Чжэнфын – первая кампания по «промыванию мозгов» в Китае. Часть 2

логотип Epoch times
Партийные лидеры подвергаются персональной критике в период «Культурной революции», 1965г. Фото с сайта gorod.tomsk.ru

Партийные лидеры подвергаются персональной критике в период «Культурной революции», 1965г. Фото с сайта gorod.tomsk.ruПартийные лидеры подвергаются персональной критике в период «Культурной революции», 1965г. Фото с сайта gorod.tomsk.ruСледующий намеченный этап чжэнфына – выявление шпионов в среднем звене КПК, а потом и в руководящем. Чжэнфын преследовал вполне четкую цель – бюрократизацию партии, когда активность каждого будет сведена к нулю, утвердится покорность, основанная на страхе. В Яньани продолжались самоубийства, город напоминал концлагерь.
Был запрещен выход из учебных заведений и учреждений, людей сковали тюремной дисциплиной. Для «шпионов» и «разоблаченных» к августу уже стало не хватать камер в тюрьмах, было отдано распоряжение всем оставаться на местах службы. Невинных людей подвергали пыткам и избиениям, в конце концов, обессиленный человек сознавался в несовершенных грехах – лишь бы избавиться от пыток. Каратели были настолько жестоки, что арестовывали даже беременных женщин.

Численность разоблаченных гоминдановских и японских «агентов» к концу лета 1943г. во многих организациях достигла 100%, но нигде не меньше 90%. Каш Шэн – «осенний министр» Мао, очень старался (осенний министр – сеющий смерть - образ из древней китайской литературы). Кампания по «перевоспитанию» шпионов проходила путем изучения все тех же «22 документов». Чтобы не попасть на допрос к палачам Кан Шэна, их приходилось зубрить до отупения. Участие в «изучении» документов принимали в обязательном порядке и делегаты предстоящего VII съезда КПК, так как «духовное очищение» делегатов будущего съезда было одной из целей чжэнфына. Делегаты должны были одобрить и оправдать перед партией и всем миром политический курс Мао Цзэдуна. Съезд не мог состояться до тех пор, пока у Мао не появилась уверенность в «духовном очищении» делегатов и совсем не осталось политических противников, тогда вся полнота власти будет принадлежать ему!

В конце концов, Мао добился своего. К концу октября подавляющее большинство населения Яньани было настроено резко отрицательно по отношению к Ван Мину и «московской группе», их считали виновниками всех бед и пособниками «врага №1» Чан Кайши. При этом никого не смущал ни метод борьбы с неугодными, ни то, что членам этой группы не дали возможности выступить с объяснением мотивов своего поведения и своей политической линии, а Ван Мин вообще был прикован к постели. (Этих же методов, опробованных при чжэнфыне, КПК будет придерживаться и во всех своих последующих кампаниях, от "Культурной революции" и вплоть до подавления духовного движения Фалуньгун – не давать высказаться оппонентам, чтобы объяснить свои взгляды, под огнем злостной клеветы и беспощадной критики).

В подобной обстановке взаимного недоверия люди стали сторониться друг друга, всюду царили напряженность и страх, пропало желание отстаивать правду и оклеветанных товарищей, каждый боролся за собственную жизнь. Самоуничижение стало основной чертой жизни в Яньани. Стремясь любой ценой сохранить свою жизнь, должность, а то и продвинуться на крови своих товарищей, люди обезумели, позабыв честь и достоинство. Ложь, часто повторяемая и подкрепленная силой, стала казаться почти правдой, а потом и просто правдой. Ценой за благополучие в Яньани стала потеря достоинства. Чжэнфын сделал свое дело.

В ноябре заседания Политбюро сменяли одно другое, Чжоу Эньлай безоговорочно признал свои взгляды порочными и глубоко ошибочными, Бо Гу под давлением Мао Цзэдуна три раза выступал с признанием своих ошибок. Все без исключения подтвердили несостоятельность линии Ван Мина – союз с Гоминданом, создание единого антияпонского фронта - и гибельность его политики. (Хотя сам Мао в телеграммах руководству СССР и в адрес американского правительства постоянно писал о недопустимости раскола единого антияпонского фронта и недопустимости антигоминдановской политики).

К концу декабря 1943 г. чжэнфын вступил в новую стадию. Если в первой стадии осуществлялась обработка общественного мнения, и о борьбе в руководстве КПК рядовые коммунисты не знали, то теперь поименно дискредитируется «московская группа» во главе с Ван Мином. Для Мао было важно духовно сломить самого Ван Мина, признать правоту своего курса и получить, наконец, безоговорочную власть в партии. Ван Мин был подавлен физически и морально, он уже был согласен на капитуляцию перед Мао Цзэдуном. В январе 1944 года Ван Мин признал свою политическую линию ошибочной.

Итак, первая волна арестов относилась к осени 1942г. – период «духовной чистки». Зимой 1942 - весной 1943 года прошла вторая волна арестов - в ходе кампании «по проверке кадров». Третья волна прокатилась в июне 1943 г., когда в результате конфликта с Гоминьданом активно искали гоминдановских и японских агентов. К весне 1944 года началась мощная репрессивная кампания – чжэнфын, призванная обеспечить безоговорочную победу Мао Цзэдуна на предстоящем съезде.

Покаявшийся Ван Мин и «московская группа» больше не представляли угрозы для Мао Цзэдуна, давление на них ослабло, к июлю о них больше уже и не вспоминали – это был пройденный этап для Мао. Зато после этого Мао Цзэдун начал вынашивать новые идеи – сближение с Америкой и Великобританией сулило ему военные и экономические выгоды и создание политического противовеса СССР на Дальнем Востоке. Военное поражение Гоминьдана дало Мао прекрасный шанс сблизиться с союзниками – американцы спешно искали новую военную опору в Азии и, как им казалось, нашли ее в КПК.

В Яньань прибыли представители зарубежной западной прессы и союзнической миссии наблюдателей, и в этой обстановке чжэнфын был уже неуместен. Бывшие «догматики» и «москвичи» снова привлекались к работе - Мао Цзэдун испытывал нужду в опытных и дельных кадрах, что неизбежно вело к падению авторитета Кан Шэна и его выдвиженцев. Мао умудрился все события, связанные с чжэнфыном, обернуть в свою пользу. Все жестокие репрессии 1942 и 1943 годов казались людям извращениями, в которых были повинны только Каш Шэн и его сотрудники. Мао поддерживал такие настроения, он остался «чистым, мудрым и непогрешимым». В своих беседах Мао сожалеет об извращениях – сам чжэнфын был задуман как справедливая акция, но методы его проведения необходимо признать ошибочными и вредными, за что повинен целиком «осенний министр», который превысил свои полномочия и «извратил ценное начинание».

В сентябре 1944 года на кампанию чжэнфына обрушился Чжоу Эньлай, который до этого унижал себя признанием своих ошибок. Он потребовал осуждения форм и методов чжэнфына, но не самой кампании. Вряд ли бы он осмелился осуждать Кан Шэна без ведома председателя ЦК КПК. Главная цель выступления - отделить Кан Шэна от Мао Цзэдуна, четко указать виновника репрессий и обелить Мао, что и было сделано.

Чжэнфын оказал влияние на судьбу Китая, это долговременная политика, рассчитанная на десятилетия, в будущем она стала официальной идеологией КПК. Мао хотел, чтобы история писалась по его указке – это один из элементов чжэнфына – и в будущем не осталось бы никакой другой правды. Он был уверен, что «реальный марксизм» - новая философская система, которую он создал для Китая, определит жизни сотен миллионов людей, и чжэнфын – это и есть её канонизация.

ПОНРАВИЛАСЬ СТАТЬЯ -

ПОДЕЛИТЕСЬ С ДРУЗЬЯМИ!

Вас также может заинтересовать:

  • В КНР около 3 миллионов жителей провинции Сычуань пострадали от наводнения
  • На востоке Китая прошёл народный протест против беззакония в судебной системе
  • Гэри Лок с семьей навестил детей китайских рабочих-мигрантов в Пекине
  • Очередной случай отравления детей свинцом произошёл в Китае
  • Гуань Чжун — основатель законности в государстве
  • Комментарии:
    Рекомендуем