Русский портрет Израиля. Двадцать второй

Автор: 19.05.2014 Обновлено: 06.09.2021 14:23
Продолжаем нашу рубрику «Русский портрет Израиля». Опрашивая
представителей русскоговорящей интеллигенции страны, мы задавали им все
тот же, как оказалось, не совсем простой вопрос: «Чем для вас была
Россия и что для вас теперь Израиль?»
Виктор Изаксон, математик

Русский портрет Израиля. Двадцать второй
Виктор Изаксон, математик. Фото:Хава ТОР/Великая Эпоха

Россия была домом, никакого другого дома у меня не было. Я родился в Запорожье, в тёплой еврейской семье, потом учился и жил в Ростове. Во время учёбы и работы в университете у меня был хороший круг общения. Но как только я из него выходил, становилось чуждо.

В 1982 году я познакомился с сионистами, в жизни появилась еврейская тема, которая сильно меня захватила. Собирал еврейскую литературу, начал изучать и потом преподавать иврит, «засветился» в КГБ. Мой близкий русский друг предложил хранить у него запрещённую литературу, за что я ему очень благодарен.

Уехал из Союза в 1988 году, пытался раньше, но мой папа был слишком известным человеком. В Москве можно было стать отказником и как-то прожить, но на периферии просто лишали всех благ. Через три месяца после смерти родителей я покинул Союз.

В Израиле не потерял сионистский настрой, довольно быстро стал преподавать математику в Беер-Шевском университете, иудаизм не преподавал. Я слушал лекции, принимал участие в дискуссиях, но в группу «русских харедим» не вошёл, о чем нисколько не жалею. Я совершенно не понимаю оппозиции русского ортодоксального еврейства еврейскому государству. Русские евреи, надевшие чёрные шляпы и начавшие выступать против еврейского государства, показывают тем самым существенную ошибку в мировоззрении, по поводу чего приходится неустанно спорить. При этом я очень хорошо отношусь к ним, как людям, я спорю только с мировоззрением.

Веры в приход Мессии и в воскрешение из мертвых у меня нет, но заповеди религиозные я соблюдаю, как положено. У меня какое-то свое мировоззрение. «В чём состоит божественная воля?» – это вопрос вопросов.

Я думаю, что Бог создавал Закон, но понятие «ашгаха пратит» (личное Его участие в жизни каждого) придумано людьми, причем, это привело их к преступному заблуждению. Если предположить, что «ашгаха пратит» существует, то Бог убил миллион детей в недавней катастрофе, потому что ни один волос не падает с головы без Его ведения.

Что такое вероятность? Вероятность – это реальность. Я спрашиваю свою дочь: «Ты бросила монетку, знает ли Бог, что выпадет, орёл или решка?» Она говорит: «Конечно, знает», а я говорю: «Не знает, т.к. это Ему не интересно». Бог создает законы, а как ими пользоваться, это уже наша забота, наш выбор. Бог действительно всесилен, но для людей он всесилен только через них самих.


Татьяна Бухман, художественный редактор

Русский портрет Израиля. Двадцать второй
м. Фото: Хава ТОР/Великая Эпоха

Россия – источник моей языковой ментальности, некоторых привычек и место жительства моих близких друзей. Кроме того, Россия – моя память и печаль.

Израиль – родина моих детей, их привычки, их гордость. Я пришла в Израиле к христианству. Наверное, пришла к нему еще в детстве, меня всегда потрясала божественная красота литургической музыки, мне всегда были близки христианские ценности, и постепенно я поняла, что без веры больше не могу жить. Решила облачить свою веру в христианскую форму.

Татьяна Фельдман, кукольник

Русский портрет Израиля. Двадцать второй
Татьяна Фельдман, кукольник. Фото: Хава ТОР/Великая Эпоха

Россия была для меня школой, можно сказать, базой, а с другой стороны, и ловушкой. Если бы я родилась в Израиле, думаю, что из меня бы ничего не вышло, но если бы я осталась в России, то ловушка бы меня поглотила. Как говорят буддисты, где родился, там и должен был родиться.

Россия – это держава с огромной культурой. Родиться в державе – это значит, приобрести самодостаточность. Такого человека поддерживает гордая мысль, что лучшего места, чем его держава, на свете нет, богаче и красивее языка, чем русский, на свете тоже нет. Такая гордость, самодостаточность и есть ловушка.

А родившись в маленьком месте, в маленькой стране (Израиль – маленькая страна), трудно подняться, трудно вырваться из ощущения себя маленького. Хотя, еврейский народ – великий народ, и гордость принадлежности к такому народу присутствует, но державной базы в Израиле невозможно получить. Это с одной стороны.

Мне, как кукольнику, не удалось бы реализоваться в Израиле. А в державной России мы, кроме самосознания урождённого в великой стране, были ещё и голью. И там срабатывал принцип «голь на выдумку хитра». Я училась на модельера, а так как в Союзе (я из Белоруссии, из Витебска) ничего не было, пришлось развивать свой ум, и делать что-то из ничего. Если бы такой ленивый человек, как я, родился в Израиле, то разленился бы ещё больше и всё. В Израиле у меня бы не появилось сознательного стремления к развитию.

Но в Израиле появилось другое, гораздо более ценное, духовное приобретение. Оказавшись здесь 21 год назад с великим и могучим русским языком и гордыней самодержавца, я оказалась безоружной, вне общества, не могла уже производить хорошее впечатление о себе благодаря красивой речи. Вдруг я стала немой, и в моей жизни появилась тишина, такая буддийская, даоская тишина. Ты не понимаешь, что люди говорят, почему они кричат, ты в покое. Это новое, другое состояние мне очень понравилось. В покое я находилась несколько лет, несколько лет меня ничего не задевало!

Я поняла, что человек может хорошо жить в своей собственной среде, отстранённой от эмоциональных накалов. А Израиль я начала просто, спокойно любить. Увидела здесь у людей великую способность – любить, умение любить. Для меня это было чудом, потому что в России я привыкла к неумолимому фону жёсткости, напряжённости, безразличия, холода, недоброты. Может быть, это издержки режима, а может быть, северной природы россиян.

Я была поражена тому, что в Израиле люди тепло приветствуют друг друга, матери доверяют детей отцам (в Белоруссии не было такого, там женщины мужей своих не подпускали к детям, потому что они пьяницы, идиоты и т.д.). Я в Израиле увидела, как по-настоящему реализуется советский лозунг «Дети – наше будущее». Израиль меня выпрямил, размягчил мое сердце. Здесь много солнца, но я хочу, чтоб его было еще больше.

Ещё здесь, особенно в Иерусалиме, существует некий канал – прямая связь с космосом. Я помню, как застряла со своими куклами, никак не могла сдвинуться, сделать то, что хочется. Я просто взяла и помолилась: «Господи, возьми мои руки, я готова тебя слушаться». И все пошло замечательно.

Я, как человек буддийский, считаю, что в жизни нужно разгадать свою неповторимую загадку.

Яков Фельдман, художник

Русский портрет Израиля. Двадцать второй
Яков Фельдман, художник. Фото: Хава ТОР/Великая Эпоха

Я приехал в Израиль 21 год тому назад, когда мне было 21. Приехал из страны, которой не бывает, в страну, которой не бывает.
Объясняю. Советский Союз – это утопия, эксперимент, воплощенная фантастика, такой на самом деле не должно быть. Израиль – это тоже страна-утопия. Короче, в реальный мир я так и не попал.
Мне есть с чем сравнивать. Я побывал в разных странах, они таки да, настоящие, не утопия.

Советского Союза в итоге не стало. Израиль пока ещё существует, но никто не знает, что с ним будет дальше.

Подробности своей жизни в России я плохо помню, но одно запомнилось, и это было хорошо – менялись времена года. Помню первый снег, помню, как в конце зимы он начинал таять и пальто сменял свитер. Было лето, осень, золотая осень.
А в Израиле времена года остановлены. Здесь даже холодные дни похожи на жаркие. Поэтому здесь природа мало влияет на мой ход мысли. В России, вернее, Белоруссии, времена года помогали мне думать.

В Израиле же все происходит внутри, снаружи ничего особенного не происходит. Поэтому здесь и зародились три религии.

В Союзе я только учился, сначала в школе, потом в институте. А человек, который учится, мало интересуется происходящим дальше его города. В Израиле я повзрослел, начал самостоятельную жизнь. Здесь в Израиле по-особому тесно. Я сам не из большого города, из Витебска, но более деревенской атмосферы в другом месте не встречал. Здесь все друг о друге знают, а если не знают, то быстро узнают.
Но я стараюсь в том месте, где нахожусь, его не оценивать, а просто жить в нем, найти положительные стороны и использовать их.

Действительность израильскую я понял и принял такой противоречивой, какая она и есть. Мы когда с женой Таней уезжаем за границу, знаем, что у нас есть Дом, куда скоро возвратимся.

Алексей Михайлов, хирург, арт-дилер

Русский портрет Израиля. Двадцать второй
Алексей Михайлов, хирург, арт-дилер. Фото: Хава ТОР/Великая Эпоха

Россия дорога мне только благодаря родному городу Петербургу, где я прожил 40 лет своей жизни. А сама Россия – это большой салат, где меня научили быть циничным. У Маяковского: «Мы говорим партия, подразумеваем Ленин…». Мы так и жили, говоря между собой закодированным языком: говорилось одно, а подразумевалось другое. Я при всем этом умудрился с детства быть антикоммунистом. А в Израиль просто сбежал.

Мне повезло, что я влюбился и женился на еврейке, при этом не зная, что она еврейка. В 90-х годах на всех кухнях начали шептаться: надо сваливать. Вот мы и приехали в Израиль, благодаря моей еврейской супруге. Я знал об Израиле только то, что это маленький пятачок, на котором многое чего происходит, о нём громко шумит весь мир. Когда я приехал сюда, мне всё понравилось: много солнца, много витаминов, чего нам так не хватало в родном Питере. Я занялся своей карьерой хирурга, потом её оставил и занялся продажей картин. К тому времени у меня уже была приличная коллекция живописи. Я и сам возобновил занятия художественным творчеством. Недавно открыл частную художественную галерею в центре Иерусалима. Вот ее сайт, добро пожаловать: www.jerusalemshots.com/gallery

Комментарии
Дорогие читатели,

мы приветствуем любые комментарии, кроме нецензурных.
Раздел модерируется вручную, неподобающие сообщения не будут опубликованы.

С наилучшими пожеланиями, редакция The Epoch Times

Упражения Фалунь Дафа
ВЫБОР РЕДАКТОРА