумать». Будто сам не чувствовал…

Летом уже я приехал в Свердловск, и добился ее согласия выйти за меня замуж. Увы, я не нравился её маме («он – герой не моего романа»). А Рая привыкла маме во всем доверять… «Раз мама недовольна, может, она что-то видит в избраннике, чего я не вижу». Короче, когда я уехал в Питер – готовить перевод в консерваторию и квартиру для жилья, она завела себе нового кавалера. И я её… бросил. Но где-то через полтора года почувствовал: не могу устроить свою жизнь, пока не узнаю, что с ней. И позвонил – поздравить с 8 марта. А она, умница, в ответ на моё поздравление ответила только: «А Вовка женился!» - «Значит, мы можем снова встретиться?» - «Можем».

Ну, встретились, снова не без приключений (и у неё, и у меня были люди, с которыми мы уже собирались пожениться), но, всё-таки, мы с ней поженились. И живем вместе уже 48 лет».

Беседа с Раей.

- Рая, я прочитала то, что написал ваш муж. Непростой у вас был путь друг к другу: вы встречались, расставались, вы даже сказали однажды, что не любите его, а потом неожиданно поняли обратное. Расскажите, что с вами происходило, как вы поняли, что это он, ваш суженный на всю оставшуюся жизнь.

- Во-первых, это было пляжное знакомство.

- Это вас как-то смущало?

- Нет, наоборот, это было как-то романтично. Смутило то, что он начал красоваться своим умом, эрудицией, он был такой взрослый, хоть всего на четыре года старше меня, но выглядел старше своих лет. К тому времени он уже преподавал, а я была совсем девчонкой, студенткой музыкального училища. Я к нему отнеслась как к взрослому мужчине.

- Смотрели на него снизу вверх.

- Да (улыбается). Мы первый раз с семьей выехали на море, семья большая: папа, мама и трое детей. И Хейфец первый раз в жизни выехал на море. Потом мы разъехались: он в Ленинград, а мы в Свердловск. Он стал мне письма писать, их было интересно читать. Потом мне захотелось поехать в Ленинград, потому что папа и мама много нам рассказывали об этом городе, там они познакомились, учились в консерватории, там я родилась. И заодно повидаться с Мишей.

- Заодно, как бы между прочим, повидаться с автором интересных писем.

- Да, мы с ним встретились, погуляли, и он мне тихонько сказал: «Выходи за меня замуж», а я не думала вообще о замужестве, не была готова. С ним было просто интересно. А он обрадовался моему отказу. Жениться он хотел тогда только ради своей мамы, которая сильно настаивала, искала ему жену, знакомила его постоянно с прекрасными девушками. Он с ними ходил в кино, провожал, и на этом все заканчивалось.

- Но он приехал потом в Свердловск, позвонил, а у вас был другой роман, потом он не понравился вашей маме.

- Мама его хорошо встречала, но говорила, что это герой не ее романа. Я не собиралась выходить замуж, и она была уверена, что Хейфец уедет, и все закончится.

- Он настойчиво за вами ухаживал, видимо, был серьезно влюблен.

- Да, он дарил мне цветы, букеты великолепных роз каждый день. Огромные букеты, это было потрясающе красиво.

- Он, наверное, понял раньше вас, что нашел свою пару, а вы не сразу для себя это осознали.

- Потом терпение его закончилось, он сказал, что уезжает и оставляет меня в покое. И вдруг я подумала: как же он уедет? Я, ведь, уже привыкла к нему, мы понимаем друг друга, нам удобно, легко вместе, естественно.

- И как же вы ему решились сказать, чтоб не уезжал?

- Мы решили прокатиться на лодке на прощанье. Мама тут моя была. Он почувствовал, что я не хочу, чтобы он уезжал, и спросил: «Ты хочешь, чтобы я остался?» Я ответила: «Да, останься». Он достал билет, порвал его на глазах у всех и бросил в реку. Мама была в шоке, а мне настолько это понравилось, что я кинулась к нему, обняла и поцеловала, что было совершенно мне не свойственно. Потом мы переписывались как жених и невеста.

- Вы уже осознавали, что стали невестой или еще не верили своему выбору?

- Еще не верила. Но когда он приехал на Новый год в Свердловск и положил кольцо под елку, тогда и я, и моя мама, наконец, осознали, что час пробил. И мы поженились. Потом родились две дочки.

- Мама Михаила, видно, сильно опекала своего сына, и, наверное, ей было нелегко угодить с невесткой?

- Когда Хейфец рассказал ей обо мне, то описал, в первую очередь, мой маленький рост: «Мама, она такая маленькая, просто Дюймовочка, еще ниже тебя». Его мама даже прослезилась, она считала свой маленький рост самым существенным недостатком своей внешности. А тут избранница сына еще ниже ростом. Она меня сразу восприняла отрицательно.

- А Михаил высокий.

- Да, он высокий, и мои брат и сестра тоже высокие, только я не удалась. Я не считала себя красивой, да и Хейфец мне никогда не говорил об этом.

- Наверно, он не хотел вас баловать, стратегия такая. Рая, а как вы перенесли арест мужа за статью о Бродском?

- На суде, когда уже было ясно, что его посадят, и надолго, я вышла в коридор и начала так сильно плакать, что ко мне подошел один из заседателей и приказал прекратить, и не оказывать влияние на судебный процесс. В тот же день, вечером, пришла Мишина мама (она ничего не знала), увидела шапку сына на вешалке и стала меня ругать, что я за ним не слежу, выпустила его в холод без головного убора. А я думала, как же ей сказать об аресте сына, как ее подготовить.

- Рая, вас не уволили с работы?

- Не уволили, и меня это сильно удивило. Я преподавала в музыкальном училище тогда. Но ко мне несколько раз приходили на работу целые делегации, освобождали кабинет директора, чтобы побеседовать со мной, такой почет училищу (смеется). Говорили, что мне, русской по национальности, не стоит портить свою судьбу ради еврея, да еще судимого.

- Как часто вам разрешали ездить к мужу?

- Где-то раз в год. Очень было далеко и трудно туда ехать. Это Мордовия, ночные поездки на поездах. Меня предупреждали, что это опасные места, зона, а я продукты везла. Я сидела на вокзалах, не спала, караулила, думала о девчонках, которых оставила на попечение Мишиной мамы. Когда я приезжала к нему, то совсем была больная, мне было уже не до чего. Помню, как повесила масло на подоконник в комнате, которую мне дали в тюрьме, а его быстро срезали, не заключенные, а сами тюремщики. Они тоже были голодные.

- На сколько дней вы там задерживались?

- Дня два - и назад. Меня раздевали, все тщательно осматривали. А мне Хейфец должен был обязательно передать от заключенных информацию для их семей. Кругом подслушки. Мы писали друг другу, а брать нельзя записки, надо запоминать. Он сидел с грузинами, армянами, куча фамилий, не запомнить никак. Мы изощрялись. Для всех он хотел что-то сделать.

- А что можно было сделать?

- Семьям я должна была позвонить и сообщить, что и кому нужно привезти. Там много чего. Иногда, понимая, что я не запомню, потому что плохо себя чувствую, и не до этого мне, зашивала в одежду эти записки. Слава Богу, проносила каждый раз, не замечали во время обыска.

- Михаил отбывал срок только в тюрьме?

- Нет, потом его отправили в ссылку, и мы туда раз в год с девочками приезжали. Он писал там книгу по ночам, его все время обыскивали, а я должна была эти рукописи перевозить в Ленинград. Его чуть не арестовали однажды за это, пришли уже забирать его, но пронесло. Он сел на кровать, положив рккопись под простыню, а не под матрац, и поднял при обыске матрац, прихватив простыню вместе с листами бумаги.

- Что за книгу Михаил там писал?

- О лагерной жизни, она опубликована.

- Рая, вы можете сказать, что годы тюрьмы и ссылки скрепили вашу семью?

- Да нет, она и так была уже скрепленная. Лучше бы этих лет не было. Я как вышла за него замуж, так и полюбила, – это мой человек: и любовник, и ребенок. А если я уже люблю, то все. С годами еще сильнее.

- Как же он терпит такую любовь?

- Его это раздражает. Он устает от моих забот, особенно сейчас.

- Но Михаил, наверное, ценит Вас и Вашу любовь.

- Он избалован любовью матери: единственный ребенок, и мою любовь он принимает как должное или раздражается.

- Вам обидно, хочется иногда поплакать?

- Да, бывает. Но я же выбрала его. Какой есть - такой и есть. Он хороший, любит меня тоже по-настоящему, заботится. У нас много хорошего происходило в жизни, на это и надо смотреть, на хорошее. Он – мой человек.


Если Вам понравилась статья, не забудьте поделиться в соцсетях

Вас также может заинтересовать:

  • Землетрясение в Токио вызвало волну цунами
  • Сеть быстрого питания Subway обогнала McDonalds
  • Возле Лос-Анджелеса погибли миллионы рыб
  • Такэаки Мацумото назначен главой МИДа Японии
  • Джозеф Байден, вице-президент США, прибыл с визитом в Россию


  • Top